Как раз в то время, когда Дэн отъезжал от домика Гвинна, черный «кадиллак» с разбитой передней фарой и вмятой дверью свернул на стоянку у мотеля «Старый Плантатор» возле аэропорта.
В душном вечернем мраке это место выглядело так, словно через него только что прошла армия генерала Шермана. Флинт проехал мимо ржавого орудия, которое было демонстративно нацелено на север. С облезлого шеста свисал разодранный в клочья флаг конфедератов. Если по замыслу архитекторов контора была уменьшенной копией дома плантатора, то все остальное, без сомнения, предназначалось лишь для рабов. В грязной воде в бассейне плавал мусор, а возле старого Линкольна на бетонном постаменте сидели за бутылкой двое забулдыг. Флинт остановил машину перед дверью с номером 23 и выбрался из кабины. Под его рубашкой Клинт заворочался в беспокойном сне. Из соседнего окна донесся взрыв витиеватой ругани; выжженная солнцем трава была усыпана мусором и жестянками из-под пива. Флинт подумал, что Юг совсем не похож на тот, каким он себе его представлял.
Он постучал в дверь. Внутри залаяла собака, а потом послышался мужской голос:
— Все в порядке, Мамми.
Этот голос… Он показался Флинту знакомым.
Щелкнул замок. Дверь открылась ровно настолько, насколько позволяла цепочка.
Флинт увидел половину пухлого лица и синий, как сапфир, глаз. На лоб свисала прядь темно-каштановых волос.
— Да, сэр? — спросил все тот же глубокий, слегка скрипучий, до невозможного знакомый голос. Собака продолжала заливаться лаем в глубине комнаты.
— Я Флинт Морто. Меня прислал Смотс.
— О, так точно, сэр! Входите! — Мужчина снял цепочку, открыл пошире дверь, и Флинт замер, едва не задохнувшись от испуга.
Стоящий перед ним человек, одетый в черные брюки и красную рубашку с широким стоячим воротником и серебряными блестками на плечах, умер четырнадцать лет назад.
— Успокойся, Мамми, — сказал Элвис Пресли с нервной усмешкой. — Не бойтесь, — добавил он, обращаясь к Флинту. — Она лает, но не кусается.
— Так вы… — Нет, конечно, это было невозможно! — Кто вы такой, черт возьми?
— Меня зовут Пелвис Эйсли. — Мужчина протянул Флинту толстую руку; пальцы его были унизаны эффектными кольцами с фальшивыми бриллиантами. Флинт бросил на них короткий взгляд, и мужчина после секундного колебания убрал руку, будто испугавшись, что сделал что-то оскорбительное. — Мамми, отойди-ка подальше! Дай гостю войти! Входите, и прошу извинить за беспорядок!
Флинт переступил порог, словно во сне. Пелвис Эйсли — толстобрюхий, толстощекий двойник Элвиса Пресли, каким тот был за год до смерти в Грейсленде — закрыл дверь, вновь запер ее и смахнул с ближайшего стула сумку с продуктами. Она была набита, как заметил Флинт, упаковками с картофельными чипсами, жареными пончиками и другой едой, такой же дрянной. — Присядьте сюда, мистер Морто.
— Это что, шутка? — спросил Флинт.
— Сэр?
В задницу Флинта вонзилась пружина, и только после этого» он сообразил, что все-таки сел на стул.
— Это должно быть… — Но прежде чем он успел закончить фразу, маленькое лающее существо вскочило ему на колени. Влажный собачий нор его был приплюснут, а глаза напоминали выпуклые луковицы. Пес стал тявкать Флинту прямо в лицо.
— Мамми! — всплеснул руками Пелвис. — Следи за своим поведением! — Он снял бульдога с колен Флинта и поставил на пол, но собака тут же запрыгнула обратно.
— Я полагаю, вы ей понравились, — сказал Пелвис, улыбаясь улыбкой Элвиса.
— Я… терпеть не могу… собак, — ответил Флинт леденящим шепотом. — Заберите ее от меня. Немедленно.
— Ах, господи, Мамми! — Пелвис взял собаку на руки и прижал к своему колыхающемуся животу, а она продолжала лаять и вырываться. Ее водянистые глазки неотрывно следили за Флинтом.
