Телефон зазвонил в три тридцать девять утра во вторник. Холодный кулак стиснул сердце Диди. Она встала со стула, где сидела и при свете настольной лампы читала книгу по современным гончарным технологиям, и подошла к телефону. Трубку она взяла после третьего звонка.
— Алло?
— Мы прибыли, — сказала Мэри Террор. Наверное, выехали из Нью-Йорка вчера утром и ехали целые сутки. Мэри не теряла зря времени, стараясь побыстрее приблизиться к Джеку.
— Эдвард с тобой?
— Ага. Здесь рядом.
— Где вы?
— В телефоне-автомате на станции «Шелл» на… — Мэри остановилась, и Диди услышала, как где-то сзади Эдвард сказал: «Гурон-Парквей». В трубке раздался детский плач и голос Мэри, дававшей инструкцию Эдварду: «Почеши ему за левым ухом, он это любит». Затем она повторила в трубку:
— Гурон-Парквей.
Диди стала объяснять, как добраться до ее коттеджа. Она слышала нервозность в собственном голосе и старалась говорить медленно, но это не помогало.
— У тебя все в порядке? — вдруг перебила ее Мэри. «Она знает!» — подумала Диди. Но этого, конечно, не могло быть.
— Ты меня разбудила, — сказала Диди. — Мне снился кошмар.
Ребёнок продолжал плакать и Мэри рявкнула:
— Слушай, хватит! Дай его мне, а сам возьми трубку! Эдвард взял трубку, голос его был совсем изможденным. Диди повторила свои указания.
— О’кей, — сказала он сквозь зевок. — Повернуть направо на втором светофоре?
— Нет, направо на третьем светофоре. Потом опять направо на втором светофоре, и дорога поведет влево.
— Понял. Ты когда-нибудь водила фургон с младенцем, орущим тебе в ухо? И каждый раз, когда я пытался дать больше шестидесяти пяти, Мэри давала мне пинка. Господи, я чуть живой!
— Здесь ты сможешь отдохнуть.
— Поехали, поехали! — слышался голос Мэри. Ребёнок перестал плакать.
— Каменный дом справа, — повторил Эдвард. — До скорого!
— До скорого, — ответила ему Диди и повесила трубку.
Тишина вопила.
Диди направила их по окольному пути. Они будут здесь через пятнадцать — двадцать минут, если Эдвард не заблудится в таком отупелом состоянии. Рука Диди повисла над телефоном. Шли секунды. Змея верности подняла голову из пепла и предупреждающе зашипела. Это был решающий момент, и после него поворота назад уже не будет.
Она ощутила, как собираются за спиной призраки, оттачивая зубы о кости собственных рук, готовые вгрызться ей в череп. Она дала слово. Неужели не осталось ничего истинного в этом мире обманов?
Диди взяла трубку. Она набрала номер, заранее найденный в справочнике, и попросила служащего соединить ее с номером 119. Два звонка. И собранный голос Лауры:
— Я готова.
На Лауре были все те же джинсы и свитер грубой вязки.
Она спала всего несколько раз по пятнадцать минут, судорожно просыпаясь на воображаемый телефонный звонок. Она выслушала слова Диди, потом повесила трубку и подошла к шкафу. Взяла с верхней полки автоматический пистолет тридцать второго калибра, который купил Дуг. Вогнала обойму на семь патронов и защелкнула его ладонью, поранив себе руку. Щелкнула предохранителем туда и обратно, привыкая к ощущению заряженного оружия. От пистолета исходил все тот же маслянистый запах, и вид был тот же зловещий, но теперь ей нужны были его вес и мощь, и придется им воспользоваться или нет, но это был достойный талисман. Она убрала пистолет в сумочку. Затем надела пальто и застегнулась, выходя в холод. Вдруг ее замутило. Она пробежала в туалет и подождала, но ее не вырвало. Лицо ее горело, на щеках выступили капли пота. Сейчас не время падать в обморок. Когда Лаура убедилась, что ее не вырвет и что она не потеряет сознание, она вернулась к стенному шкафу и положила в сумку запасную обойму, добавляя ее к силе своего талисмана.
Она была, как говорил Стивен Стиле толпе в Вудстоке, напугана до усрачки.
С сумкой через плечо Лаура вышла из номера. Ее охватило благословенным холодным воздухом. Она подошла к номеру Марка и подняла кулак, чтобы постучать в дверь.
