I

— Так мило, что вы пригласили меня к чаю, — проворковала, обращаясь к Эмме Кракенторп, мисс Марпл.

Выглядела мисс Марпл нынче особенно хрупкой и благостной — типичный божий одуванчик. Она обвела лучистым взглядом собравшихся: Гарольда Кракенторпа в темном, отлично сшитом костюме, Альфреда, который с обворожительной улыбкой протягивал ей сандвич, Седрика, который стоял у камина в потрепанном твидовом пиджаке, хмуро поглядывая на остальных членов семейства.

— Нам очень приятно, что вы сумели к нам выбраться, — отозвалась вежливо Эмма.

Ничто сейчас не напоминало о сцене, которая разыгралась в тот день после ланча, когда у Эммы вдруг вырвалось:

— Боже ты мой, совсем забыла! Я ведь сказала мисс Айлзбарроу, что она может привести сегодня к чаю свою старушку тетку!

— Отмени, — резко сказал Гарольд. — Нам еще многое необходимо обсудить. Посторонние нам здесь ни к чему.

— Может попить чаю на кухне, например, вдвоем с этой девицей, — сказал Альфред.

— Нет, я так не могу, — твердо сказала Эмма. — Это недопустимая грубость.

— Да пусть приходит, — сказал Седрик. — Будет случай вытянуть из нее чуть больше об этой пресловутой Люси. Не мешало бы получше узнать эту особу, должен сказать. Что-то я ей не очень доверяю. Уж больно ловка.

— С ней все чисто, прекрасные связи, — сказал Гарольд. — Я не поленился выяснить. Всегда полезно знать, с кем имеешь дело. А то шныряет здесь по всем углам, находит труп…

— Знать бы только еще, кто эта чертова покойница… — сказал Альфред.

Гарольд подхватил со злостью:

— Скажу тебе прямо, Эмма, нужно быть не в своем уме, чтобы заявиться в полицию и подать им мысль, что убитая, возможно, французская пассия Эдмунда. Специально, чтобы там свято уверовали, что это приезжала она и не иначе кто-нибудь из нас убрал ее.

— Будет тебе, Гарольд. Не стоит преувеличивать.

— А Гарольд абсолютно прав, — сказал Альфред. — Что на тебя нашло, ума не приложу. У меня такое чувство, будто, куда ни пойду, за мной тащатся по пятам субъекты в штатском.

— Говорил я ей, не ходи, — подал снова голос Седрик. — Так нет, надо было Куимперу поддержать эту идею.

— Его это вообще не касается, — с той же злостью сказал Гарольд. — Думал бы лучше о пилюлях, порошках и проблемах здравоохранения.

— Ох, хватит вам браниться, — устало сказала Эмма. — Ей-богу, хорошо, что к чаю придет эта мисс… как ее. Нам всем только на пользу побеседовать с новым человеком, а не перепевать без конца на разные лады одно и то же. Пойду-ка я немного приведу себя в порядок.

Она вышла из комнаты.

— М-да, эта Люси Айлзбарроу… — начал Гарольд и замолчал. — Прав Седрик, — продолжал он, — странно, зачем ей было соваться в амбар, поднимать крышку саркофага — это же гераклова работа! Пожалуй, следует что-то предпринять насчет нее. Вот и за ланчем держалась достаточно недружелюбно.

— Предоставь ее мне, — сказал Альфред. — Я живо выведаю, затевает ли она какой-нибудь подвох.

— Нет, с какой стати ей было все-таки открывать саркофаг?

— А вдруг она и не Люси Айлзбарроу вовсе, — высказал предположение Седрик.

— Но цель какая-то должна быть… — Гарольд окончательно потемнел. — Вот проклятье!

Братья озабоченно переглянулись.

— А тут еще эта старая чума приползет к чаю. Как раз когда самое бы время все обдумать.

— Вечером поговорим, — сказал Альфред. — А пока повыпытываем у тетушки насчет Люси.

Соответственно, мисс Марпл была стараниями Люси доставлена надлежащим образом, усажена у огня и теперь принимала сандвич от Альфреда с улыбкой одобрения, какое у нее неизменно вызывали интересные мужчины.

— Благодарю вас. Нельзя ли узнать?.. А, с яйцом и сардинкой — да, с большим удовольствием. Боюсь, что у меня к вечернему чаю не в меру разыгрывается аппетит. С возрастом, как вы понимаете… Так что вечером, естественно, лишь что-нибудь очень легкое — приходится соблюдать осторожность. Мне как-никак в будущем году стукнет девяносто. Не шутка.

