Через несколько минут Люси, заметно побледневшая, вышла из амбара, заперла дверь и повесила ключ обратно на гвоздь.
Быстрым шагом она направилась к конюшне, вывела машину и двинулась на ней по задней аллее. Остановилась у почты в конце улицы. Зашла в телефонную будку, опустила в аппарат монеты и набрала номер.
— Я хочу говорить с мисс Марпл.
— Она отдыхает, мисс. Это ведь мисс Айлзбарроу, так?
— Да.
— Я не стану ее беспокоить, мисс, и точка. Она — старый человек, ей нужно отдыхать.
— Придется побеспокоить. У меня к ней срочное дело.
— А я не стану…
— Будьте добры сию минуту сделать то, что вам сказано.
Когда надо, Люси могла добавить в голос металла. Флоренс, со своей стороны, умела отступать перед силой, которой лучше не прекословить.
Немного погодя раздался голос мисс Марпл.
— Да, Люси?
Люси сделала глубокий вдох.
— Вы были совершенно правы, — сказала она. — Я его нашла.
— Труп женщины?
— Да. Женщины в меховом пальто. Он спрятан в полуамбаре-полумузее рядом с домом, в каменном саркофаге. Скажите, как мне действовать дальше? Я считаю, нужно сообщить в полицию.
— Да, нужно. И немедленно.
— Ну, а как насчет остального? Насчет вас? Там первым делом захотят узнать, с какой стати мне, без всякой видимой причины, понадобилось поднимать крышку, которая весит тонны. Хотите, придумаю причину? Мне нетрудно.
— Нет, — сказала своим мягким, серьезным голоском мисс Марпл. — Я, знаете, думаю, единственное, что нужно сделать, — это сказать им чистую правду.
— И о вас тоже?
— Обо всем.
Внезапная усмешка оживила бледное лицо Люси.
— Мне-то это будет совсем просто, — сказала она. — А вот им поверить мне — куда труднее!
Она повесила трубку, набрала в грудь побольше воздуху и позвонила в полицейский участок.
— Я только что обнаружила труп в саркофаге, который находится в Долгом амбаре в имении Резерфорд-Холл.
— Что-что?
Люси повторила и, предвидя, каков будет следующий вопрос, назвалась.
Затем вернулась назад, поставила на место машину и пошла в дом.
В холле на минутку задержалась, собираясь с мыслями.
Потом решительно тряхнула головой и вошла в библиотеку, где сидела мисс Кракенторп, помогая отцу решать кроссворд из газеты «Таймс».
— Нельзя ли вас на два слова, мисс Кракенторп?
Эмма подняла голову, и тень озабоченности прошла по ее лицу. Озабоченности, как догадывалась Люси, исключительно хозяйственного свойства. С таких слов неоценимые помощницы по домашней работе обыкновенно начинают, когда хотят объявить о грядущем уходе.
— Так говорите же, любезная, говорите, — сказал раздраженно старый мистер Кракенторп. Люси опять обратилась к Эмме.
— Я бы хотела, если можно, поговорить с вами наедине.
— Чепуха, — сказал мистер Кракенторп. — Выкладывайте напрямик, что там у вас.
— Минуточку, отец. — Эмма встала и направилась к двери.
— Все вздор. С этим можно подождать, — сердито сказал старик.
— Боюсь, что нельзя, — сказала Люси.
На что мистер Кракенторп не замедлил отреагировать:
— Вот нахальство!
Эмма вышла в холл. Люси — следом, закрыв за собой дверь.
— Да? — сказала Эмма. — В чем дело? Если вы считаете, что с приездом мальчиков прибавилось слишком много работы, то я берусь вам помогать, и…
— Дело вовсе не в этом, — сказала Люси. — Я не хотела говорить в присутствии вашего батюшки, так как он, сколько я понимаю, человек болезненный и для него это могло стать потрясением. Я, видите ли, нашла в Долгом амбаре, в том большом саркофаге, тело убитой женщины.
