Бонд быстро пошел ко дну под тяжестью магнитной мины, которую он привязал к груди с помощью специальных ремней, свинцового пояса и баллонов со сжатым воздухом.

Он быстро преодолел первые 50 ярдов, отталкиваясь от песчаного дна ногами и руками. Его лицо почти касалось песка. При помощи ласт он мог бы двигаться в два раза быстрее. Но лишний вес и гарпунное ружье, которое он держал в левой руке, мешали ему.

Присев на коралловый выступ, он осмотрелся.

Гидрокостюм хорошо согревал его, не сковывая движений и позволяя дышать свободно и размеренно. Предательские пузырьки воздуха, вырываясь из клапанов акваланга, серебряным фонтанчиком устремлялись к поверхности — он молил Бога хотя бы о небольшом ветре!

Он хорошо и отчетливо видел все окружающее его при мягком свете фонарика у него на лбу. У основания рифа луч света переставал отражаться от дна, глубокие черные тени казались непроницаемыми.

Бонд решил посветить туда маленьким фонариком-карандашом — коричневая масса, окутывающая основание подводного дерева, немедленно ожила. Анемоны с ярко-красными ножками зашевелили многочисленными усиками, целая колония черных морских ежей испуганно ощетинилась, волосатая многоножка продвинулась вперед сразу на тысячу шажочков и вопросительно уставилась на него своей безглазой головкой. На песке у основания коралла прятавшаяся там рыбка опсанус мягко втянула свою шишкообразную голову, усыпанную бородавками, обратно в воронку, а целая сотня слившихся в гигантский цветок морских червей немедленно прыснула в разные стороны, прячась в свои песчаные норки. Стайка рыбок-бабочек, пересыпанных драгоценными камнями, закружилась в танце, освещенная тонким лучом света. Бонд успел сосчитать витки огромной морской раковины, прежде чем спрятать фонарик за пояс.

Поверхность воды над его головой отливала живым серебром. Она мягко шкворчала, теребимая ветром, как сало на сковородке. Впереди него, в узком извилистом коридоре в рифах, который он собирался пройти, тускло мерцал лунный свет Оттолкнувшись от кораллового дерева, он стал опять продвигаться вперед, мягко скользя по дну. Теперь это было не так просто при лунном обманчивом освещении. Коралловые заросли таили множество тупиков и ложных боковых коридоров.

Иногда приходилось буквально выныривать на поверхность, перебираясь через высокие развесистые кусты коралла. Бонд использовал такие моменты, чтобы свериться с положением луны, отражавшейся в воде.

Укрывшись под большим коралловым козырьком, он присел отдохнуть в надежде, что козырек скроет и тонкую струйку рвущихся вверх пузырьков воздуха. Ночная жизнь морских глубин восхищала его, и он без устали рассматривал многочисленных морских обитателей, гнездившихся вокруг рифов и занятых своими, им одним понятными делами.

Больших рыб вблизи не было, только крупные омары вылезли из своих норок и казались гигантскими доисторическими животными- Они испуганно таращили выпученные красноватые глаза и топорщили в его сторону длинные усики, как бы спрашивая пароль. Некоторые нервно пятились назад, цепляясь мощными хвостами и волосатыми лапками за песчаное дно при виде опасного субъекта. Прямо над его головой проплыли гигантские щупальца медузы-физалии. Они почти задели его на глубине 15 футов от поверхности моря. Бонд вспомнил, как мучился он от ожога физалии после купания в бухте Манати. Боль не прекращалась в течение трех дней, а попав в область сердца, медуза могла смертельно ранить. Пестрые мурены напоминали огромных черно-желтых змей, извиваясь на песке и скаля зубы в отверстиях рифов. Тропические рыбы-собаки походили на коричневых сов с круглыми зелеными глазами. Бонд тронул одну из них кончиком гарпуна — она моментально раздулась, напоминая большой футбольный мяч, и ощетинилась массой опасных белых колючек. Гигантские морские вееры раскачивались из стороны в сторону, тускло отражая лунное сияние, как фосфоресцирующие утопленники; в тени под рифами шебуршились сотни невидимых и загадочных обитателей, посверкивая глазами из темных расщелин. Пугаясь неведомых звуков, Бонд резко останавливался, держа наготове ружье и напряженно вглядываясь в темноту. Вокруг, казалось, все было пока спокойно. Он продолжал медленно и упорно продвигаться вперед.