— Восемьдесят семь, — сказала Люси.

— Нет, душа моя, девяносто. Не нужно думать, что вы, молодежь, — в голос мисс Марпл закралась ядовитая нотка, — все лучше знаете. — Она вновь обратилась к хозяйке дома: — Как тут у вас красиво! Столько прелестных вещей! Смотрю на эти бронзы и вспоминаю те, что мой отец приобрел в свое время на Парижской выставке. Ах, и ваш дедушка тоже — неужели? Классический стиль, правда? Очень элегантно. Как замечательно, что все ваши братья при вас! Жизнь так часто разбрасывает семьи по всему свету, тех в Индию, впрочем, это, по-видимому, уже в прошлом, этих в — Африку. Западный берег славится прескверным климатом…

— Двое из моих братьев живут в Лондоне.

— Ну смотрите, как удачно!

— А мой брат Седрик — художник и живет на Ивисе, одном из Балеарских островов.

— Художников всегда влечет на острова, вы не находите? — ворковала мисс Марпл. — У Шопена это Майорка, если не ошибаюсь… Нет, он был музыкант. Я имела в виду Гогена. Невеселая история — жизнь, можно сказать, загублена даром. Я лично не поклонница таких сюжетов, как туземные женщины, и пусть очень многие от него в восторге, меня всегда отталкивает этот его горчичный цвет. От его картин портится настроение.

Она с осуждением покосилась на Седрика.

— Расскажите нам лучше, мисс Марпл, какой была в детстве Люси, — сказал тот.

Мисс Марпл просияла.

— Удивительно умным была ребенком! А я говорю, была, моя милая. И будь добра, не перебивай. Выдающиеся способности к арифметике. Раз, помню, мясник насчитал с меня лишнее за говяжье седло…

И мисс Марпл пустилась на всех парах в воспоминания о детстве Люси, перейдя от них к случаям из собственной деревенской жизни.

Поток воспоминаний прервало появление Брайена с мальчиками, основательно вымокшими и чумазыми в результате азартной охоты за уликами. Подали чай, одновременно подоспел и доктор Куимпер, был представлен старенькой гостье и, слегка подняв брови, огляделся.

— Отец, надеюсь, не куксится, Эмма?

— Нет, ничего — то есть немного утомился к вечеру.

— Как видно, ограждает себя от посетителей, — сказала с плутоватой усмешкой мисс Марпл. — Никогда не забуду, как поступал и мой милый папа. «Ожидается нашествие старушенций? — скажет, бывало, моей матери. — Вели подать мне чай в кабинет». Такой был безобразник!

— Вы только не подумайте… — начала было Эмма, но Седрик перебил ее:

— «Чай в кабинет» — это у нас как закон, когда приезжают любимые сыновья. Психологически вполне объяснимо, а, доктор?

Доктор Куимпер, уплетая сандвичи и сдобу с откровенным удовольствием человека, которому обычно не хватает времени нормально поесть, отозвался:

— Психология — штука хорошая, но когда ею занимаются психологи. Беда в том, что у нас нынче каждый второй психолог-любитель. Я еще рта не раскрою, а больной мне уже сообщает со знанием дела, каким страдает комплексом или неврозом. Спасибо, Эмма, можно еще чашечку. Не успел днем перекусить.

— Жизнь врача, мое твердое мнение, — это пример благородства и самоотверженности, — сказала мисс Марпл.

— Видно, мало вы сталкивались с врачами, — сказал доктор Куимпер. — Как их прозвали в народе пиявками, так и сегодня иных впору называть! Спасибо хоть платить нам теперь стали, государство позаботилось. Не нужно посылать счета, заранее зная, что не дождешься гонорара. Другое дело, что пациент норовит урвать «от правительства» по полной программе, и если, боже упаси, малышка Дженни кашлянет пару раз во сне, а мальчик Томми съест зеленое яблоко, — значит, бедняга врач, изволь тащиться к ним среди ночи. Ну, да что там! Булочки — объеденье, Эмма. Знаменито печете!

— Это не я. Мисс Айлзбарроу.

— Ну, и ваши удаются ничуть не хуже, — галантно заключил Куимпер.

— Зайдете взглянете на отца?

Она встала; доктор пошел за нею. Мисс Марпл посмотрела им вслед.

— Сразу видно, что мисс Кракенторп — преданная дочь, — сказала она.