Эмма Кракенторп широко открыла глаза.
— В саркофаге? Убитую женщину? Быть не может!
— Боюсь, что именно так. Я звонила в полицию. Оттуда с минуты на минуту приедут.
У Эммы порозовели щеки.
— Вам следовало сначала сказать мне — до того, как заявлять в полицию.
— Виновата, — сказала Люси.
— Я и не слышала, что вы звоните… — Эмма перевела взгляд на телефон, стоящий на столике.
— Я звонила с почты, там, в конце улицы.
— Но что за странная идея — почему бы не отсюда?
Люси быстро нашлась.
— Опасалась, что рядом могут оказаться мальчики — могли случайно услышать, если б я звонила отсюда, из холла.
— Понятно… Да, понимаю. Так они едут — полицейские, я хочу сказать?
— Уже приехали, — сказала Люси, услышав, как у парадной двери, визжа тормозами, остановилась машина и по дому разнесся звон дверного колокольчика.
— Сожалею, искренне сожалею, что был вынужден подвергнуть вас такому испытанию, — говорил инспектор Бейкон.
Поддерживая Эмму Кракенторп под локоть, он вывел ее из амбара. Эмма была очень бледна, явно боролась с дурнотой, но спину держала прямо.
— Я совершенно уверена, что никогда в жизни не видела эту женщину.
— Мы вам чрезвычайно признательны, мисс Кракенторп. Это все, что мне требовалось знать. Возможно, вам стоило бы сейчас прилечь.
— Мне нужно идти к отцу. Я сразу, как услышала об этом, позвонила доктору Куимперу, и сейчас доктор у него.
Доктор Куимпер вышел из библиотеки, когда они шли по холлу. Высокого роста, благодушный, он обладал грубовато-небрежной манерой обращения, которая очень ободряюще действовала на его больных.
Они с инспектором обменялись кивками.
— Мисс Кракенторп очень мужественно справилась с неприятной повинностью, — сказал Бейкон.
— Молодчина, Эмма. — Доктор потрепал ее по плечу. — Стойкости вам не занимать. Я всегда это знал. Ваш отец в порядке. Зайдите, перекиньтесь с ним парой слов, и марш в столовую за рюмкой коньяка, уже себе. Считайте, что это доктор прописал.
Эмма, наградив его благодарной улыбкой, зашла в библиотеку.
— На таких, как она, мир держится, — сказал доктор, глядя ей вслед. — Какая жалость, что ей не судьба была выйти замуж. Кара за то, что ты единственная женщина в мужском семействе. Другая сестра, сколько мне известно, вырвалась на свободу, выскочив замуж в семнадцать лет. А эта ведь и собой совсем недурна. Отличная стала бы жена и мать.
— Чрезмерная преданность отцу, как видно, — заметил инспектор Бейкон.
— Не так уж она безмерно ему предана — скорей врожденная потребность ублажать своих мужчин, присущая иным женщинам. Видит, что отцу нравится изображать из себя тяжелобольного, и потакает ему. То же самое с братьями. Седрик благополучно мнит себя хорошим художником, этот, как его, Гарольд, знает, как она полагается на здравость его суждений, Альфреду позволено поражать ее рассказами о своих ловко провернутых сделках. Нет-нет, она отнюдь не дурочка, напротив — очень неглупа… Ну хорошо, я для чего-нибудь вам нужен? Хотите, чтобы взглянул на ваш труп, раз Джонсон с ним уже покончил? — Джонсон был полицейский медик. — Проверил, не одна ли это, случайно, из жертв моих врачебных ошибок?
— Да, я бы не возражал, доктор, взгляните. Необходимо установить ее личность. Мистер Кракенторп, вероятно, отпадает? Непосильное напряжение?
— Напряжение? Чушь собачья! Он нам с вами век не простит, если его лишат такого зрелища. Он умирает от нетерпения. Первый раз за полтора десятка лет, если не вру, столь волнующее событие — и ни гроша ему не будет стоить!
