Любезный принц!

Я получил вчера ответ на свое письмо от 7‐го числа, к которому Ваша Светлость проявила интерес как наилучший агент, адвокат и судья-посредник доброй гармонии.

Письмо вновь доказывает, сколь склонен принц Кобургский устранить все преграды и все поправить. Согласно моему образу мыслей, намерение стоит много, и на сей раз я снова удовлетворен им. И как не согласиться с объяснениями, которые выказывают столь решительное желание поддерживать и усиливать взаимное согласие?

Ничему не стоит удивляться, и менее всего — заблуждениям и злоупотреблениям непостоянного, слепого и неблагодарного люда. Такова судьба знаменитых мужей — нести безвинно ответ за превратности судьбы. На кого-то же их нужно списывать, а зависть и не помышляет обращать взор на безвестные имена.

Как ответить мне, предпочитаю я войну или мир? Не знаю. По склонности мне следует желать первой в надежде иметь случай принести пользу своему отечеству. А желание провести кампанию пред очами подобного Вам знатока сего искусства, любезный принц, чьими познаниями я мог бы воспользоваться, льстит сей склонности еще больше.

Но подчиняя свои собственные желания общественным и принимая во внимание политические невзгоды, грозящие всеобщей войной, я склонен вспомнить пословицу старых кумушек: худой мир лучше доброй ссоры.

Имею честь быть с искренней и неизменной преданностью, столь живо внушенной мне Вами,

любезный принц,

Вашей Светлости

Лагерь в Цецоре,

12(23) ноября 1788 года.