Любезный князь,

я с удовольствием получил известие о свадьбе обворожительной племянницы. Мои дружеские чувства к великому полководцу и уверенность, что они будут совершенно счастливы[1228] и для начала испытают изрядное наслаждение, усиливают мою радость. И поскольку мне приятно это чувство, то новость стала для меня замечательным событием. Нижайше прошу Вас, мой дорогой князь, сообщайте новости для нас, чтобы Шарль получил патент и право носить дорогой нашим сердцам мундир.

Его дядюшка епископ Виленский[1229] нижайше просит Вас оказать ему свое покровительство и добыть для него титул примаса Польши[1230]. Я полагаю, что тот, кто носит титул ныне, откажется от него ради какого-нибудь пенсиона или скоро умрет[1231]. Никогда не бывало ни духовника в Испании, ни любезницы во Франции, которые бы чувствовали влечение к сим двум дворам большее, нежели я чувствую к Вам. Моему сердцу дана верная оценка, его оценили быть достойным Вашего, а Ваши милости могли бы даже породить во мне, который никогда им не обладал, самолюбие. Прошу Вас, не оставьте меня Вашими милостями. Как только я смогу, я вспомню о них. Чего бы я ни отдал, чтобы провести свою жизнь с Вами! Сколь нежна, спокойна и надежна такая жизнь. Сколь много Вы заслуживаете, чтобы о Вас знали, и мне Вы столь хорошо знакомы. Если бы Вы осчастливили меня своим приездом сюда, я рассказал бы Вам о своих колоннадах и потешил бы органной музыкой. Я показал бы Вам оттоманки, которые заказываю на манер Ваших. Мне было бы столь приятно быть в обществе человека, которого я так нежно люблю, которым я всегда буду восхищаться. Ваши многочисленные достоинства вызывают у меня приятные воспоминания. Мы очень часто беседуем об этом с моим добрым Шарлем, русским полковником, который заверяет Вас в своем почтении. Я свидетельствую Вам свое почтение и имею честь быть,

любезный князь,

Вашей Светлости

Белёй около Монса, 20 мая 1782 года.