— Не хотите ли чего-нибудь выпить, мистер Мор-то? Как насчет простокваши?
— Нет. — Один только запах простокваши причинял Флинту смертельные муки.
— Если хотите что-нибудь съесть — есть маринованные свиные ножки…
— Эйсли, — прервал его Флинт, — сколько этот сукин сын платит тебе?
— Сэр?
— Смотс. Сколько он заплатил тебе за этот розыгрыш? Пелвис нахмурился. Теперь у них с собакой был одинаково недоуменный вид.
— Не уверен, что понимаю, о чем вы говорите, сэр.
— Ну ладно, шутка вышла на славу! Смотри, вот я уже смеюсь! — Флинт встал. Лицо его было мрачным. Он оглядел небольшую тесную комнату и понял, что житейские привычки Эйсли полностью соответствовали простокваше и маринованным свиным ножкам. К стене был прикреплен кнопками большой плакат с изображением Элвиса Пресли. Это был еще прежний, опасный Элвис, с кошачьей улыбкой; таким он был до тех пор, пока Лас-Вегас не вытравил последнюю тень Мемфиса из его души. На столе стояли несколько бюстов Элвиса, картонная копия Грейсленда, оправленная в рамку фотография Элвиса со своей темноглазой матерью, и дюжина других безделушек и сувениров, которые вызвали у Флинта глубокое отвращение. На противоположной стене висело выполненное в черных тонах изображение Элвиса и Иисуса, играющих на гитарах на ступенях того, что, вероятнее всего, следовало считать проходом на небеса. Флинт почувствовал тошноту. — Да как ты можешь жить в этом дерьме?
Несколько мгновений Пелвис выглядел озадаченным. Потом по его лицу вновь растеклась улыбка.
— О, а вот теперь вы разыгрываете меня! — Мамми вырвалась из его рук и соскочила на пол. Флинт отпихнул ее ногой; она забралась на постель, заваленную пустыми пачками из-под чипсов, и вновь начала лаять.
— Послушай, у меня есть работа, которая ждать не может, так что я, пожалуй., попрощаюсь и уберусь отсюда. — Флинт направился к двери.
— Мистер Смотс сказал, что мы с вами должны быть партнерами, — сказал Пелвис, страдальчески подвывая. — И еще он сказал, что вы научите меня всему, что знаете.
Флинт замер, положив руку на щеколду.
— Он сказал, что мы с вами должны отправиться на охоту вместе, — продолжал Пелвис. — Тише, Мамми!
Флинт повернулся. Его лицо приняло оттенок единственной белой пряди у него в волосах.
— Ты хочешь сказать… Ты хочешь уверить меня… Что это был не розыгрыш?
— Нет, сэр. Именно это я и имею в виду, сэр. Мне звонил мистер Смотс. Вернее, мне сообщили, что звонил мистер Смотс и сказал, что вы уже едете сюда и что мы вместе отправимся на охоту. Гм… Это ведь то же самое, что рейнджеры? — Пелвис принял продолжавшееся молчание Флинта за согласие. — Вот, послушайте, как со мной было, Я прошел заочный курс детектива по материалам одного из журналов. Я тогда жил в Виксбурге. Малый, который заправлял тамошним агентством, извинился, что у него для меня работы нет, но рассказал мне про Смотса. Начет того, что мистер Смотс всегда в курсе всего… Я думаю, он имел в виду его особый талант. Так или иначе, я уехал из Виксбурга, чтобы повидать мистера Смотса, и сегодня днём у нас с ним состоялась беседа. Он предложил мне пожить некоторое время в городе или в окрестностях и пообещал проверить мои способности. Так что, я думаю, речь идет как раз об этом?
— Ты, должно быть, не в своем уме, — раздражено сказал Флинт.
Пелвис продолжал улыбаться.
— Вам следовало бы выразиться еще сильнее — так мне представляется.