За первые четверть часа ему удалось пройти первые 100 ярдов рифовых зарослей. Теперь он мог и расслабиться, присев отдохнуть на естественный выступ кораллового куста. Он радовался, что заросли кончились и следующие 100 ярдов морского пространства можно преодолеть без особых усилий. Он чувствовал себя очень бодрым под действием бензедрина. Мысль работала ясно и четко, несмотря на огромное напряжение, к которому примешивался постоянный страх зацепиться за острый как нож коралловый выступ и порвать гидрокостюм. Теперь его поджидали акулы и барракуды. Предательские пузырьки воздуха на поверхности моря казались еще опаснее, давая возможность убить его прямым попаданием в центр булькающих пузырьков.

Раздумия о грядущих опасностях прервало неожиданное нападение гигантского осьминога, обвившего обе лодыжки сидящего Бонда крепким стальным щупальцем.

Объятие становилось все сильнее, второе щупальце, отливавшее пурпурным цветом в слабом свете луны, стало медленно подниматься вверх по левой ноге.

Содрогнувшись от отвращения, Бонд моментально вскочил на ноги, лишь дав возможность ужасной твари умножить свои объятия. Не в силах справиться с гигантским давлением, Бонд почувствовал, что начинает терять равновесие. Через минуту он повалит его на песок и страшным грузом придавит ему грудь и плечи. Бороться тогда будет поздно.

Бонд выхватил из-за пояса нож, вонзив его в щупальце между ногами. Коралловый выступ помешал ему размахнуться, он рисковал прорезать гидрокостюм. Внезапно его накрыло сверху и повалило лицом вниз на песок. Ноги засасывало в воронку у основания рифа. Бонд завозился в песке, пытаясь перевернуться и резко ударить ножом. Спину и грудь сковала свинцовая тяжесть. Почти на грани безумия он вспомнил о том, что имелось ружье. Бессмысленное ранее на таком расстоянии, теперь оно казалось единственным шансом к спасению. С огромным трудом дотянувшись до него, он осторожно снял предохранитель. Мешало щупальце, охватившее грудь. Пристроив гарпун вдоль тела, он кончиком его прощупал пространство, пытаясь найти просветы. Гигантская тварь удвоила свою хватку, почти задушив его. Гарпун скользнул вниз между ног — он выстрелил наугад.

В лицо ударило облако густой чернильной вони. Освободилась одна нога, затем другая. Он смог перевернуться на спину, поджав под себя ноги и ухватившись за конец гарпуна, скрывшегося почти на три четверти в воронке у основания рифа. Гарпун выскочил из воронки, затянутой чернильным облаком, вместе с куском осьминожьего щупальца. Бонд наконец встал на ноги, стараясь держаться подальше от скалы. Он тяжело дышал, лицо под маской блестело от пота. Пузырьки воздуха предательски взмывали вверх на поверхность — проклятая тварь могла обойтись слишком дорого для него!

Нельзя было терять ни секунды. Он перезарядил ружье. Убедившись, что луна находится справа, двинулся дальше.

Теперь он плыл довольно быстро, стараясь, чтобы лицо не касалось песчаного дна, а голова была на одной линии с телом. Краешком глаза он увидел огромного, как бильярдный стол, ската-дизатиса, быстро уплывшего в сторону при виде его, затрепетав кончиками пестрых в крапинку крыльев. Позади него волочился длинный серпообразный хвост. Бонд вспомнил, как Куоррелл рассказывал ему однажды, что скаты никогда не нападают первыми, а только обороняются. Этот, возможно, искал убежище в рифах, чтобы отложить там яйца, имевшие форму подушечек с черными завязками на концах. Местные рыбаки называли их «кошельками русалки».

Тени проплывающих мимо рыб отражались на лунном песке. Некоторые из них не уступали в длине его собственному телу. Случайно приподняв голову, он увидел белое брюхо акулы, похожей на длинную конусообразную подводную лодку серо-голубого цвета. Она проплывала футах в десяти. Ее тупой полукруглый нос любопытно уткнулся в струю булькающих пузырьков. Широкая серповидная пасть пряталась в глубоких морщинистых складках. Акула накренилась на один бок, взглянула на него одним глазом, розовым и холодным как сталь. Затем она взмахнула огромным косым хвостом и медленно скрылась в толще серой подводной мглы.

