1

Мисс Марпл вышла из поезда на вокзале Паддингтон и увидела мощную фигуру старшего инспектора Дэви, который стоял на платформе, поджидая ее. Он сказал:

— Очень любезно с вашей стороны, мисс Марпл.

Он подхватил ее под руку и направил через турникет туда, где стояла машина. Шофер открыл дверцу, мисс Марпл села, за ней — старший инспектор Дэви, и машина тронулась.

— Куда вы меня везете, старший инспектор Дэви?

— В отель «Бертрам».

— Боже мой, опять отель «Бертрам»! Зачем?

— Официальный ответ таков: полиция считает, что вы можете помочь ей в расследовании.

— Это звучит знакомо, но несколько мрачно. Часто ли это бывает прелюдией к аресту?

— Я не собираюсь вас арестовывать, мисс Марпл, — улыбнулся Папаша. — У вас есть алиби.

Мисс Марпл переварила это молча. Потом сказала:

— Понятно.

Они подъехали к отелю «Бертрам» в молчании. Мисс Горриндж подняла голову, когда они вошли, но старший инспектор провел мисс Марпл прямо к лифту.

— Третий этаж.

Лифт поехал вверх, остановился, и Папаша пошел по коридору впереди своей спутницы.

Когда он открыл дверь номера 18, мисс Марпл сказала:

— Это комната, в которой я жила.

— Да, — подтвердил Папаша.

Мисс Марпл уселась в кресло.

— Очень уютная комната, — заметила она, оглядевшись вокруг с легким вздохом.

— Да, уж толк в уюте здесь знают, — согласился Папаша.

— Вы выглядите усталым, старший инспектор, — сказала неожиданно мисс Марпл.

— Мне пришлось немного побегать. Вообще-то я только что вернулся из Ирландии.

— Вот как? Из Балигоулана?

— Откуда, черт возьми, вы знаете про Балигоулан? Ох, простите, бога ради, мою резкость!

Мисс Марпл улыбнулась в знак прощения.

— Видимо, Майкл Горман говорил вам, что он оттуда родом?

— Не совсем, — ответила мисс Марпл.

— Тогда каким же образом, если позволите спросить, вы об этом прознали?

— Мне не совсем удобно об этом говорить. Вышло так, что я кое-что подслушала.

— А-а, понятно.

— Я не подслушивала намеренно. Это было, так сказать, в общественном месте. Честно признаться, я люблю слушать чужие разговоры. Многие любят. Во всяком случае, когда ты стар и не очень часто бываешь на людях. Я имею в виду — если рядом с тобой разговаривают, ты прислушиваешься.

— Мне это кажется вполне естественным.

— До какой-то степени да, — сказала мисс Марпл. — Если люди не считают нужным говорить тихо, поневоле думаешь, что они ничего не имеют против того, чтобы их услышали. Но конечно, ход беседы может измениться, а собеседники, хоть и находятся на публике, не обращают внимания, что рядом кто-то есть. И тогда приходится решать, как поступить. То ли встать и кашлянуть, то ли просто сидеть тихо в надежде, что тебя не заметят. И то и другое одинаково неловко.

Старший инспектор взглянул на часы:

— Послушайте, я хочу узнать об этом побольше, но каноник Пеннифезер приедет с минуты на минуту, и я должен его встретить. Вы не возражаете, если я вас покину?

Мисс Марпл сказала, что не возражает. Старший инспектор Дэви вышел.

2

Каноник Пеннифезер вошел в вестибюль отеля. Он слегка нахмурился, стараясь сообразить, что изменилось в «Бертраме» сегодня. Может быть, его заново покрасили или отремонтировали? Он покачал головой. Нет, не то, но что-то все-таки изменилось. Ему не пришло в голову, что дело в разнице между голубоглазым и темноволосым швейцаром шести футов росту и коротышкой с покатыми плечами, веснушками и шапкой волос соломенного цвета, выбивающихся из-под форменной фуражки. Каноник просто ощутил перемену. В своей привычной рассеянной манере он направился к стойке. Мисс Горриндж была на месте и приветствовала его:

— Каноник Пеннифезер, как приятно видеть вас! Вы за вещами? Все для вас готово. Если бы вы дали нам знать, мы бы переслали их по любому адресу.

— Спасибо, — поблагодарил каноник Пеннифезер, — большое спасибо. Вы всегда так добры, мисс Горриндж. Но так как мне все равно нужно было в Лондон сегодня, я подумал, что можно зайти и за вещами.

— Мы так за вас тревожились, — сказала мисс Горриндж. — Когда вы исчезли, я имею в виду. Вас не могли найти. С вами, как я слышала, произошел несчастный случай?

— Да, — покачал головой каноник Пеннифезер. — Да. Люди теперь так быстро ездят. Очень опасно. Не то чтобы я хорошо все это помнил. Сотрясение, как уверяет врач, подействовало мне на голову. Ну, знаете, моложе ведь не становишься, и память… А вы как поживаете, мисс Горриндж?

— О, у меня все в порядке, — ответила мисс Горриндж.

