Перри Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк проводили совещание в личном офисе Мейсона. Настроение у них было подавленное.

— Черт возьми, Перри, — сказал Дрейк, — может, тебе надо было все-таки провести перекрестный допрос Элкинса? Подловил бы его…

— Мог бы, конечно, — ответил Мейсон. — Но это не тот путь, которым надо вести этот процесс. Присяжные подобрались смышленые, Пол. Как только начнешь нудно и мелочно подвергать сомнению вещи, про которые всем все ясно, жюри тут же начнет думать, что ты боишься правды. Посмотри, что произошло в нашем деле. Гамильтон Бергер обложил меня со всех сторон, не оставив ни щелочки. Поражение на предварительном слушании его многому научило. Он понял, что к этому процессу он должен подготовиться тщательно, полно и всесторонне, чтобы для меня не оставалось ни малейшей зацепки. И, конечно же, он надеялся, что я разобью себе лоб о кирпичную стену, выдвигая мелочные возражения и проводя занудные перекрестные допросы. Таким образом я, конечно, мог бы выиграть два-три технических очка, но потерял бы симпатии присяжных. В этом деле все факты так хорошо ложатся в общую картину, так согласованы и плотно пригнаны, что никаких проволочек и мелкого ковыряния просто быть не может. Конечно, моя клиентка заверяет, что из револьвера, который она положила в «бардачок» своей машины, не стреляли и что это был тот самый револьвер, который она позже из этого «бардачка» достала. Она говорит, что отправилась домой на такси, чтобы сменить чулки и обувь, ибо после пробежки по холму они были так заляпаны грязью, что ей было стыдно в таком виде появиться на людях. Это может быть правдой. Но она уже лгала мне. И может, без сомнения, солгать снова. Женщина в отчаянном положении почти всегда будет стремиться приукрасить факты, чтобы они казались более благоприятными для нее.

— Будь я адвокатом, — заявил Дрейк, — я никогда бы не защищал клиентов, которые мне лгут.

— Тогда у тебя почти не было бы клиентов, — возразил Мейсон, — особенно в уголовных делах. Только в одном случае из пятидесяти клиент говорит тебе всю правду. А так почти все, независимо от того, насколько они виновны и насколько честны, пытаются приукрасить факты и утаить те из них, которые говорят не в их пользу.

— Что ты намерен делать? — спросил Дрейк.

— Боюсь, мне придется поставить все на одну-единственную карту — на подбитый глаз Езекии Элкинса, — ответил Мейсон. — Если я как следует потрясу его на перекрестном допросе и внушу присяжным, что этот подбитый глаз имеет громадное значение, может, мне удастся представить его убийцей Латтса. В противном случае придется вызвать для допроса подзащитную, а как только она выйдет, Бергер вытрясет из нее душу, распнет, разотрет в порошок и размажет по стенке.

— Других вариантов нет?

— По крайней мере, сейчас я их не вижу.

— Вот что я тебе скажу, Перри. Я не могу доказать, что Элкинс попал в какую-либо аварию, но я также не могу доказать, что ничего подобного с ним не случилось.

Мейсон задумчиво сказал:

— Особенность ведения дела таким образом, каким я веду нынешнее, заключается в том, что необходимо снискать симпатии присяжных. Они понимают, что я не желаю напрасно тратить их время. Они чувствуют, что, если уж я приступаю к интенсивному перекрестному допросу, значит, у меня есть на это серьезные основания, и они будут следить за каждым задаваемым вопросом с пристальным вниманием. Вот моя стратегия. Во всяком случае, она должна быть такой. После того, как я пропустил всех свидетелей без задержек, рассматривая их показания как вводные и второстепенные, сам факт, что я крепко вцеплюсь в Элкинса на перекрестном допросе, произведет на жюри огромное впечатление.

— А потом ты все-таки вызовешь Сибил Харлан?

