Перри Мейсон сидел в комнате для свиданий, а напротив него, отгороженная барьером, улыбалась Сибил Харлан.

— Ну, — сказал Мейсон, — вы не выглядите девочкой, попавшей в беду.

— Я счастлива, как птичка.

— Через пятнадцать минут, как только прокурор заполнит бумаги, вам будет предъявлено обвинение в убийстве.

— И что тогда?

— Тогда вы будете привлечены к суду и будет назначена дата предварительного слушания.

— А что произойдет на этом предварительном слушании?

— Дело будет изложено мировому судье, который должен определить, есть ли повод в чем-то вас заподозрить. Если судья убедится, что было совершено преступление и что есть серьезные основания считать вас к нему причастной, он отдаст приказ задержать вас и передаст дело в верховный суд. После чего окружной прокурор передаст туда всю информацию, и вы предстанете перед судом присяжных.

— Ну и?..

— Все зависит от таксиста. Поначалу-то делом будет заниматься окружной прокурор.

— Вы имеете в виду предварительное слушание?

— Да.

— И вы можете расстроить обвинение?

— Если вы будете держать язык за зубами, то, думаю, да.

— Я его и так держу за зубами. Потому я и здесь. Окружной прокурор заявил мне, что если я убедительно объясню, что я делала там, на дороге, и каким образом попала в это такси, то он не будет выдвигать никаких обвинений против меня. Иначе он вынужден дать делу ход.

— И что вы решили?

— Я сладко улыбнулась ему в ответ и сказала, что мой адвокат вряд ли одобрит, если я начну отвечать в его отсутствие.

— А сейчас, когда вы вызвали меня, ваш муж не заподозрит, что именно вы поручили мне выкупить акции?

— Не думаю. Мне кажется, я все ловко обставила, мистер Мейсон. Энни даже рассказал о совете директоров и о том, что вы там делали и говорили. Он был очень зол на вас, я же сказала, что вы — отличный адвокат и что если бы я попала в беду, то обратилась бы именно к вам. Так что, когда нагрянула полиция, я заявила, что мне не нравится, как со мной обращаются и что я должна увидеть адвоката прежде, чем скажу хоть слово. Тогда Энни сказал: «Обратись к Перри Мейсону, дорогая». И я ему ответила: «Так и сделаю». — Сибил широко улыбнулась.

— А как прошла пятая годовщина?

Ее глаза затуманились.

— Он снова мой, мистер Мейсон.

— Не хотите рассказать поподробней?

Сибил кивнула.

— Все произошло так, как я и надеялась, — сказала она. — Рокси дурила голову Энни томными вздохами и взглядами, но с той минуты, когда создалось впечатление, что Энни втянул ее в сделку, которая может завершиться судебным иском и прочими неприятностями, тут же проявилась истинная натура этой чертовки. Она потащила Энни к своему адвокату, а тот допустил ошибку, начав запугивать, — мол, он во всем виноват, клиентка действовала по его совету. Эта стерва Рокси только кивала в знак согласия, и вся ее эгоистическая интриганская душонка была видна как на ладони. Энни испытал к ней такое отвращение, что теперь не скоро захочет ее видеть.

— И что потом?

— А потом он вернулся домой, ко мне, испытывая страстное желание во всем покаяться и быть прощенным.

— И?

— Я не дала ему ни малейшего шанса признаться и покаяться, — заявила Сибил Харлан. — Я же вам говорила, что женщина никогда не должна прощать мужу его неверность. Это ставит обоих в неловкое положение. Она просто ничего не должна знать о его изменах. Я сказала Энни, что, мол, я все понимаю — когда ведешь деловые переговоры с дамочками типа Рокси, приходится использовать мужское обаяние, тут ничего не поделаешь. А после я улыбнулась и спросила, помнит ли он, как мы впервые встретились. И внезапно я превратилась в воплощенное обаяние, а Рокси Клаффин — в головную боль.

— А как вы объяснили ему про меня?

— Ничего не пришлось объяснять. Энни рассказывал мне про вас и про то, что вы делали и говорили на собрании директоров. А я просто лежала в его объятиях, гладила его волосы и позволяла ему изливать свои неприятности. И Энни сказал еще, что, по словам адвоката Рокси, вы самый хитроумный и дьявольски изобретательный адвокат во всей Калифорнии. Ну, я и сказала: «Что ж, прекрасно. Если я когда-нибудь попаду в беду, обязательно обращусь к Перри Мейсону». А Энни ответил: «Ты никогда не попадешь в беду, но если это случится, то это тот человек, который нам будет нужен».

Так что когда заявились полицейские и стали задавать вопросы насчет револьвера, а потом допрашивать меня и… когда они нашли эту квитанцию в моей сумочке… Мистер Мейсон, может, все-таки зря я ее сохранила? Может, лучше было уничтожить ее?..

— Нет-нет, — заверил Мейсон, — все правильно. Я хотел, чтобы все получилось именно так. Расскажите мне про револьвер.

— Ну, тут все правильно, это один из револьверов Энни.

— Это тот револьвер, который лежал в вашей машине, в «бардачке»?

— Очевидно, он.

— Вы взяли его из коллекции Энни?

— Он сам мне его дал.

— Ну, а как револьвер попал на место преступления?

— Тут может быть только один ответ — его подбросил человек, который взломал отделение для перчаток в моей машине.

— Когда?

— Это могло быть только после… в общем, после. Я могу сказать только одно, мистер Мейсон: Джорджа Латтса убили не из этого револьвера.

— Но баллистическая экспертиза дала положительный результат.

— Баллистическая экспертиза ошибается.

— Откуда вы знаете, что Латтс убит не из этого оружия?