Флинт лишь покачал головой. Ему казалось, что стены смыкаются и со всех сторон к нему подступает Элвис. От лая собаки у него раскалывался череп. Воздух был пропитан мерзким запахом простокваши. Ледяная рука страха схватила Флинта за горло. Он дернул щеколду, открыл дверь и выбежал прочь из этой омерзительной, пропитанной Элвисом, комнаты. Когда он бежал по крытому переходу к конторе, чувствуя, как под рубашкой ворочается Клинт, то услышал за спиной крик, словно отголосок ночного кошмара:
— Мистер Мортр, сэр? С вами все в порядке? В конторе, где флаг конфедератов был прибит гвоздями прямо к стене, рядом с промасленным портретом Роберта Ли, Флинт с ходу обрушился на платный телефон.
— Эй, эй, поосторожней там! — предупредил его управляющий в синих джинсах, футболке с короткими рукавами и конфедератке. — Это имущество мотеля!
Флинт сунул четвертак в щель автомата и набрал домашний номер Смотса. После четвертого звонка тот ответил:
— Да?
— Я никуда не поеду с этим мешком дерьма! — выплюнул в трубку Флинт. — Это путь прямехонько в ад, а я туда пока не собираюсь!
— Ха! — только и произнес Смотс.
— Это что, розыгрыш?
— Не нервничай. Флинт. Ты съел что-то не то?
— Сам знаешь, что я съел, черт побери! Этот Эйсли! Чтоб ему провалиться, он думает, что он Элвис! Я профессионал! Я не пойду на дело с каким-то психом! Ему место в сумасшедшем доме!
— Эйсли так же нормален, как я или ты. Он просто, как многие, имитирует Элвиса. — Смотс издал смешок, который так взбесил Флинта, что тот едва не сорвал аппарат со стены. — А здорово похож на него, верно?
— Да, похож на большой мешок дерьма!
— Эй-эй! — в голосе Смотса появился холодок. — Он всего лишь поклонник Элвиса, — Не могу поверить, что ты мог хотя бы подумать о том, чтобы его нанять! Он же зелёный, как трава! Разве он не сказал тебе, что прошел курс детектива по почте?
— Угу. А ты, когда я тебя нанимал, вообще никаких курсов не проходил. И, как я припоминаю, ты был тогда и сам зелёным, как свежий газончик. Билли закатил мне истерику, когда я велел ему взять тебя с собой в первый раз.
— Может быть, но я не был таким полным идиотом!
— Флинт, — сказал Смотс. — Мне нравится его внешность. Поэтому я хочу дать ему шанс.
— Так кто сумасшедший — ты или я?
— Я нанимаю людей, которые, на мой взгляд, способны выполнять мои поручения. И я нанял тебя, потому что убедился, что ты можешь выследить дичь и от тебя ничто не ускользнет. Я верил, что человек с тремя руками должен быть жестким и изворотливым. Я не ошибся, разве не так? Точно так же я верю в Эйсли. Если человек поступает, говорит и выглядит как Элвис Пресли, это значит, что он сознательно выбрал не менее трудную дорогу, чем у тебя. К тому же, тебе никто не давал права в одиночку судить его и решать, на что он способен, а на что — нет. Понял?
— Я не могу рядом с ним находиться! Меня от него тошнит, и я не в состоянии думать!
— Ну и что? То же самое говорил о тебе Билли, как я припоминаю. А теперь кончай жаловаться, бери Эйсли и отправляйся в путь. Позвони мне, когда будешь в Александрии.
Флинт открыл было рот для очередного протеста, но понял, что будет говорить в пустоту, потому что Смотс уже положил трубку.
— Дерьмо! — Флинт с грохотом швырнул трубку на рычаг.
— Следи за своим языком! — заметил управляющий. — У нас приличное заведение!
Флинт бросил на него взгляд, который мог бы свалить стены Форт-Самтера, и управляющий счел за лучшее сразу заткнуться.
У номера 23 Флинту снова пришлось дожидаться, пока Эйсли откроет замок и снимет цепочку. Жара давила ему на плечи, словно тяжёлая мантия, в душе зрела злоба. Флинт думал, что понимал все неудобства беременности — только с той разницей, что он носил этого необычного ребёнка каждый день в течение тридцати трех лет своей жизни. Едва он вошёл, Мамми опять принялась лаять, только теперь держалась подальше, опасаясь другого пинка.