В этот момент канонику Пеннифезеру вдруг показалось, что и мисс Горриндж изменилась. Он пристальнее вгляделся в нее, стараясь уловить перемену. Прическа? Такая же, как всегда. Может быть, немного кудрявее. Черное платье, большой кулон, брошь с камеей. Все как обычно. Может, она немного похудела? Или… да, конечно, она выглядит встревоженной. Не часто каноник Пеннифезер замечал, что люди нервничают, не в его натуре было замечать чужие эмоции, но сегодня его это поразило, потому что мисс Горриндж неизменно представала перед гостями с одним и тем же выражением лица.

— Вы не болели, надеюсь? — спросил он участливо. — Мне кажется, вы похудели.

— Да-а, у нас тут было много причин для беспокойства, каноник Пеннифезер.

— Да что вы говорите? Жаль это слышать. Надеюсь, это никак не связано с моим исчезновением?

— О нет, — успокоила его мисс Горриндж. — Мы, разумеется, тревожились, но как только услышали, что все в порядке… — Она запнулась, потом продолжала: — Вы, возможно, читали в газетах. Гормана, нашего швейцара, убили.

— Ах да, — спохватился каноник Пеннифезер. — Я вспомнил. Я действительно читал об этом в газете. У вас здесь произошло убийство.

Мисс Горриндж передернуло от слова «убийство». Дрожь пробежала по всему ее черному платью.

— Ужасно, — сказала она. — Такого в «Бертраме» никогда не случалось. Я имею в виду, что у нас не такой отель, где происходят убийства.

— Разумеется, нет, — поспешил согласиться каноник Пеннифезер. — Уверен, что нет. Мне и в голову не могло бы прийти, что такое может случиться здесь.

— Собственно говоря, это произошло не в стенах отеля, — пояснила мисс Горриндж, немного приободрившись, когда ей пришло в голову это счастливое обстоятельство. — Швейцара убили на улице.

— Значит, это вообще никак с вами не связано, — сказал каноник Пеннифезер, увы, совершенно некстати.

— Это имело отношение к «Бертраму». И нам пришлось предоставить полиции возможность допрашивать наших постояльцев, так как убитый был нашим служащим.

— Верно, верно, вот почему у вас в дверях другой человек. То-то мне сразу бросилось в глаза, что у вас какие-то перемены.

— Да, я не уверена, что он нас вполне устраивает. Стиль не совсем тот, к которому мы здесь привыкли. Но, конечно, пришлось подыскивать хоть кого-то в спешке.

— Теперь я все вспомнил, — сказал каноник Пеннифезер, собрав в памяти смутные обрывки того, что прочитал в газете. — Но у меня сложилось впечатление, что стреляли в какую-то девушку.

— Вы имеете в виду дочь леди Седжвик? Вы наверняка ее помните. Она была здесь со своим опекуном, полковником Ласкомбом. Очевидно, на нее напали в тумане. Думаю, хотели вырвать сумочку. Во всяком случае, выстрелили в нее, а тут, Горман, участник войны, который был человеком решительным, бросился туда, загородил ее собой и сам погиб, бедняга.

— Как это печально, как печально! — воскликнул каноник, горестно качая головой.

— Да, это создало нам массу трудностей, — признала мисс Горриндж. — Полиция все время крутится здесь. Наверное, этого и следовало ожидать, но нам это неприятно, хотя старший инспектор Дэви и сержант Уоделл выглядят вполне благопристойно. Они в штатском, причем костюмы хорошего покроя, не то что в фильмах показывают: грубые башмаки и макинтоши. Нет, они совсем как мы.

Вместо ответа каноник Пеннифезер отделался невразумительным междометием.

— Вам пришлось лежать в больнице? — поинтересовалась мисс Горриндж.

— Нет, — оживился каноник, — какие-то необычайно милые люди; поистине добрые самаритяне, позаботились обо мне. Огородник, который торгует овощами, подобрал меня, а его жена выходила. Я так им признателен, так признателен… Как хорошо, что есть еще в мире доброта! Вы согласны?

Мисс Горриндж согласилась, что это очень славно.

— Особенно теперь, когда все время читаешь о росте преступности, — добавила она. — Вся эта жуткая молодежь, которая нападает на банки, грабит поезда и набрасывается на людей… — Тут она подняла голову и сказала: — Вон спускается старший инспектор Дэви. Мне кажется, он хочет с вами поговорить.

— Не знаю, о чем ему со мной говорить, — пожал плечами озадаченный каноник Пеннифезер. — Он ведь уже был у меня в Чадминстере. Но я его разочаровал, потому что ничего полезного не смог ему сообщить.

— Не смогли?

Каноник грустно покачал головой:

— Не смог вспомнить. Меня сбили где-то около Бедхемптона, и я совершенно не представляю, как я мог там оказаться и что там делал. Старший инспектор все спрашивал меня, почему я туда попал, а я понятия не имею. Очень странно, правда? Он, кажется, считал, что я должен был ехать на машине от вокзала к дому священника.

— Это звучит убедительно, — сказала мисс Горриндж.

