В дом мальчики провели Краддока черным ходом. Иного способа войти в помещение они, судя по всему, для себя не признавали. В кухне было светло и уютно. Люси, в широком белом фартуке, раскатывала тесто. За ней, прислонись к посудному шкафу и потягивая себя одной рукой за пышный светлый ус, с собачьей преданностью наблюдал Брайен Истли.
— Привет, пап, — ласково сказал Александр. — Опять ты здесь?
— Мне здесь нравится, — отвечал Брайен. — А мисс Айлзбарроу не возражает.
— Ничуть, — сказала Люси. — Добрый вечер, инспектор Краддок.
— На кухне будете проводить расследование? — с интересом спросил Брайен.
— Не совсем. Мистер Седрик Кракенторп все еще не уехал?
— Нет, Седрик здесь. Он что, вам нужен?
— Да, хотелось бы обменяться с ним парой слов.
— Схожу взгляну, дома ли он, — сказал Брайен. — Мог отлучиться в местную пивную.
Он отделился от посудного шкафа.
— Спасибо большое, — сказала ему Люси. — Сама бы сходила, да все руки в муке.
— А что вы хотите испечь? — озабоченно осведомился Стоддарт-Уэст.
— Открытый пирог с персиками.
— Класс, — сказал Стоддарт-Уэст.
— Уже пора ужинать? — спросил Александр.
— Нет.
— Ой, а как есть хочется!
— В кладовой осталась горбушка от имбирной коврижки.
Мальчики одновременно рванули с места и столкнулись в дверях.
— Аппетит — саранча позавидует, — заметила Люси.
— Примите мои поздравления, — сказал Краддок.
— С чем, простите?
— Ловко вы это подстроили!
— Что именно?
Краддок показал ей папочку с конвертом.
— Отличная работа.
— О чем это вы?
— Об этом, уважаемая, вот об этом. — Он вытащил наружу уголок конверта.
Люси уставилась на него, ничего не понимая.
Краддок вдруг почувствовал легкое головокружение.
— Не вы смастерили вот это вещественное доказательство и подложили для мальчиков в котельную? Отвечайте — быстро!
— Я вообще не могу понять, о чем идет разговор, — сказала Люси. — Вы хотите сказать, что…
Краддок проворно сунул папочку обратно в карман, ибо в это мгновенье на кухню вернулся Брайен.
— Седрик в библиотеке, — сказал он. — Заходите.
И занял прежнее место у посудного шкафа. Инспектор Краддок направился в библиотеку.
Седрик Кракенторп был, казалось, искренне рад видеть инспектора.
— Снова работенка привела в наши места? — спросил он. — Ну как, есть успехи?
— Пожалуй, можно сказать, что некоторые успехи есть, мистер Кракенторп.
— Удалось выяснить, чей это труп?
— Окончательно пока не установлено, но достаточно ясное представление мы имеем.
— Молодцы ребята!
— В связи с новой информацией у нас возникла надобность получить кой-какие показания. Пользуясь тем, что вы на месте, мистер Кракенторп, я начинаю с вас.
— На месте-то на месте, да ненадолго. Денька через два возвращаюсь на Ивису.
— Выходит, я успел вовремя.
— Ну хорошо, давайте.
— Я хотел бы услышать от вас подробный отчет о том, где вы находились и что делали в пятницу двадцатого декабря.
Седрик бросил на него быстрый взгляд. Потом откинулся назад, зевнул и с подчеркнуто беспечным видом погрузился в затруднительный процесс воспоминаний.
— Значит, как уже было сказано, я находился на Ивисе. Беда в том, что один день там в точности повторяет другой. Утром работаешь над картиной, с трех до пяти — сиеста. Если свет подходящий, можно сделать вылазку на этюды. Потом — аперитив в кафе на площади, иной раз с мэром, иной — с доктором. После чего — нехитрая трапеза. Вечерами — большей частью в баре Скотти, с приятелями из низших слоев. Ну как, устраивает вас?
— Меня больше устроила бы правда, мистер Кракенторп.
Седрик сел прямо.
— Это очень оскорбительный ответ, инспектор.
— Вы думаете? Не вы ли говорили мне, мистер Кракенторп, что вылетели с Ивисы двадцать первого декабря и в тот же день прибыли в Англию?
— Ну, говорил. Эмма! Эй, Эм!