— Все в порядке, мистер Морто? — спросил Эйсли, и очаровательное простодушие его элвисоподобного голоса оказалось той спичкой, которая подожгла внутри Флинта бочонок с порохом.
Он обеими руками схватил Эйсли за воротник и с силой вдавил его тушу в стену, на которой висел плакат с Элвисом.
— Ой, — выдохнул Пелвис, изображая испуганную улыбку Элвиса. — Немного больно.
— Ты мне не нравишься, — ледяным тоном процедил Флинт. — Ты мне не нравишься. Не нравятся твои волосы, твоя одежда, твои деревенские манеры и твоя отвратительная собака. — Он услышал глухое рычанье и почувствовал, как Мамми вцепилась ему в штанину, но в эту минуту весь гнев Флинта был обращен на Эйсли. — У меня еще никто не вызывал такой ненависти, как ты. И Клинт также считает тебя куском дерьма! — Он выпустил воротник Пелвиса и распахнул пиджак. — Клинт! Покажись! — Рука его брата выскользнула наружу, подобно тонкой белой змее. Пальцы быстро отыскали лицо Пелвиса и начали его ощупывать. Пелвис сдавленно пискнул. — Знаешь, что ты для меня? — спросил Флинт. — Дерьмо. И если ты попадешься мне под ноги, я тебя раздавлю. Уловил?
— Боже, Боже, Боже. — Пелвис ошеломленно уставился на руку Клинта.
— У тебя есть автомобиль?
— Сэр?
— Автомобиль! Есть он у тебя?
— Да, сэр. Я хочу сказать, что был. Старая Присцилла взбрыкнула, когда я возвращался от мистера Смотса.
Пришлось отбуксировать ее в магазин. — Глаза Эйсли неотрывно следовали за движущимися пальцами Клинта. — Это… Это волшебный фокус или что-то… еще?
Флинт надеялся, что если уж ему придется взять этого дурака с собой, то, по крайней мере, тот будет ехать в своей собственной машине. И вдруг, без всякого предупреждения, Эйсли сделал нечто немыслимое.
— Мистер Морто, — сказал он, — это самый лучший фокус, какой мне доводилось видеть! — Он взял руку Клинта в свою и… пожал ее. — Привет, компаньон!
Сказать, что Флинт был ошеломлен, значит ничего не сказать. Ни один из всех, кого он встречал, не отважился хотя бы коснуться Клинта. Ощущение рукопожатия отдалось в позвоночнике Флинта, как прикосновение зубьев пилы.
— Клянусь, ты мог бы выступать на телевидении с таким фокусом! — Эйсли продолжал трясти руку Клинта, не замечая опасности, которая ему угрожала.
Флинт, задыхаясь и ловя воздух ртом, попятился назад. Рука Клинта выскользнула из руки Эйсли и продолжала болтаться вверх и вниз; маленькая ладошка все еще была сложена пригоршней.
— Ты… ты… — Слова не могли передать негодование Флинта. Мамми, увидев этот новый поворот событий, выпустила брючину Флинта и ретировалась на кровать. — Ты… Ты лучше не трогай меня! — просипел Флинт. — Даже не вздумай дотронуться до меня еще раз! — Эйсли по-прежнему улыбался. Этот человек, решил Флинт, способен любого свести с ума. — Давай, собирайся, — прерывающимся голосом проговорил он. — Мы уезжаем через пять минут. А эта собачонка останется здесь.
— О… Мистер Морто… Сэр… — Впервые на лице Эйсли отразилось искреннее беспокойство. — Мамми и я — мы везде путешествуем вместе.
— Но только не в моей машине. — Флинт затолкал род рубашку руку брата, но Клинт выставил ее вновь, будто хотел продолжить рукопожатие. — Я не повезу эту проклятую тварь в своей машине!
— Ну, тогда я вообще не смогу поехать. — Пелвис уселся на кровать, всем своим видом выражая раздражение, а Мамми тут же прыгнула ему на колени и принялась лизать его в двойной подбородок. — Я никуда не поеду без Мамми.
— Прекрасно, замечательно! Договорились! Я уезжаю! Флинт был уже около двери, когда Пелвис спросил его с подкупающей невинностью:
— Вы хотите, чтобы я позвонил мистеру Смотсу и сказал ему, что из нашего мероприятия ничего не вышло?