— Так с ним что, на самом деле ничего серьезного?
— Ему семьдесят два года, — сказал врач. — Вот, по сути, и все, что с ним серьезного. Ревматизм когда-то прихватит — а с кем такого не бывает? Ну, он и ставит себе диагноз — «артрит». Пульс учащенный после еды — и странно было бы иначе — так он относит это на счет «сердца». Но на то, что хочется, сил у него всегда хватает! Он не один у меня такой. Те, кто действительно болен, с пеной у рта будут доказывать, что совершенно здоровы. Ладно, так пойдем же взглянем на этот ваш труп… Среднее удовольствие, надо думать? Когда это случилось?
— По оценке Джонсона, убита была недели две-три назад.
— Да, тогда — ниже среднего.
Доктор стал у саркофага, с откровенным любопытством и профессиональным хладнокровием глядя на то, что называл «удовольствием ниже среднего».
— Впервые вижу. Не из числа моих больных. Не помню, чтобы когда-нибудь встречал ее в Бракемптоне. Красивая, вероятно, женщина была когда-то… хм-м… Хороший зуб кто-то имел против нее.
Они вышли опять на воздух. Доктор Куимпер оглянулся на старинное здание.
— Найдена в… как бишь его… Долгом амбаре — да еще в саркофаге? Фантастика! Кто же ее нашел?
— Мисс Люси Айлзбарроу.
— А-а, новоявленная экономка! С чего бы ей, интересно, вдруг лазить по саркофагам?
— Как раз этот вопрос, — с мрачной решимостью отозвался инспектор Бейкон, — я и намерен ей задать. Да, так вернемся к мистеру Кракенторпу. Вы бы не…
— Сейчас приведу его.
Мистер Кракенторп, обмотанный шарфами, приблизился бодрым шагом в сопровождении доктора.
— Безобразие, — заговорил он. — Форменный позор! Я этот саркофаг привез из Флоренции в… постойте-ка… году, должно быть, в тысяча девятьсот восьмом или… уж не в девятьсот ли девятом?
— Вы лучше вот что — держитесь, — предупредил его врач. — Картина будет не из приятных.
— Неважно, пускай я болен, но долг есть долг, правда?
Самого краткого пребывания, однако, внутри Долгого амбара оказалось вполне достаточно, и мистер Кракенторп с завидной резвостью прошаркал назад, на свежий воздух.
— Вижу первый раз в жизни! — сказал он. — Что все это значит? Полнейшее позорище! Нет, не из Флоренции — вспомнил теперь — из Неаполя. Превосходный экземпляр. А тут какая-то безмозглая бабенка, понимаете, является и позволяет себя прикончить в нем!
Он схватился за левый бок, скрытый под складкой пальто.
— Нет, это слишком… сердце… Где Эмма? Доктор…
Доктор Куимпер поддержал его под руку.
— Обойдется, не страшно. Назначаю вам каплю тонизирующего. Коньячку.
Они тронулись вдвоем обратно к дому.
— Сэр. Сэр, пожалуйста.
Инспектор Бейкон обернулся. Это, едва дыша, примчались на велосипедах мальчики. На лицах их была написана жаркая мольба.
— Пожалуйста, сэр, можно, мы посмотрим на труп?
— Нет, нельзя, — сказал инспектор Бейкон.
— Ну, сэр, ну мы очень просим. Мало ли что? А вдруг мы знаем, кто это? Пожалуйста, ну будьте человеком! Так нечестно. Чтобы прямо у нас в амбаре — и убийство! Ведь, может быть, второй раз так больше не посчастливится. Имейте сердце, а, сэр?
— Вы сами кто такие?
— Я — Александр Истли, а это — мой товарищ, Джеймс Стоддарт-Уэст.