— Ничего в этом нет убедительного, — возразил каноник Пеннифезер. — С чего бы это мне ехать в те места, о которых я совсем ничего не знаю?

Старший инспектор Дэви подошел к ним.

— Вот и вы, каноник Пеннифезер, — сказал он. — К вам вернулось прежнее здоровье?

— О да, я чувствую себя отлично, — ответил каноник, — но пока еще меня одолевают головные боли. И мне не велено напрягаться. Но я все равно не помню того, что должен бы помнить, и доктор говорит, что так может тянуться долго.

— Ну что ж, — отозвался старший инспектор Дэви, — мы не должны терять надежды.

Он увел каноника от стойки.

— Мне хочется провести один эксперимент, — сообщил он. — Вы не возражаете против того, чтобы помочь мне?

3

Когда старший инспектор отворил дверь 18-го номера, мисс Марпл все еще сидела в кресле у окна.

— Много народу на улице сегодня, — заметила она. — Больше обычного.

— Да, здесь можно пройти на Беркли-сквер и на Шепердс-Маркет.

— Я имела в виду не только прохожих. Идут какие-то работы: ремонтируют дорогу, стоит машина телефонной службы да еще две частные машины.

— И какой вы делаете из этого вывод, разрешите вас спросить?

— Я не утверждала, что делаю какие-то выводы.

Папаша взглянул на нее, потом сказал:

— Я хочу, чтобы вы мне помогли.

— Разумеется. Я для этого и приехала. И что я должна сделать?

— Я хочу, чтобы вы сделали точно то же самое, что и в ночь на девятнадцатое ноября. Вы спали, потом проснулись, возможно разбуженная каким-то необычным звуком. Вы включили свет, посмотрели на часы, встали с постели, открыли дверь и выглянули в коридор. Вы можете повторить все эти действия?

— Конечно, — сказала мисс Марпл, встала и направилась к постели.

— Минутку. — Старший инспектор Дэви подошел к стене, соединяющей номер с соседним, и постучал.

— Стучать нужно громче, — посоветовала мисс Марпл. — Это здание очень хорошо построено.

Старший инспектор удвоил силу удара.

— Я велел канонику Пеннифезеру сосчитать до десяти, — сообщил он, взглянув на часы. — Так, начали.

Мисс Марпл коснулась лампы, посмотрела на воображаемые часы, встала, подошла к двери, открыла ее и выглянула. Справа от нее по направлению к лестнице шел каноник Пеннифезер. Он подошел к лестничной площадке и начал спускаться. Мисс Марпл негромко ахнула и обернулась.

— Ну? — нетерпеливо спросил старший инспектор Дэви.

— Человек, которого я видела, не мог быть каноником Пеннифезером, если сейчас это сам каноник, — объявила мисс Марпл.

— Мне помнится, вы говорили…

— Знаю. Он был похож на каноника Пеннифезера: волосы, одежда и прочее. Но у него была другая походка. И мне кажется, тот был моложе. Я очень, очень сожалею, что подвела вас, но, значит, в ту ночь я видела не каноника Пеннифезера. В этом я уверена.

— На этот раз вы совершенно уверены, мисс Марпл?

— Да, — твердо сказала мисс Марпл. — Простите, что сбила вас с толку.

— Вы почти не ошиблись. Каноник Пеннифезер действительно возвратился в отель в ту ночь. Никто не заметил его возвращения, что и немудрено. Он пришел после полуночи. Он поднялся наверх, отпер дверь номера рядом с вашим и вошел. Что он увидел или что произошло, мы не знаем, потому что он не может или не хочет нам рассказать. Если бы мы могли как-то оживить его память…

— Есть же это немецкое слово… — раздумчиво проговорила мисс Марпл.

— Какое немецкое слово?

— Боже, забыла, но…

Раздался стук в дверь.

— Можно мне войти? — спросил каноник Пеннифезер и вошел. — Ну как, вы удовлетворены?

— Вполне, — ответил Папаша. — Я только что говорил мисс Марпл… Вы знакомы с мисс Марпл?

— О да. — Ответ каноника Пеннифезера прозвучал не вполне уверенно.

— Я говорил мисс Марпл, как мы проследили за вашим передвижением. Вы вернулись в отель в ту ночь после полуночи. Поднялись по лестнице, открыли дверь номера, вошли… — Он замолчал.

Мисс Марпл вдруг воскликнула:

— Вспомнила, вспомнила это немецкое слово! Doppelgenger![2023]

Каноник Пеннифезер вдруг вскрикнул.

— Ну конечно же, — возбужденно заговорил он. — Конечно! Как это я забыл? Вы совершенно правы. После фильма «Стены Иерихона» я вернулся сюда, поднялся наверх, открыл номер и увидел — потрясающе! — я увидел самого себя сидящим в кресле напротив. Как вы сказали, милая леди, Doppelgenger. Вот удивительно! А потом… постойте… — Он поднял глаза к потолку, пытаясь вспомнить.

— А потом, — подхватил Папаша, — они насмерть перепугались, что видят вас, в то время как вы должны быть в Люцерне, и кто-то ударил вас по голове.