— Для меня, признаться, загадка, как она выносит старика, — заявил прямолинейный Седрик.

— Живет в этом доме с большим удобством, — быстро сказал Гарольд, — а отец к ней очень привязан.

— С Эм все в порядке, — сказал Седрик. — Ей на роду написано быть старой девой.

В глазах мисс Марпл зажегся смешливый огонек.

— Да? Вы полагаете?

— Брат не имел в виду ничего обидного, употребив термин «старая дева», — поспешил сказать Гарольд.

— А я и не обиделась. Просто усомнилась в справедливости его слов. Лично я не сказала бы, что мисс Кракенторп суждено остаться старой девой. Скорее отнесла бы ее к типу женщин, которые, хоть и поздно, но как раз выходят замуж, и удачно выходят.

— Живя здесь — едва ли, — сказал Седрик. — Она и не встречается ни с кем, за кого можно выйти замуж.

Смешливый огонек в глазах мисс Марпл разгорелся ярче.

— На то всегда есть священники и врачи.

Она обвела мужчин мягким и лукавым взглядом.

Было ясно, что она высказала свое предположение о том, что никогда не приходило им в голову и не особенно им улыбалось теперь.

Мисс Марпл поднялась, роняя попутно то вязаные пушистые шарфики, то сумочку.

Трое братьев прилежно подобрали их с пола.

— Так любезно с вашей стороны, — щебетала мисс Марпл. — Да, вон там еще голубенькое кашне. Так я говорю, как мило, что вы меня пригласили. Я, знаете, все рисовала себе мысленно обстановку в вашем доме, чтобы легче было представить, как здесь трудится моя Люси.

— Мечта, а не обстановочка, — сказал Седрик, — плюс убийство для полного комплекта.

— Седрик! — сердито одернул его Гарольд.

Мисс Марпл с улыбкой посмотрела на Седрика.

— Хотите знать, кого вы мне напоминаете? Молодого Томаса Ида, сына директора нашего банка. Постоянно норовил ошарашить людей. В банковских кругах такого не терпят, так что он перебрался в Вест-Индию. Вернулся, когда умер его отец — и получил в наследство большие деньги. Приятно, правда? Всегда лучше умел тратить, чем наживать.

II

Люси отвезла мисс Марпл домой. На обратном пути, у самого поворота на заднюю аллею, из темноты выступила фигура и остановилась в свете фар. Подняла руку — и Люси узнала Альфреда Кракенторпа.

— Так-то лучше, — заметил он, сев в машину. — Бр-р, что за холодина! Вообразил, что будет славно пройтись бодрой походкой. Оказалось, нет. Ну что, благополучно доставили тетушку восвояси?

— Да. Она получила удовольствие.

— Это было заметно. Смешно, как старушки обожают общество, пусть даже скучное, — неважно. А уж Резерфорд-Холл по части скуки бьет рекорды. Два дня здесь — для меня предел. И как это вы, Люси, выдерживаете, не понимаю? Ничего, что я вас называю просто Люси?

— Нет, ради бога. А мне не скучно. Конечно, я здесь человек временный.

— Я понаблюдал за вами. Вы — толковая девушка, Люси. Слишком толковая, чтобы расходовать себя на стряпню и уборку.

— Спасибо, но мне больше нравится стряпать и убирать, чем сидеть за столом в конторе.

— Это да. Но в жизни есть и другие варианты. Когда вы сами себе хозяйка.

— Как раз мой случай.

— Не совсем. А вот когда работаешь на себя, меришься умом с…

— С кем же?

— С властями предержащими! С нагромождением всех этих мелочных правил, норм, ограничений, которые нас вяжут сегодня по рукам и ногам. Самое интересное, что всегда есть способ обойти их, была бы голова на плечах. А у вас она есть. Ну-ка признайтесь, разве эта мысль не кажется вам заманчивой?

— Возможно.

Люси умело завела машину на конюший двор.

— Воздерживаетесь от опрометчивого шага?

— Для начала хотелось бы иметь больше информации.

— Откровенно говоря, радость моя, вы очень бы мне пригодились. Ваша манера держаться внушает доверие — это неоценимое достоинство.

— Хотите вовлечь меня в темные махинации?

— Ну, это сильно сказано! Изредка невинный шажок в сторону от закона, и только. — Его ладонь скользнула вверх по ее руке. — Вы — чертовски привлекательная женщина, Люси. Рад был бы взять вас в компаньоны.

— Лестно слышать.