— Не попадалась вам на глаза здесь поблизости блондинка в беличьей шубке, светлой, крашеной?
— Знаете, так ведь, с ходу, не вспомнишь, — отвечал догадливый Александр. — Другое дело, если б взглянуть…
— Проведите их, Сандерс, — велел инспектор Бейкон полицейскому, стоящему у двери амбара. — В конце концов, молодость дается нам только раз!
— Ой, сэр, вот спасибо! — шумно возликовали оба мальчика. — Как это, сэр, здорово с вашей стороны!
Бейкон отвернулся и зашагал к дому.
«А теперь, — мрачно сказал он себе, — займемся мисс Люси Айлзбарроу!»
Отведя полицейских в Долгий амбар и дав им краткий отчет о своих действиях, Люси потом держалась в тени, нисколько, впрочем, не заблуждаясь, будто они тем в отношении ее и ограничатся.
Вечером, когда она готовилась жарить картофель во фритюре, ей передали, что ее требует к себе инспектор Бейкон. Отставив в сторону большую миску с подсоленной водой, в которой плавали картофельные брусочки, Люси последовала за полицейским туда, где ее ждал инспектор.
Она назвала ему свое имя, свой лондонский адрес и от себя прибавила:
— Еще готова назвать вам имена и адреса тех, к кому можно обратиться, если вы хотите все обо мне знать.
Имена звучали внушительно. Адмирал флота, ректор одного из оксфордских колледжей, женщина — кавалер ордена Британской империи. На инспектора они произвели впечатление.
— Итак, мисс Айлзбарроу, вы пошли в Долгий амбар искать краску — я вас правильно понял? И когда нашли краску, взяли лом, поддели им крышку саркофага и обнаружили труп. Что же вы искали в саркофаге?
— Труп и искала, — сказала Люси.
— Искали труп — и нашли! Вам не кажется, что это какая-то невероятная история?
— О да, история вполне невероятная. Может быть, вы позволите, я дам ей объяснение?
— Думаю, вам определенно имеет смысл это сделать.
И Люси со скрупулезной точностью изложила ему цепь событий, которая привела ее к сенсационной находке.
Инспектор возмущенно подытожил:
— Некая, стало быть, старушка нанимает вас с условием, что вы поступите сюда работать и предпримете в доме и на прилегающей к нему территории поиски трупа. Все верно?
— Да.
— И кто же эта старушка?
— Мисс Джейн Марпл. Проживает в настоящее время в доме четыре по Мадисон-роуд.
Инспектор записал.
— Вы рассчитываете, что я поверю этим россказням?
Люси мягко сказала:
— Возможно, не ранее, чем побеседуете с мисс Марпл и получите от нее подтверждение, что они соответствуют действительности.
— Побеседую, будьте покойны. Из ума, должно быть, выжила.
Люси могла бы возразить, что когда человек оказывается прав, это не обязательно свидетельствует о том, что он выжил из ума, но воздержалась. Спросила вместо этого:
— Что вы намерены сказать мисс Кракенторп? Про меня, я имею в виду?
— Почему это вас интересует?
— Видите ли, что касается мисс Марпл, я для нее свою работу выполнила. Мне было поручено найти труп, и я его нашла. Но я все еще состою на службе у мисс Кракенторп, а в доме — два подростка, которых нужно кормить, не говоря уже о том, что после эдакого катаклизма вскоре сюда наедут, очевидно, и другие члены семейства. Без помощи по хозяйству ей не обойтись. Если вы пойдете и скажете, что я устроилась сюда лишь с целью выискивать трупы по углам, она, скорей всего, меня выгонит. А так я могла бы работать, как работала, и приносить людям пользу.
Инспектор пристально посмотрел на нее.
— Пока я никому ничего говорить не собираюсь. Я еще не проверил сделанное вами заявление. Возможно, вы все выдумываете, почем мне знать?
Люси встала.
— Спасибо. Тогда я пошла на кухню, у меня там работа брошена.