— Это зависит от того, что мне удастся выжать из Элкинса, — ответил Мейсон. — Если я смогу вызвать в мозгах присяжных серьезные подозрения против Элкинса, может быть, мне удастся отвертеться от того, чтобы вызывать на свидетельское место подзащитную. Шанс, конечно, один из ста.

— Не хотел бы я оказаться на твоем месте, — сказал Пол Дрейк. — Не нравится мне это дело.

— Мне тоже, — признался Мейсон. — Но если ты играешь в карты, то тебе часто приходят взятки, которые тебе не по душе. Но это еще не повод, чтобы с отвращением бросать карты на стол, даже не пытаясь их как-то разыграть. Надо извлекать все возможное из каждой ситуации… Ты раскопал что-нибудь относительно стрелкового дела, Пол?

— Что ты имеешь в виду?

— Я просил тебя разузнать, кто из вовлеченных в дело лиц умеет хорошо стрелять, а кто нет.

Дрейк открыл блокнот.

— Если тебе нужен список лиц, способных промахнуться по Джорджу Латтсу с расстояния в три метра, то вот он. Причем очень короткий. Пальцев одной руки хватит, чтобы перечислить.

— И кто в нем?

— Во-первых, Езекия Элкинс. Он вообще никогда не стрелял из револьвера. Во-вторых, твоя клиентка. Одной из своих подруг она как-то сказала, что закрывает глаза, когда давит на спусковой крючок. Ну и, если ты захочешь включить в список подозреваемых Рокси Клаффин, то она тоже плохой стрелок или, по крайней мере, считается таковой. Предполагалось, среди всего прочего, что Энрайт Харлан должен был обучить ее стрельбе. По всей видимости, у нее со стрельбой было плохо. В другом списке — Реджерсон Неффс, который, как он хвастал, прекрасно стреляет из ручного оружия или, по крайней мере, стрелял в юности. У нас есть Энрайт Харлан — действительно отличный стрелок. Мы имеем Герберта Докси, который нахватал кучу медалей за пистолетную стрельбу. Ну и Клайва Ректора, заявляющего, что он отменно стреляет.

Мейсон вскочил на ноги и принялся мерить комнату шагами.

— Как?.. — сказал он. — Каким образом Латтс узнал, что меня наняла миссис Харлан? А, Пол?

Дрейк пожал плечами.

— Это один из самых темных моментов в деле. Очевидно, Латтс получил информацию от своего человека в банке. Когда он отправлялся на ленч с Докси, он не имел об этом ни малейшего понятия. То есть до тех пор, пока они не сели за столик. А потом его вдруг озарило, он отправился в телефонную кабинку здесь же, в ресторане, и кому-то позвонил — предположительно тому типу из банка.

— Мне это не нравится, — угрюмо заявил Мейсон. — Это нарушение банковской этики.

— Знаю. Но такое временами случается.

Мейсон продолжил нервно расхаживать по комнате.

— Шеф, — жалобно сказала Делла Стрит, — я вижу, ты намерен расхаживать всю ночь, пытаясь свести концы с концами.

С непроницаемым, как гранитная глыба, лицом Мейсон ответил:

— У нас есть куски мозаики. Одни куски стыкуются с другими, некоторые выпадают… Я буду подбирать их до тех пор, пока не получу ясную и цельную картину. Что там слышно от твоих ищеек, Пол? — спросил он Дрейка. — Что делает Рокси Клаффин?

— Злорадствует. Она сейчас на вершине мира, а Энрайт Харлан при ней, как баран на заклание. Возможно, Рокси планирует сдать свой дом внаем. Она проводит генеральную уборку и чистку. Собрала всякий старый хлам, вывезла его на свалку и выбросила.

Глаза Мейсона сузились.

— Что за хлам?

— Старые пустые банки из-под краски, сломанный чемодан, табуретка, несколько старых шин, несколько порванных брезентовых мешков и ящик всякого железного лома…

— Где все это?