Нечаянно он вспугнул колонию мелких и крупных морских рачков, слабо люминисцировавших в балетном танце и бросившихся в разные стороны при его приближении со скоростью реактивного самолета.

Отметив почти половину пути, Бонд опять позволил себе отдохнуть и вновь отправился дальше. Теперь попадались и барракуды, здоровые — весом до 20 фунтов! У них был такой же леденящий душу вид, как и на иллюстрациях — серебряные подводные лодки со злыми, как у голодного тигра, глазами! Он сам, а больше всего булькающие в воде пузырьки вызывали у них любопытство. Они следовали за ним сверху и сбоку, как стая выжидающих волков. Их набралось не менее двадцати к тому моменту, когда Бонд достиг первых коралловых зарослей, окружающих остров.

Под тонкой резиновой тканью гидрокостюма покрылась пупырышками кожа… Но Бонд попытался сосредоточиться на цели своего путешествия.

Внезапно прямо над головой обозначились очертания длинного металлического предмета. На некотором расстоянии от него бугристые коралловые заросли круто уходили вверх.

Теперь он находился под килем яхты «Секатур»! Сердце его возбужденно забилось.

Водонепроницаемые часы фирмы «Ролекс» показывали три минуты двенадцатого. Вынув из бокового кармана пригоршню запалов, Бонд выбрал семичасовой и вставил его в запальное отверстие мины. Оставшиеся он закопал в песке. Найденные при нем запалы от мины в случае его захвата в плен могли раскрыть его диверсионные замыслы.

С миной в руках он направился к яхте, внезапно ощутив позади себя чье-то движение. Чуть не задев его, мимо на бешеной скорости пронеслась барракуда. Челюсти приоткрыты, взгляд зафиксирован на том, что находилось у него за спиной. Бонд сосредоточился на той точке, которая находилась на три фута выше центральной оси киля.

Последние три фута мина почти тащила его за собой. Намагниченные шипы стремились слиться с металлическим корпусом в длительном поцелуе. Бонд уперся ногами, крепко держа мину в руках, во избежание громкого стука при контакте с корпусом. Мина бесшумно встала на место. Бонд с трудом восстановил равновесие, с силой оттолкнувшись ногами от корпуса яхты. Он глубоко нырнул, стараясь уйти от поверхности моря на значительное расстояние.

Теперь он плыл в сторону рифового острова и кормы яхты. Внезапно за его спиной началось нечто невообразимое.

Огромное количество барракуд, казалось, охватило безумие. Они бились и кувыркались в воде, как бешеные собаки. Примкнувшие к стае три акулы с еще большей остервенелостью рвались вперед. Вода кипела вокруг. Бонд получил несколько ударов в лицо, с бешеной силой его отбросило на несколько ярдов в сторону. Он знал, что в любой момент вся эта свора кинется на него.

«…Поведение стаи в экстремальных условиях…» — фраза из отчета военно-морских исследований молнией пронзила его. Вот когда бы ему пригодился знаменитый противоакулий порошок! Но порошка не было — и жизни ему оставалось совсем немного!!!

В отчаяньи Бонд молотил ногами по воде, плывя вдоль корпуса яхты с гарпуном наготове.

Доплыв до двух медных болтов снизу корпуса яхты, он ухватился за один из них, пытаясь дать себе передышку. Он тяжело дышал, лицо было искажено от ужаса. Море вокруг кипело бешеной рыбой. Внезапно он стал замечать, что проносившиеся рыбы устремлялись к одному объекту. Огромная барракуда, зависнув рядом с ним, сглотнула что-то и вновь понеслась в безумное, копошащееся облако.

Вода потемнела. Бонд посмотрел наверх, отчетливо разглядев, что серебристая поверхность морской воды подернулась красноватой пленкой.

От пленки вниз тянулись кровавые нити. Поддев одну концом гарпуна, Бонд поднес ее ближе к маске.

Сомнений не оставалось: кто-то разбрасывал тухлую рыбу, обильно вымоченную в крови!..