Флинт остановился и на несколько мгновений зажмурился. Ярость вновь вырвалась оттуда, где она постоянно жила и гноилась, и ударила в него, словно черный кулак, прямо в лицо.
— Конечно, я позвоню, — сказал Пелвис. — Незачем заставлять вас тратить еще четверть доллара.
«Бросить бы эту тупую деревенщину прямо сейчас, — подумал Флинт. — А заодно послать к черту и Смотса. Ни он, ни его грязная работа мне не нужны. Мне вообще не нужен никто».
Но ярость начала отступать, как прилив в дельте реки, обнажая исковерканный, изрезанный берег правды: он не мог позволить себе вновь очутиться в канаве, а без Смотса что ему оставалось делать?
Флинт повернулся к Пелвису. Мамми сидела у толстяка на коленях и осторожно следила за Флинтом.
— Да ты знаешь, в чем заключается эта работа? — спросил Флинт. — Хотя бы чуть-чуть представляешь?
— Вы имеете в виду охотников за наградой? Да, сэр. Это как в телевизионных передачах, где…
— Чушь! — заорал Флинт, и Мамми негромко тявкнула. — Это тебе не телевизор. Это очень грязное и опасное дело, и ты остаешься совершенно один, и тебе неоткуда ждать помощи, если дела пойдут неважно. Ты не можешь попросить ее у полицейских, потому что для них ты просто отребье. Ты должен пробраться… или проползти… сквозь такие свинюшники, которых ты даже представить себе не можешь. Тебе придется часами просиживать в автомобиле и ждать. Придется добиваться информации от подонков, которые готовы перерезать тебе глотку просто ради того, чтобы увидеть, как льется кровь.
— О, я могу за себя постоять, — заявил Пелвис. — Правда, пока у меня нет пистолета, но я знаю, как им пользоваться. Это была четвертая глава в «Руководстве».
— Четвертая глава в «Руководстве»! — Голос Флинта был полон сарказма. — Угу. В нашем деле носить пистолет означает либо схлопотать пулю, либо оказаться за решеткой. Ты можешь использовать его только для самозащиты и то при наличии свидетелей, иначе отправишься в тюрьму. И позволь мне заметить, что там ты уподобишься бифштексу, брошенному в собачий вольер.
— Вы хотите сказать, что если кто-то от вас сбежал, вам нельзя в него выстрелить?
— Верно. Если ты выстрелил кому-то в спину и попал, то будешь болтаться в петле. Так что ты должен пользоваться мозгами и быть хорошим игроком в покер.
— Сэр?
— Ты должен уметь подтасовать карты, чтобы выиграть, — пояснил Флинт. — У меня есть свои трюки. На близком расстоянии я пользуюсь газом типа мейса. Знаешь, что это такое?
— Да, сэр. Это состав, который разъедает кожу.
— Тот, который использую я, ослепляет человека на тридцать секунд. За это время ты должен успеть надеть на него наручники.
— Тогда я справлюсь! — махнул рукой Пелвис. — Мистер Смотс сказал, что вы хороший учитель.
Флинт зажмурился, пережидая очередную волну ярости.
— Эйсли, — сказал он, — ты знаешь, что такое ростовщик?
— Да, сэр. Знаю.
— Смотс — ростовщик. У него пять или шесть контор в Луизиане и Арканзасе, и работа, которую, по его расчетам, на девяносто процентов сделаешь ты, тоже принесет ему немалый куш. А это не очень-то приятная работа, предупреждаю тебя, потому что тебе придется вытравить из сердца жалость к неудачникам и отбирать у них деньги либо угрозами, либо насилием, если до этого дойдет дело. Охота за наградой — всего лишь одно из побочных занятий. Ты можешь сколотить немного денег, если награда достаточно велика, но все-таки это не игра. Всякий раз, отправляясь за чьей-то шкурой, ты рискуешь и собственной. В меня стреляли, пытались пырнуть ножом, били полицейскими дубинками. Как-то на меня натравили добермана, а однажды попытались отрубить голову самурайским мечом. В этом деле, Эйсли, у тебя не будет второй попытки. И неважно, сколько детективных курсов ты окончил заочно; если ты недостаточно хладнокровен, то не переживешь и первой охоты. — Флинт всматривался в глаза своего собеседника, пытаясь понять, дошла ли по назначению его проповедь, но увидел в них только безмолвное восхищение. — Ты знаешь хоть что-нибудь о том, кого нас послали ловить?