— На свалке. Ей-богу, ничего интересного. Мой человек видел все это, когда она грузила старье в машину, а когда вывалила на свалке и уехала, он подошел и осмотрел.

— Доставь сюда этот хлам, — приказал Мейсон. — Весь. Полностью. Где твой человек?

— Отдыхает. Я, конечно, могу его вызвать…

— Черт возьми, Пол, — сказал Мейсон, — в таком деле, как это, мелочей не существует. Соберите этот мусор и доставьте сюда как можно быстрее.

Дрейк взглянул на часы и глубоко вздохнул:

— Ладно.

— Что там с этими шинами? Почему она их выбросила?

— Скорее всего, она просто чистила свой гараж. Она выбросила много всякого дерьма…

— Мне нужен этот хлам! Пол, поднимай своих людей. Я хочу видеть каждый выброшенный предмет.

— Так твоя контора превратится в грязный гараж, — безнадежным тоном сказал Дрейк.

— Именно этого я и хочу. Ты доставляешь мусор сюда, а мы с Деллой пока пойдем перекусим. Встретимся, скажем, в девять часов.

— Сегодня?

— Когда же еще, — нетерпеливо бросил Мейсон. — Завтра утром, что ли?

— Ну, не знаю, — уныло ответил Дрейк.

— Теперь знаешь. Давай-давай, — сказал Мейсон и повернулся к секретарше: — Идем, Делла.

Двумя часами позже Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк мрачно глядели на стоящего перед ними унылого детектива.

— Что вы имеете в виду, говоря, что ничего не нашли? — спрашивал Мейсон.

Детектив Блантон отвечал:

— Имею в виду то, что сказал. На том месте ничего нет.

— Значит, это было не то место.

— Место было то. Совершенно точно.

— Откуда вы это знаете?

— Оттуда же, откуда я знаю, что это, например, ваш офис.

— Что это была за свалка?

— Милях в трех от ее дома расположен старый овраг. Его и используют как свалку, забивая всяким мусором. Он не является официальной городской свалкой, но люди, живущие вокруг, используют его именно так. И довольно давно.

— Что туда обычно сбрасывают?

— Жестянки из-под консервов, коробки… хлам.

— Что делала миссис Клаффин сегодня днем?

— Ну, примерно в половине восьмого, то есть… э-э… через полчаса после того, как поднялась, она открыла гараж, и я видел, что она начала там приборку. Я подогнал свою машину так, чтобы наблюдать в бинокль.

— И что вы видели?

— Она загружала в машину разные вещи.

— Куда она их загружала?

— В багажник.

— Вы хорошо их рассмотрели?

— Тогда не очень… а после видел близко.

— Когда?

— Уже на свалке, когда миссис Клаффин уехала. Я следовал за ней, соблюдая все меры предосторожности, чтобы она меня не засекла. Когда она поехала к свалке, я отправился за ней.

— И что?

— Я проехал по дороге около мили, припарковался и продолжил наблюдение при помощи бинокля. Я видел, как миссис Клаффин выбрасывала вещи, как садилась в машину. Она уехала домой. Вообще-то мне надо было последовать за ней, но я решил, что будет лучше, если я гляну, что она там выбросила. Поэтому я поехал на свалку.

— Вы хорошо все осмотрели?

— Конечно. Именно это я пытаюсь вам сказать, мистер Мейсон. Я подошел и все внимательно осмотрел.

— И что там было?

— Несколько старых шин, несколько картонок явно от упаковочных коробок, моток старого провода и разный металлический лом. Была табуретка, хорошая еще табуретка, и несколько порванных брезентовых мешков.

— Расскажите про мешки.

— Когда-то это были очень хорошие мешки — в банках в таких мешках хранят деньги. Мешки были разрезаны по бокам. И еще там была коробка со старыми железками.

— Что за железки?

— Болты, гайки. Всевозможные железяки. Был даже кусок стального поручня, какое-то колесо и… Словом, что-то около пары сотен фунтов металлолома.