Эмма Кракенторп вошла из маленькой столовой, смежной с библиотекой. С немым вопросом перевела взгляд с Седрика на инспектора.
— Слушай-ка, Эм, я ведь приехал на Рождество в субботу, правильно? И прямо с самолета?
— Да, — озадаченно сказала Эмма. — Поспел как раз к ланчу.
— Ну вот, — сказал Седрик инспектору.
— Вы держите нас совсем уж за дурачков, мистер Кракенторп, — незлобливо отозвался Краддок. — Ведь это, знаете, нетрудно проверить. Вам стоит только показать свой паспорт…
Он выразительно замолчал.
— Черт, не найду его нигде, — сказал Седрик. — Все утро проискал напрасно. Хотел послать его «Кэку».
— Думаю, вам не составило бы труда его найти, мистер Кракенторп. Впрочем, в этом нет особой необходимости. Согласно соответствующим документам, на самом деле вы прибыли в страну вечером девятнадцатого декабря. Возможно, теперь вам будет проще описать, что вы делали с этого часа и до того времени двадцать первого, когда приехали сюда.
Седрик потемнел, словно туча.
— Вот жизнь настала, черт бы ее взял! — буркнул он с остервенением. — Кругом эти анкеты, канцелярщина. Развели бюрократию! Шагу ни шагни свободно, не волен в собственных поступках! Поминутно к тебе вопросы. И почему, собственно, столько шума из-за двадцатого числа? Что в нем такого особенного?
— Только то, что, как мы полагаем, это тот день, когда совершилось убийство. Вы, конечно, вправе отказаться отвечать, но…
— Кто сказал, что я отказываюсь? Дайте человеку время! Вы же на дознании выражались достаточно неопределенно, говоря о дате убийства. Что-нибудь новое обнаружилось с тех пор?
Краддок не отвечал.
Седрик покосился в сторону Эммы.
— Может, нам перейти в другую комнату?
— Я ухожу, — быстро сказала Эмма.
В дверях она задержалась и оглянулась назад.
— Знаешь, это серьезно, Седрик. Если двадцатое — день убийства, ты должен досконально перечислить инспектору все, что делал.
Она вышла в соседнюю комнату и закрыла за собой дверь.
— Добрая душа у нас Эм, — сказал Седрик. — Что ж, ладно, излагаю! Да, я действительно улетел с Ивисы девятнадцатого. Планировал сделать остановку в Париже и провести денька два, тряхнув стариной кое с кем из давних приятелей на Левом берегу. Но вышло так, что в одном со мной самолете оказалась очень хорошенькая попутчица. Просто пальчики оближешь! Короче говоря, сошли мы с нею вместе. Она летела в Штаты и должна была на двое суток задержаться по каким-то своим делам в Лондоне. В тот же день, девятнадцатого, мы прилетели. Остановились в гостинице «Кингзуэй-Палас» — это на случай, если ваши ищейки еще о том не пронюхали. Я там записан как Джон Браун — кто же в подобной ситуации станет называться своим именем!
— А двадцатого?
Седрик поморщился.
— Все утро, главным образом, маялся похмельем.
— А днем? С трех часов и далее?
— Сейчас, надо подумать. Как говорится, слонялся без цели. Зашел в Национальную галерею — с этим, по крайней мере, все чинно-благородно. Кино посмотрел. «Ровена, хозяйка ранчо Рейндж». С детства обожаю вестерны. Этот оказался лихой… Потом промочил горло в баре, вернулся к себе в номер вздремнуть и часам к десяти закатился с девушкой в город по злачным местам. Каким — хоть убей, не скажу, одно называется, если не вру, «Лягушка-попрыгушка». Девушка их знала все наперечет. Надрался до одури и, откровенно говоря, мало что помню до тех пор, покуда не очнулся наутро с больной головой хуже прежнего. Подруга ускакала, спеша поспеть на свой самолет, а я окатил голову холодной водой, разжился в аптеке аспиринчиком и покатил сюда, сделав вид, будто еду прямо из Хитроу. Решил, что незачем огорчать Эмму. Сами знаете, как с женщинами, — обижаются, если не сразу едешь домой. Еще и денег пришлось занять у нее, чтобы расплатиться с таксистом. У отца просить бесполезно. Нипочем не отстегнет. Скопидом паршивый. Ну, довольны вы, инспектор?
