БЧЗ-7234 с шумом выдохнул углекислый газ и снова полной грудью втянул в себя живительный воздух. На все угрозы невесть откуда взявшегося постового ему сейчас было наплевать. Гораздо важнее продержаться оставшееся время и не сделать случайного вдоха, который может стать роковым. Немного помедлив, он постучал указательным пальцем сначала по своему контрольному ошейнику, а затем по дисплею наручных часов.

— Ага-а, — басом протянул полицейский, но его каменное лицо ничуть не смягчилось, — значит, ты живёшь на последнем кубометре, и с минуты на минуту твоя голова взлетит на воздух, разбрызгивая мозги. А пачкать улицу, между прочим, не хорошо. За это полагается штраф в сумме ста пятидесяти кредит — долларов. Можно наличными.

Кстати, где ваше идентификационное или служебное удостоверение. Я должен проверить вашу личность.

Скрипя зубами от всех неприятных ощущений, БЧЗ-7234 достал из внутреннего кармана форменной куртки две пластиковые карточки, красную и зелёную.

Постовой взял их, вставил в портативное считывающее устройство, подключённое к глобальной идентификационной базе данных, и удовлетворённо хмыкнул, когда подлинность карточек и гражданской личности подтвердилась.

— Ладно, с этим всё в порядке, — буркнул он, возвращая удостоверения, — но разве вы не знаете, что отдыхать на скамейках после двадцати трёх часов запрещено законом гражданского кодекса номер три тысячи пятьсот шестнадцать пункт первый. За это тоже полагается штраф в сумме шестидесяти кредит — долларов. Итого, с учётом возможного загрязнения улицы, вы должны нашему могучему государству и его великому благодетелю двести десять кредит — долларов. Если будете платить штраф наличными, я выпишу квитанцию.

БЧЗ-7234 со вздохом порылся в карманах и с грустью выложил на огромную, как тарелка, ладонь полицейского требуемую сумму.

Разноцветные купюры были мятыми и потрёпанными, но постовой на это никак не отреагировал. Он сунул деньги в карман чёрных брюк и что-то быстро нацарапал ручкой на квитанции. Потом сложил листок в несколько раз, протянул оштрафованному гражданину и тяжёлым шагом удалился в тень ближайшего здания.

БЧЗ-7234 двинулся в противоположную сторону. Задерживаться в этом квартале дольше не стоило. Он и так уже пострадал от своей забывчивости и невнимательности. Впрочем, заметить постового в нынешнем состоянии он всё равно не смог бы.

Вспомнив о квитанции, которая была зажата в кулаке, он развернул её и затуманенным от напряжения взглядом мысленно прочитал:

«Незаконный отдых на скамейке по улице номер сто тридцать два в период комендантского часа. Штраф — шестьдесят кредит-долларов наличными. Выписал постовой сержант СНП — пять тысяч девятьсот сорок шесть».

Других записей на листке не было, и БЧЗ-7234 чуть не заплакал от обиды и досады. Но ему было обидно вдвойне. В первую очередь за то, что полицейский его обманул, выписав на квитанции всего один штраф вместо двух оплаченных. А во-вторых, за то, что постовой похоронил его раньше времени, тогда как он может ещё уцелеть, если постарается.

«Чёртов коп», — выругался он про себя и со злостью порвав тонкий листок разбросал бумажные клочки по тротуару.

По крайней мере, теперь его штраф за мусор под ногами будет оправдан.

Возвращаться к полицейскому и что-либо ему доказывать было не только бесполезно, но и опасно. Да и разве поспоришь с закрытым ртом.

Когда БЧЗ-7234 подходил к десятиэтажному зданию служебной конторы, до полуночи оставалось всего несколько минут. Но жизненно важных вдохов было ещё меньше.

Внезапно пошёл дождь, мелкий и противный, так что БЧЗ-7234 торопливо спрятался под широким козырьком портика. Он уже находился на рабочей территории. Однако, заходить в само здание ему пока не хотелось, ведь ещё не известно, сможет ли он дожить до двенадцати часов ночи.