— Нет, сэр.
— Его имя Ламберт. Он ветеран Вьетнама. Сегодня днём он застрелил человека в банке. Вероятно, он полусумасшедший и вооружен до зубов. Я не хотел бы встретиться с ним, если бы эта встреча не сулила мне больших денег. А на твоем месте я немедленно позвонил бы Смотсу и сказал бы, что хорошенько обдумал все и решил отказаться.
Пелвис кивнул. По блеску в его глазах Флинт мог бы сказать, что в его мозгу вспыхнула искра разума — словно стрела молнии на темном небе.
— Так что ты теперь намерен делать?
— Я только что понял, — сказал Пелвис. — Значит, не было никакого фокуса? И у вас действительно три руки, верно?
Лучше бы, тебя придушить, — подумал Флинт.
— Да, — сказал он вслух.
— Никогда раньше такого не видел! Клянусь, я подумал, что это фокус, но когда разглядел, убедился, что она настоящая! А что говорит по этому поводу ваша жена?
— Никогда не был женат.. — Почему я говорю ему все это? Флинт сам себе удивлялся. — Послушай меня, Эйсли. Тебе ведь не хочется идти вместе со мной на это дело. Поверь мне, тебе не хочется.
— Нет, сэр, я хочу, — твердо ответил Пелвис. — Я хочу научиться всему, чему только смогу. Мистер Смотс сказал, что вы самый лучший наемный охотник из всех, и я должен слушаться вас, как самого Господа Бога. Если вы прикажете подпрыгнуть, я спрошу лишь, насколько высоко. И не беспокойтесь насчет Мамми, она не доставит вам неприятностей. Когда она хочет выйти по нужде, то начинает выть. — Он покачал головой, преисполненный благоговейного страха. — Три руки! Я сам видел. Разве мы оба не видели этого, Мамми?
Флинт сделал долгий вздох и столь же долгий выдох. Время шло.
— Поднимайся, — сказал он и добавил еще пару крепких слов, которые редко употреблял. — Возьми вещей с расчетом на две ночи.
— Да, сэр, да, сэр! — Пелвис спрыгнул с кровати и начал заталкивать одежду в коричневый чемодан, облепленный ярлыками Грейсленда, Мемфиса и Лас-Вегаса. Мамми, почувствовав возбуждение хозяина, забегала кругами по комнате. Флинт только сейчас обратил внимание, что Пелвис носит синие замшевые туфли со сбитыми каблуками.
— Надеюсь, я с этим справлюсь, — прошептал Флинт. — Но я, должно быть, свихнулся.
— Не беспокойтесь, я сделаю все, что вы скажете, — пообещал Эйсли. Нижнее белье, носки и яркие рубашки полетели в чемодан. — Я буду таким тихим, что вы почти не заметите, что я рядом!
— Хочется верить.
— Любое ваше слово будет для меня приказом. Гм… Не возражаете, если я возьму немного продуктов? Я всегда испытываю голод, когда путешествую.
— Давай, только быстрее.
Пелвис набил еще одну сумку глазированными пончиками, крекерами и собачьим сухим печеньем. Он широко улыбнулся, а его идол со стены насмехался над Флинтом.
— Мы готовы!
— Одно очень важное правило. — Флинт подошел почти вплотную к Пелвису и уставился ему прямо в лицо. — Ты не должен дотрагиваться до меня. Понял? И если меня тронет эта собака, я выброшу ее прямо в окно. Расслышал?
— Да, сэр вполне отчетливо. От Пелвиса пахло простоквашей, и Флинт вздрогнул от отвращения. Он повернулся, затолкал руку Клинта под рубашку и на цыпочках вышел из омерзительной комнаты. Пелвис поволок к двери чемодан и сумку с продуктами, а Мамми, виляя обрубком хвоста, потрусила следом.