— Что-нибудь из этого кто-то может подтвердить? Хотя бы в промежутке от трех пополудни до семи вечера?
— Думаю, что едва ли, — бодро сказал Седрик. — Национальная галерея, где служители глядят сквозь тебя стеклянными глазами, битком набитый кинотеатр… Нет, очень сомнительно.
В дверь опять вошла Эмма, держа в руках маленький еженедельник.
— Если не ошибаюсь, инспектор Краддок, вас интересует, что каждый из нас делал двадцатого декабря, так?
— М-м… в общем, да, мисс Кракенторп.
— Я только что проверила по своим записям. Двадцатого ездила в Бракемптон на заседание в Фонде помощи церковным реставраторам. Оно закончилось примерно без четверти час, и мы с леди Адингтон и мисс Бартлетт, тоже членами комитета, отправились в кафе «Кадена». После ланча мне понадобилось сделать кой-какие покупки — продукты к праздничному столу, рождественские подарки. Я побывала у Гринфолда, Свифта, Бута, в «Лайалле», обошла еще какие-то магазины. Без четверти пять выпила чашку чая в кондитерской «Трилистник» и поехала на станцию встречать Брайена. Домой попала около шести и застала отца в очень скверном настроении. Я оставляла ему все готовое для ланча, но миссис Харт, которая должна была прийти после двенадцати и дать ему чаю, не пришла. Он был так зол, что заперся в своей комнате, не впускал меня к себе и не желал со мной разговаривать. Не любит, когда меня нет целый день, а я специально стараюсь время от времени выбираться из дому.
— И правильно делаете, наверное. Спасибо, мисс Кракенторп.
Не мог же он ей сказать, что, поскольку она среднего роста и женщина, то не столь уж существенно, чем она занималась в этот день. Он сказал другое:
— А остальные ваши братья приехали, как я понимаю, позже?
— Альфред приехал в субботу поздно вечером. Сказал, что пробовал мне дозвониться, когда меня не было дома, но отец, если он не в духе, не подходит к телефону. А Гарольд приехал уже прямо в канун Рождества.
— Благодарю, мисс Кракенторп.
— Мне, верно, не полагалось бы спрашивать… — она замялась, — но вы не скажете все-таки, что всплыло нового, чем вызваны эти расспросы?
Краддок достал из кармана папочку. Кончиками пальцев вытащил наружу конверт.
— Только не трогайте, пожалуйста, руками, вы узнаете эту вещь?
— Как?.. — Эмма в недоумении подняла на него глаза. — Но ведь это мой почерк! Это мое письмо Мартине.
— Я так и предполагал.
— Но каким образом оно к вам попало? Она — что?.. Вы нашли ее?
— Может статься, что да, — нашли. Этот пустой конверт был найден здесь.
— В нашем доме?
— На вашей территории.
— Тогда, значит, она приезжала! Она… Вы хотите сказать, там, в саркофаге, была Мартина?
— Это кажется весьма вероятным, мисс Кракенторп.
Это стало казаться еще более вероятным, когда он вернулся в город. Там его дожидалось сообщение от Армана Дессина.
«Одна из подруг Анны Стравинской получила от нее открытку. По-видимому, история о морском путешествии соответствует действительности! Она уже доплыла до Ямайки и, как у вас любят выражаться, прекрасно проводит время!»
Краддок скомкал записку и швырнул ее в мусорную корзину.
— Нет, честно, — произнес Александр, сидя в постели и мечтательно поглощая шоколадный батончик, — мировой был денек! Чтобы взять и так-таки найти самый настоящий вещдок!
В его голосе звучало благоговенье.
— И вообще, мировые получились каникулы, — прибавил он со счастливым вздохом. — Наверное, такое уже второй раз не повторится.
— Очень надеюсь, что со мною никогда не повторится, — отозвалась Люси, стоя на коленях и укладывая в чемодан Александровы пожитки. — Тебе обязательно набирать с собой столько космической фантастики?
— Вон те две, верхние, — не нужно. Я их уже прочел. А футбольный мяч с бутсами и резиновые сапоги можно уложить отдельно.
— Какие же вы, мальчики, берете в дорогу неудобные предметы!