— Она не смогла бы затащить коробку такого веса в машину.

— Так я же и говорю, мистер Мейсон. Она просто использовала коробку, чтобы избавиться от хлама. Сначала поставила коробку в багажник, потом по частям заполняла ее. А на свалке картонкой, как лопатой, выбросила мусор из коробки, а потом и саму коробку. Возможно, мистер Мейсон, я что-то недосмотрел, но ведь мне было сказано следить за миссис Клаффин. Так что я не мог потратить слишком много времени на этой свалке. Я сделал заметки в блокноте и поехал за ней. Засек ее уже около дома.

— Со свалки она отправилась прямо домой?

— Да. Я засек ее машину и не выпускал из виду, пока она не отправилась в суд. Я заступил в четыре утра и работал до полудня, пока меня не сменили. Составил отчет и в нем описал этот мусор — старые шины и прочие штуки.

— Самое существенное во всем этом деле — мусор-то пропал, — заметил Мейсон.

— Может, это и не имеет такого значения, мистер Мейсон. Все это железо в коробке — оно чего-то да стоило. Понимаете, ей не было нужды самой тащить все это на свалку и выбрасывать. Она могла вызвать скупщика старья, и тот охотно избавил бы ее от ненужного хлама, да еще и приплатил бы. Табуретка, например, была совершенно целая. Да и все эти болты и гайки еще можно было использовать…

— Но, — сказал Мейсон задумчиво, — старых шин нет, и всего остального тоже. Нам необходимо понять почему.

— Сожалею, — сказал Блантон, — но меня послали следить только за миссис Клаффин, поэтому…

— Все в порядке, — успокоил его Мейсон. — Хотя, конечно, вам следовало сразу же позвонить Дрейку. Когда возникает что-то необычное… Пол, добавь еще пару человек, чтобы они наблюдали за миссис Клаффин. Я хочу знать все, что она делает. И я хочу, чтобы мне сразу об этом сообщали. Вы должны информировать меня немедленно. Если меня нет, сообщайте Делле, она сможет мне передать словечко, даже если я выступаю в суде. Чем бы я ни был занят, я хочу, чтобы меня сразу же ставили в известность.

Дрейк кивнул.

— Я займусь этим прямо сейчас.

Мейсон повернулся к Делле Стрит.

— Делла, — сказал он устало, — иди-ка ты домой. Завтрашний день может оказаться самым катастрофическим в моей адвокатской карьере.

Дрейк и Блантон ушли. Делла Стрит выключила свет над письменными столами, наклонилась над адвокатом и заглянула в его усталые глаза.

— Ты же не виноват, шеф, — сказала она. — Если бы миссис Харлан не пыталась так по-глупому замести следы до того, как позвонила тебе, то…

— Я знаю, — сказал Мейсон, — но… Но ответственность теперь на мне.

— Я так понимаю, что ты намерен оставаться здесь и всю ночь расхаживать по конторе, обдумывая ситуацию?

— Я не могу позволить себе такой роскоши — тратить время на сон, когда загадка не разрешена.

— Но что толку биться головой о каменную стену?

— Делла, а может, я найду пробоину в этой стене? — сказал Мейсон. — Почему исчез выброшенный хлам?

Делла Стрит сказала:

— Если ты останешься, то и я останусь.

— Нет, Делла, тебе надо поспать.

Она подошла к нему поближе.

— У тебя могут появиться какие-нибудь мысли, которые надо будет записать.

Мейсон обнял ее.

— Что бы я без тебя делал, Делла? Ты принимаешь все так же близко к сердцу, как и я.

— Если она виновата, ты ничего не сможешь поделать.

— Я знаю, — сказал Мейсон. — Но твоя преданность и неизменная вера в меня успокаивают.

— Они всегда с тобой, шеф, ты это знаешь.

Мейсон поцеловал ее. Она обхватила руками его шею.