Присев на корточки возле металлической двери главного входа, он провёл ладонью по облысевшей голове и стряхнул несколько капель кислотного дождя. Именно из-за этого он и лишился когда-то пышной шевелюры, а на восстановление волос сейчас не хватало денег.

— Внимание, предупреждение! — вновь заговорил ошейник, — в вашем распоряжении осталось три глубоких вдоха. Если вы хотите сохранить собственную жизнь, вам следует немедленно задержать дыхание на одну минуту тридцать пять секунд.

БЧЗ-7234 в очередной раз наполнил лёгкие воздухом и принялся выдерживать необходимую паузу, которая теперь оказалась невероятно большой. Несмотря на все старания, этот вдох он смог задержать лишь на минуту с четвертью, чего было явно не достаточно. Следующий вдох он продержал в груди немного дольше, но это вряд ли могло помочь. Можно было подумать, что время специально растягивается, не давая ему никаких шансов на выживание.

— Осторожно, критическая ситуация, — предупреждающе сказал ошейник, когда БЧЗ-7234 сделал последний вдох, — существует смертельная угроза для вашей жизни. Чтобы дожить до полуночи вы должны задержать дыхание на всё оставшееся время, а именно на две минуты пять секунд. Однако, учитывая ваше состояние, могу заявить, что гибель в данном случае практически неизбежна.

В целях безопасности окружающих вас граждан и сохранения оконных стёкол, советую выйти на середину любой улицы и лечь на дорогу лицом вверх для уменьшения радиуса взрывной волны.

Начинаю обратный отсчёт времени до наступления новых суток: пятьдесят девять, пятьдесят восемь…

Не обратив внимания на совет контрольного ошейника, БЧЗ-7234 остался сидеть на прежнем месте. Если он сейчас умрёт, то ему будет абсолютно всё равно, где найдут его обезглавленное тело, на дороге или на ступенях портика.

Закрыв глаза, он слушал посекундный отсчёт и понимал, что продержаться оставшееся время будет труднее всего. Чтобы не выдыхать набранный воздух до самого последнего момента, он крепко зажал пальцами нос и рот, и вскоре почувствовал, что начинает задыхаться. Легкие разрывались от углекислого газа и отсутствия свежего кислорода. Кровь оглушительно стучала в висках, и это монотонное биение, подобно ударам колокола, гулким эхом разносилось по всей черепной коробке. Голова кружилась как в испытательной центрифуге, и сознание вот-вот должно было померкнуть. Смерть от удушья была так же близка, как и от взрыва ошейника. Но умирать не хотелось ни от того, ни от другого.

— …Три, два, один, — закончил отсчёт ошейник и тут же издал мелодичный сигнал. — Поздравляю, ваш суточный лимит на воздух восстановлен в полном объёме. Угроза взрыва миновала. Можете дышать в стандартном для вас режиме.

БЧЗ-7234 тяжело вздохнул, захрипев от жгучей боли в лёгких, и блаженно улыбнулся. Всё-таки ему удалось совершить невозможное — продержаться на одном вдохе две с лишним минуты и, таким образом, сохранить себе жизнь. Это был его новый рекорд. Это было его спасение и счастье.

Он выпрямился, ещё раз глубоко вздохнул и в тот же момент услышал тихий отголосок взрыва. Это казалось довольно странным, ведь новые сутки уже начались. Следовательно, погибшему человеку крупно не повезло. Скорее всего, внутренние часы его ошейника барахлили и отставали на несколько секунд от реального времени.

Ну что ж, чему быть того не миновать. И в любом случае, меньше народа, больше кислорода. Благодаря этому, лимит потребления воздуха в расчёте на одного гражданина ежегодно увеличивается на один кубометр, так что дышать с каждым годом становится всё легче и легче. А лет эдак через пятьдесят, может, и вовсе отменят контрольные ошейники, поскольку воздуха будет хватать всем в полной мере.

С этими благостными мыслями БЧЗ-7234 достал зелёную карточку служебного удостоверения и вставил её в считывающее устройство автоматической двери, над которой висела большая табличка с крупной надписью «Служба лимитного контроля».

Вдох — выдох. Вдох — выдох. Вдох…

2001 год.