— Ничего. За нами пришлют «Роллс». У них такой «Роллс», что закачаешься! И еще — «Мерседес-Бенц» новой модели.
— Богатые, как видно.
— Купаются в деньгах! А люди симпатичные. Но все равно жалко отсюда уезжать. Вдруг да еще обнаружится какой-нибудь труп…
— Вот уж чего не надо!
— В книжках это бывает сплошь да рядом. То есть увидит человек что-нибудь или услышит, и его тоже укокошат. Например, так могут поступить с вами, — прибавил он, разворачивая второй батончик.
— Благодарю покорно!
— Нет, я-то не хочу, чтобы это оказались вы, — уверил ее Александр. — Мне вы как раз очень нравитесь, и Стоддерсу тоже. А как готовите — это вообще конец света! Язык проглотишь! И соображаете нормально.
Это последнее с очевидностью надлежало расценивать как высокую степень похвалы. Люси так и расценила.
— Ну, спасибо. Только я не согласна умирать ради твоего удовольствия.
— Тогда — будьте начеку, — сказал ей Александр. Он отправил в рот кусок шоколада и уронил нарочито небрежным тоном: — Если у вас иногда будет появляться мой папа, вы за ним присмотрите, да?
— Конечно, — отвечала с легким удивлением Люси.
— С папой, знаете, в чем беда, — сообщил ей Александр, — ему не подходит лондонская жизнь. И женщины подворачиваются неподходящие. — Он озабоченно покрутил головой. — Я к нему очень хорошо отношусь, но за ним нужен глаз да глаз. Его несет по течению и прибивает совсем не к тем людям. Плохо, что мама рано умерла. Брайену нужна нормальная семейная жизнь.
Он выразительно посмотрел на Люси и потянулся за новым батончиком.
— Четвертый, Александр! — ужаснулась Люси. — Тебя стошнит.
— Ну, не думаю. Я раз съел шесть штук подряд — и ничего. С печенкой все в порядке. — Он помолчал. — А вы Брайену нравитесь, если хотите знать.
— Это мило с его стороны.
— Он кое в чем несуразно ведет себя, — продолжал отпрыск Брайена, — но летчик-истребитель был классный. Жутко храбрый. И жуткий добряк. — Он опять помолчал. Затем, воздев глаза к потолку, смущенно произнес: — Знаете что, если уж откровенно, ему, по-моему, хорошо бы жениться снова. На подходящей женщине. Я бы, по крайней мере, ничуть не возражал иметь мачеху — ну, то есть если она подходящий человек…
До несколько оторопелой Люси вдруг дошло, что Александр клонит разговор к чему-то вполне определенному.
— Эти глупые сказки про злую мачеху, — продолжал он, по-прежнему адресуясь к потолку, — давным-давно устарели. У нас со Стоддерсом полно знакомых ребят, у которых есть мачеха, — развод, там, и прочее, — и они прекрасным образом с ней ладят. Конечно, тут важно, какая мачеха. Ну, и, конечно, не обходится без неразберихи — кому тебя куда-то вести или кого ты сам позовешь в школу на спортивный праздник — в смысле, когда есть две пары родителей. Хотя, с другой стороны, при желании это можно использовать в своих же интересах. — Он сделал передышку, отягощенный сложностями современной жизни. — Самое лучшее, когда у тебя дом и родители родные, но раз уж мама умерла… В общем, вы понимаете, что я хочу сказать? Была бы, главное, подходящим человеком, — повторил Александр в третий раз.
Люси была тронута.
— По-моему, ты очень правильно рассуждаешь, Александр, — сказала она. — Надо нам постараться и найти твоему отцу симпатичную жену.
— Ага, — отозвался уклончиво Александр. — Это я просто так, — прибавил он небрежно. — Дай, думаю, скажу. А Брайену вы очень нравитесь. Он мне сам говорил.
Ну и ну, подумала Люси. Со всех сторон сватовство! Сперва мисс Марпл, теперь и Александр туда же.
Без всякой видимой связи в голове у нее мелькнула мысль о свинарниках.
Люси встала с колен.
— Спокойной ночи, Александр. Утром осталось только сложить туалетные принадлежности да пижаму. Спи спокойно.
— Спокойной ночи.
Александр сполз с подушки, положил на нее голову, закрыл глаза, мгновенно явив собой совершенный образ спящего ангела, и в ту же секунду уснул.