— О, шеф, хотела бы я…

Она не договорила — тело Мейсона вдруг напряглось.

— Что такое? Что случилось?

— Одна мысль… Этот исчезнувший мусор… Делла, это очень важно!

— Понимаю, — тоскливо произнесла девушка, — клиент прежде всего.

Мейсон потрепал ее по плечу и быстро отошел к своему столу.

— Конечно, клиент прежде всего, Делла. Для того и существует адвокат. Садись вот в это кресло. — Голос Мейсона звенел от возбуждения. — Бери блокнот, делай список вопросов. Когда химик начинает анализировать незнакомое вещество, он прибегает к различным тестам, чтобы вычленить базисные ингредиенты, входящие в это вещество. Другими словами, он задает существенные вопросы. Почему бы и нам наконец не начать задавать вопросы по существу?

Делла сказала:

— Полагаю, шеф, когда ты соберешься жениться и по пути в церковь тебе придет в голову какая-нибудь идея насчет текущего дела, бедной невесте придется долго дожидаться на ступенях храма, пока ты не вернешься из зала суда. Валяй, мой карандаш готов к бою. Что там у тебя за вопросы?

— Исчезнувший хлам, — ответил Мейсон. — Почему он исчез?

Карандаш Деллы Стрит застенографировал вопрос в блокноте.

Мейсон начал свою обычную пробежку по комнате. Быстрым шагом. От стены до стены.

— Это исчезновение — ключ ко всему делу. Это именно та важная зацепка, которой мы так жаждали. Почему исчез хлам? — повторил он.

— Ну, — сказала Делла, — ясное дело, не потому, что отрастил ноги и убежал.

— Точно, — отозвался Мейсон. — И мы знаем, что Рокси Клаффин не возвращалась и не забирала его.

— Откуда мы это знаем?

— Потому что за ней следили, — пояснил Мейсон. — Что в таком случае означает это исчезновение, Делла?

Она молча наблюдала, как Мейсон меряет комнату шагами.

— А вот еще вопросы, Делла. Записывай. Из револьвера было сделано три выстрела. Две пули найдены. Третья — нет. Куда была выпущена третья пуля? И почему третья пустая гильза — от того патрона, в котором и находилась эта загадочная пуля, — отличается маркой от остальных патронов в барабане? Еще вопрос. Латтс получил информацию, связывающую мою покупку акций с именем Сибил Харлан, от своего человека в банке. Но откуда это узнал Энрайт Харлан? Он говорит, что миссис Клаффин услышала об этом от миссис Докси. Но миссис Докси все отрицает… Напечатай этот список вопросов, Делла, — сказал Мейсон возбужденно. — Он должен у меня быть. Мы начнем прокручивать все возможные варианты ответов, пока факты не будут подогнаны друг к другу так, что комар носа не подточит. Делла, мы напали на след чего-то весьма интересного!

Его возбуждение передалось секретарше. Она сорвала кожаный футляр с пишущей машинки и вставила лист бумаги. Ее пальцы запорхали над клавишами.

Мейсон с выражением крайней сосредоточенности на лице продолжал расхаживать по комнате. Внезапно он схватил телефонную трубку, набрал номер Пола Дрейка и сказал:

— Пол, добудь где-нибудь четырехколесную тележку из тех, на которых коридорные в гостиницах развозят багаж. Сними колеса, удали с осей всю смазку, а вместо нее нанеси канифоль или что-нибудь вроде того. Мне надо, чтобы каждое колесо не просто скрипело, а визжало так, чтобы небесам было тошно. Потом нагрузи тележку какими-нибудь картонками, обязательно положи табуретку и добавь пару сотен фунтов всяких гаек, болтов и прочих железок. Накрой все это дерюгой и будь готов по моему сигналу закатить тележку в зал суда во время завтрашнего заседания. Не спрашивай, зачем. Просто подготовь все, как я сказал.

Мейсон широко улыбался, когда вешал трубку.