И застыла с поднятым кулаком, подумав о Розе Треггс и ее детях. Ее обдувал ветер, и в нем ей чудился перезвон бубенцов, зовущих Марка домой. Она заплатила ему три тысячи долларов. Он привел ее к Беделии Морз. Их соглашение выполнено, и она не потащит Марка к тому, что ждёт впереди. Она опустила кулак и разжала руку.
Миру нужно больше писателей, которые ни в грош не ставят списки бестселлеров и которые пишут кровью сердца.
Лаура молча пожелала ему удачи. Потом повернулась спиной к двери Марка и пошла к своей машине.
Она выехала из «Дейз-Инн» и поехала к дому Диди. Руки ее крепко сжимали руль, а мыши страха грызли живот изнутри.
В четырех милях к западу от Энн-Арбор Диди сидела в кресле в прихожей и свет лампы поблескивал на пробивающейся в рыжих волосах седине. Она ждала, кого первого приведет судьба к ее двери. Ум ее отдыхал, кубик Рубика был собран. Она выбрала свой путь, и змея умерла.
Сквозь деревья мелькнул свет фар.
Диди встала на потерявших вес ногах. Пульс застучал, как Смерть в ворота. Машина выехала на подъездную дорожку, и за белыми конусами света был виден потрепанный тёмно-зелёный фургон. Он остановился перед передней дверью, скрипнув изношенными тормозами. Диди почувствовала, как ее зубы впиваются в нижнюю губу. Она вышла наружу, одетая в свой рабочий костюм — удобный серый свитер с кожаными заплатками на локтях. К нему пристали кусочки глины, а джинсы были заляпаны краской. Из пассажирской дверцы появилась Мэри с ребёнком в детской корзинке. Утомленный Эдвард отвалился от руля.
— Нашли! — сказал он. — Все-таки я добрался.
— Заходите, — предложила Диди и отступила на шаг, пропуская их в дом. От прошедшей мимо нее Мэри пахнуло звериным запахом немытого тела. Эдвард проковылял вслед за ней и шлепнулся на кушетку.
— Ну и ну! — сказал он, блеснув ошалелым взглядом фальшивых голубых глаз. — Задница отваливается!
— Я приготовлю кофе, — сказала Диди и прошла в прибранную кухню, где отсутствующая филенка была закрыта приклеенной скотчем газетой.
— Барабанщика надо переодеть, — сказала Мэри. Она поставила корзинку с ребёнком на пол и вытащила из сумки «магнум», потом бумажное полотенце и памперс. Ребёнок беспокойно сучил ручками и ножками, лицо его было сморщено для плача, но он не плакал.
— А симпатичный короед. — Эдвард откинулся на кушетку, сбросив свои начищенные до блеска ботинки, и раскинул ноги. — Теперь, когда он не орет мне в ухо, я это тоже заметил.
— Он хороший мальчик, хороший мамин сыночек, вот кто он такой.
Пока Диди наливала воду в кофеварку, Эдвард смотрел, как Мэри меняет Барабанщику памперс. Ему было ясно, что Мэри чокнулась насчет этого ребёнка. Когда вчера она заявилась к нему в семь утра и сказала, что они едут в Энн-Арбор, он ей ответил, что у нее винтиков не хватает. Он не собирается ехать в Мичиган с женщиной, у которой на спине нарисована мишень ФБР, будь она ему хоть сестрой, хоть рассестрой. Но она ему рассказала насчет Джека Гардинера, и это пустило его мысли в новом направлении. Если правда, что Джек в Калифорнии и Диди может их к нему отвезти, то для продажи его книги не будет лучшего подспорья, чем интервью с самим Лордом Джеком. Конечно, он еще не знал, как Джек к этому отнесется, но Мэри сказала, что сама мысль хороша. Мэри сказала, что был не права, накинувшись на него из-за книги, — она просто поддалась первому чувству. Она сказала, что хорошо будет дать миру знать, что Штормовой Фронт все еще жив. Эдвард больше думал о статье в журнале «Пипл», чем о высказывании политических заявлений, но Мэри даже пообещала ему помочь уговорить Джека дать интервью. Если Диди права и если Джек в Калифорнии. Два больших «если». Но вполне стоило взять в «Си Кинг» несколько дней по болезни, чтобы эти «если» прояснить.