— Иными словами — не подойдет? Подумайте. Вообразите себе, как это здорово, как приятно обводить вокруг пальца степенных индюков. Одна загвоздка — нужен капитал.

— Боюсь, я им не обладаю.

— Что вы, я не к тому! У меня самого есть известные виды в не столь отдаленном будущем. Не вечно жить моему уважаемому папаше, гнусному скупердяю. Откинет копыта — и мне достанутся настоящие деньги. Ну так как, Люси?

— А условия?

— Брак, если вам угодно. Женщинам, большей частью, угодно, даже самым передовым и независимым. И потом, замужнюю женщину по закону не заставишь давать показания против мужа.

— Уже не столь лестно слышать.

— Да ладно вам, Люси. Не видите, что вскружили человеку голову?

Удивительно, что и Люси не осталась бесчувственна к его чарам. Альфреду нельзя было отказать в своеобразном обаянии, возможно, той же природы, что и элементарный животный магнетизм. Она со смехом увернулась от его полуобъятия.

— Сейчас не время заниматься флиртом. Пора подумать об обеде.

— Очень верно, Люси, и никто его не приготовит лучше вас. Так что сегодня на обед?

— Потерпите, увидите! Мальчикам нетерпение простительно, но когда и вы туда же!..

Они вошли в дом, и Люси поспешила на кухню. В разгар готовки ее неожиданно оторвал от плиты Гарольд Кракенторп:

— Мисс Айлзбарроу, нельзя ли с вами поговорить кое о чем?

— А можно потом, мистер Кракенторп? Я и так едва успеваю.

— Конечно. Разумеется. После обеда?

— Да, это удобнее.

Обед в урочный час был подан и оценен по достоинству. Люси, кончив мыть посуду, вышла в холл, где ее уже поджидал Гарольд Кракенторп.

— Да, мистер Кракенторп?

— Может быть, зайдем сюда? — Он открыл дверь гостиной, вошел первым и закрыл за Люси дверь.

— Я рано утром уезжаю, — объявил он, — и хочу вам сказать, что уезжаю под большим впечатлением от встречи со столь богато одаренной натурой, как вы.

— Благодарю вас, — сказала слегка удивленная Люси.

— Мне представляется, что здесь ваши таланты пропадают даром — определенно.

— Правда? Мне — нет.

«Этот, по крайней мере, не станет звать меня замуж, — думала Люси. — Жена у него уже есть».

— Предлагаю вам вот что. Когда минует этот злополучный кризис, который вы с таким участием переживаете вместе с нами, приезжайте ко мне в Лондон. Позвоните и назначьте время, а я дам соответствующие указания своему секретарю. Не скрою, человек ваших редких способностей всегда будет представлять интерес для нашей фирмы. Детально обсудим, в какой области найдется наилучшее применение вашим талантам. Я вам могу предложить, мисс Айлзбарроу, место с очень высоким жалованием и блестящими видами на будущее. Думаю, вы будет приятно поражены.

Его улыбка излучала великодушие.

— Спасибо, мистер Кракенторп, — скромно потупясь, сказала Люси. — Я подумаю.

— Надолго не откладывайте. Молодой женщине, если она стремится проложить себе дорогу в жизни, нельзя упускать такие возможности.

Он снова сверкнул зубами.

— Спокойной ночи, мисс Айлзбарроу, приятных сновидений.

«Ну и ну, — сказала себе Люси. — М-да. Очень занятно».

На лестнице по дороге к себе в спальню она столкнулась с Седриком.

— Минутку, Люси, что я вам хочу сказать…

— Хотите на мне жениться и увезти на Ивису ухаживать там за вами?

Седрик уставился на нее ошеломленно и не без тревоги.

— У меня ничего подобного и в мыслях не было.

— Виновата. Ошиблась.

— Просто хотел спросить — есть у вас в доме расписание?

— И все? Вон лежит в холле на столе.

— Знаете что, — сказал Седрик, — я бы вам не советовал расхаживать, воображая, будто все мечтают на вас жениться. Вы — очень ничего себе девушка, но все же не настолько. Такое, знаете ли, имеет свое название. Если сразу не положить конец, после не остановишься. Я, откровенно говоря, вас нипочем не выбрал бы в жены. Кого угодно, только не вас.

— Вот как? — сказала Люси. — Понятно, можете не развивать эту тему. А как я вам на роль мачехи?

— Что такое? — Седрик, опешив, широко открыл глаза.

— Вы меня слышали, — сказала Люси и, войдя к себе в комнату, закрыла дверь.