— Я… я в этом уверена. Вы можете смело построить защиту на опровержении показаний баллистической экспертизы. Их доводы построены на песке. Это не тот револьвер.

— Эксперты могут идентифицировать оружие и пули со стопроцентной точностью, — сказал Мейсон.

— Мне это безразлично. Они могут блефовать, пытаясь выжать из меня признание. Я гарантирую вам, что это не тот револьвер, из которого был убит мистер Латтс.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — А теперь трудный вопрос. Смотрите мне прямо в глаза.

— Я смотрю.

— Это ваш муж убил Латтса?

— Господи, нет, конечно!

— Откуда вы знаете, что не он?

— Он не способен на такое… Да и, кроме того, когда мы с Латтсом были в доме, Энни и Рокси ехали на встречу с адвокатом.

— Вы уверены?

— Конечно. Энни говорил мне об этом. У них была назначена встреча с Артуром Хаганом. Адвокат был занят в суде весь день, но сказал, что примет их после пяти часов. Кстати, когда я была там, на холме, я видела, как Энни поднимается к миссис Клаффин. То есть я думаю, что это был он. Кто еще мог быть в его автомобиле? Энни должен был заехать за Рокси и отвезти ее к адвокату.

— Но вы не видели, как он отъезжал?

— Нет.

— Рокси вы видели?

— Да. Она носилась по своему двору, и Энни посигналил ей, чтобы она поторопилась. Мой муж не любит, когда его заставляют ждать.

— И все же, вы видели их обоих?

— Да. То есть я видела Рокси и видела автомобиль Энни с кем-то, кто сидел за рулем. Я полагаю, это и был Энни.

— Насчет Рокси вы совершенно уверены?

— Да, конечно. Мне ли не узнать эту сучку. Интересно, как она сейчас себя чувствует? Сообразила уже, что раскрылась перед Энни и тем самым потеряла его?..

— Вполне возможно, — сказал Мейсон, — что чувствует она себя превосходно. Она знает, что вы задержаны в связи с убийством Джорджа Латтса, и ей в голову вполне может прийти идея помочь следствию в этом запутанном деле. И тогда вы будете выведены из игры на длительный срок, а ваш супруг останется в одиночестве, и она снова сможет запустить в него свои коготки.

— Его она уже никогда не сможет окрутить, — ответила миссис Харлан. — Энни не дурак. Он осознал, с кем имеет дело.

— Когда миссис Клаффин и ваш муж были у адвоката? Уточните.

— Думаю, что-то около пяти часов.

— Я просто пытаюсь выяснить, почему, если в деле замешан револьвер вашего мужа, полиция оставила мистера Харлана в покое.

— Потому что у него железное алиби. Он был в своей конторе до четырех с небольшим. Затем помчался за Рокси и повез ее к адвокату. У адвоката они пробыли до половины седьмого. Очевидно, мистер Мейсон, вы нагнали на них страха. Эта ваша придумка с иском за причинение косвенного ущерба просто восхитительна. Я так поняла, адвокат Рокси очень озабочен. Ну, а Рокси, та вообще впала в панику — ее взгляды на любовь очень либеральны, но этим ее вольнодумство и ограничивается. Когда речь идет о деньгах, эта стерва превращается в кремень.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Что вы сказали полицейским?

— Ничего.

— Ничего?

— Ровным счетом ничего.

— Не ответили даже на предварительные вопросы?

— Нет, почему же. Я сказала им, что была в салоне красоты — все равно они это установят. Тем более, что прислуга знала, где я нахожусь. Но, кроме этого, я им ничего не сказала. Я заявила, что была занята одним личным делом, про которое ничего не могу рассказать.

— Значит, даже о том, что…

— Мистер Мейсон, я не сказала им ничего!

— Правильно, — одобрил Мейсон. — И не говорите ничего, пока мы не выясним, где находимся и что за почва у нас под ногами… Хотя это может оказаться весьма неприятным делом.

— Ничего, — улыбнулась она. — Я переживу. Я теперь все переживу.

— Ладно, по-прежнему держите язык за зубами, а я сделаю все, что в моих силах.

Адвокат дал знак надзирательнице, что собеседование закончено, посмотрел, как уводили Сибил Харлан, прошел к телефону и позвонил в контору Дрейка Гарри Блантону.

— Я хочу знать, где были определенные личности в половине пятого вечера третьего числа. Сможете установить?

— Конечно. Это будет стоить денег, но я могу получить информацию, если это вообще возможно. Конечно, временами приходится полагаться на ничем не подкрепленное честное слово субъекта, отвечающего на вопрос, где он был.

— В этом случае я желаю точно знать, что нет никого, кто бы мог подтвердить его слова, — сказал Мейсон.

— Понял, — сказал Блантон. — Давайте имена, мистер Мейсон. Сделаем все, что в наших силах.

Мейсон извлек из кармана список.

— Герберт Докси, зять Джорджа С. Латтса, Рокси Клаффин, Энрайт Харлан, Езекия Элкинс, директор «Силван Глэйд Девелопмент Компани», Реджерсон Неффс, тоже директор, Клайв Ректор, еще один директор.

— Хорошо. Что-нибудь еще, мистер Мейсон?

— Пока хватит. Займитесь этим. Да, вот еще что: из револьвера, из которого был убит Латтс, стреляли трижды. Одна из пуль поразила Латтса в грудь. Постарайтесь выяснить, где были произведены два других выстрела.

— Вот по этому пункту, боюсь, мы пока ничего не сможем выяснить, — сказал Блантон. — У нас есть контакты и связи, но над этой задачкой бьется вся полиция.

— Что ж, постарайтесь натянуть полицейским нос, — сказал Мейсон и повесил трубку.