Мэри унесла запачканный памперс на кухню в поисках мусорного ведра и застала там Диди, сидящую у окна и пристально смотрящую на дорогу.
— На что это ты смотришь?
Только силой воли Диди удержалась, чтобы не подпрыгнуть.
— Ни на что, — ответила она. — Жду, когда будет готов кофе.
Она увидела, как мимо медленно проехал автомобиль и скрылся из виду.
— Бог с ним, с кофе. Я хочу знать все о Джеке. Мэри встала рядом с Диди и посмотрела в окно. Ничего, кроме тьмы. И все равно Диди нервничает. Это явно чувствуется по ее голосу, и к тому же она избегает встречаться с Мэри глазами. В мозгу Мэри включился радар.
— Покажи мне фотографию, — сказала она. Диди оставила кофе довариваться и принесла из своей спальни альбом. Когда она вернулась в гостиную, Мэри сидела в кресле с ребёнком на руках, а Эдвард по-прежнему валялся на кушетке. Сумка лежала рядом с Мэри, «магнум» поверх кучи детского питания, памперсов, бумажных полотенец и игрушек.
— Вот он.
Диди показала Мэри статью и фотографию, и Эдвард с трудом поднялся с кушетки, чтобы тоже взглянуть.
— Вот этот. — Диди коснулась лица мужчины. Мэри внимательно разглядывала фотографию.
— Это не Джек, — решил Эдвард минуты через две. — У этого мужика слишком большой нос.
— Носы с возрастом удлиняются, — ответила ему Диди. Эдвард снова поглядел. Он покачал головой, наполовину с разочарованием, наполовину с облегчением, что не нужно ехать дальше с Мэри Террор.
— Нет. Это не Джек.
Диди стала листать пластиковые страницы назад. Как в машине времени, замелькали даты в статьях. Она остановилась на фотографии молодого надменно улыбающегося Джека Гардинера в хипповских лохмотьях и с длинными белокурыми волосами, спадающими на плечи. Статья называлась «Глава Штормового Фронта — первый в списках преступников, разыскиваемых ФБР», и тут же была дата: 7 июля 1972 года.
— Тогда, — сказала Диди и открыла страницу с заметкой о клубе «Сьерра», — и теперь. Видите сходство?
Эдвард опять посмотрел на позднюю фотографию, потом вернулся к ранней. Мэри сидела неподвижно, держа ребёнка, глаза ее были темны и бездонны.
— О’кей, он малость похож на Джека, — сказал Эдвард. — Может быть. Трудно сказать. — Он посмотрел повнимательнее. — Нет, по-моему, нет.
— Подержи Барабанщика. — Мэри передала ребёнка Эдварду. Он взял ребёнка, слегка поморщившись. Мэри взяла фотоальбом и принялась поочередно просматривать обе фотографии — то одну, то другую. Вдруг остановилась на какой-то статье посередине.
— Вот черт! — тихо сказала она. — Этот сукин сын выжил.
— Что? — Диди заглянула ей через плечо.
— Этот легавый сукин сын, которого я застрелила за домом в ту ночь. — Мэри похлопала по странице, где была заметка с заголовком «Агент ФБР выжил после нападения». В статье была фотография человека на носилках с кислородной маской на лице, его поднимали в машину «скорой помощи». — Ты его помнишь, Эдвард?
Эдвард взглянул:
— А, да. Я думал, ты его завалила.
— Я тоже думала. Как правило, пули в горло хватает. Диди почувствовала, как у нее кровь стынет в жилах.
— Пуля… в горло?
— Да. Я ему всадила две пули. Одну в морду, вторую в глотку. Я бы ему и мозги вышибла на фиг, но больше патронов не было. Эдвард, смотри-ка, его звали Эрл Ван Дайвер, тридцать четыре года, из Бриджуотера в Нью-Джерси. — Она рассмеялась тихим и жутким смехом. — Можешь себе представить: его дочку тоже зовут Мэри?
Диди читала статью из-за плеча Мэри. Она забыла, что вырезала эту заметку из филадельфийской газеты через несколько дней после перестрелки в Линдене. Она хранила все материалы по Штормовому Фронту, которые ей удавалось найти: собственная книга воспоминаний, как дорожная карта ада. Эрл Ван Дайвер. Выведен из критического состояния, говорилось в статье. Серьезные повреждения лица и гортани.
«Боже мой!» — подумала Диди.
— Я его помню, — сказала Мэри. — И спорить могу, что он меня тоже помнит.
Она вернулась к статье и фотографии в бюллетене «Сьерры». Мэри ожидала, что это будет легко, что она сразу узнает Джека, но на фотографии была только часть лица блондина. Она прочла имена мужчин из статьи: Дин Уокер, Ник Хадли, Кейт Кавано. Ни одно из этих имен ей ничего не говорило. Не вызвало никаких предчувствий. Сердце ее налилось свинцом. Барабанщик начинал свой мяукающий плач, и от этого звука у нее снова заболела голова.
— Ничего не могу сказать.
Диди взяла у нее альбом. Где же Лаура и Марк? Они ведь уже должны быть здесь! Живот Диди сводило в один сплошной узел.
— Пойдемте, я вам покажу, что я сделала. Потом скажете мне, что вы думаете.
В мастерской Диди включила верхний свет, и Мэри стала обходить глиняную голову, все еще стоявшую на гончарном круге. Диди положила рядом фотоальбом, открыв его на фотографии. Ребёнок плакал все громче, и Эдвард делал все, что мог, чтобы его успокоить. Мэри остановилась, глядя в лицо Лорда Джека.
— Я сделала это по фотографии, — сказала Диди. Снова в ее голосе проскользнула нервная дрожь. — Он похож на Джека. Я знаю, он старше. Но мне кажется, это он.
Свинец раскололся и отпустил сердце Мэри. И оно превратилось в птицу, летящую к солнцу. Это был Джек. Старше, да. Но все еще красивый, все еще царственный. Она вынула из альбома статью с фотографией. Может ли такое быть? После всех этих лет? Может ли в самом деле Лорд Джек быть во Фристоуне в Калифорнии, где фотограф и поймал кусок его лица? Ей отчаянно хотелось в это верить.
Плач младенца стал пронзительным, требовательным. Эдвард укачивал его, но ребёнок не переставал. Нервы Диди были готовы лопнуть.
— Дай его мне, — сказала она Эдварду, и он подчинился. Она тоже стала его качать, пока Мэри переводила взгляд с фотографии на глиняное лицо и обратно. Руки Диди ощущали тепло закутанного в белое одеяло ребёнка, и от него шел запах молочной смеси и розового тельца.
— Ш-ш, ш-ш, — уговаривала его Диди. — Хороший мальчик, Дэвид хороший ма…
Слово вылетело, и его было не вернуть. Вылетело в воздух и прямо в уши Мэри Террор.
Хотя в мастерской было холодно, Диди почувствовала, как капли пота выступают на шее. Мэри еще раз обошла глиняную голову, складывая статью из бюллетеня в маленький квадратик. Сунула его в карман штанов. Когда она снова посмотрела на Диди, губы ее улыбались тонкой улыбкой, но глаза были угрожающими, как ружейные стволы.
— Моего ребёнка зовут Барабанщик. Ты это знаешь. Почему ты назвала его Дэвидом?
Сказать было нечего. Мэри шагнула с острой как лезвие бритвы улыбкой.
— Диди? Отдай мне, пожалуйста, Барабанщика.
Стоя перед дверью мастерской, Лаура услышала хруст засохшего комка глины под ногой Мэри Террор. Ее сердце стучало, как гром, лицо свело от страха. В правой руке она держала автоматический пистолет со снятым предохранителем. Мелькнула мысль: «Теперь или никогда. Господи, помоги, мне!» Она шагнула в коридор света, выливавшийся из открытой двери и навела пистолет на тяжеловесную женщину, укравшую ее ребёнка.
— Нет! — услышала свой скрипучий и незнакомый голос.
Мэри ее увидела. Ей понадобилось, может быть, четыре секунды, чтобы узнать это лицо. Мозг Мэри заработал, как у пойманной в ловушку крысы. Сумка и «магнум» остались в доме. «Кольт» лежит под водительским сиденьем фургона. Но у нее было еще оружие. Две руки.
Мэри протянула руку, локтем ухватила Беделию Морз за горло и резко повернулась, поставив Диди между собой и наведенным пистолетом Лауры. Другой рукой она крепко зажала ребенку нос и рот, перекрыв дыхание. Ребёнок забился, пытаясь вдохнуть.
— Палец с курка! — скомандовала Мэри Террор. — Пистолет опусти.