Мейсон посмотрел на часы. Прошло несколько минут после звонка миссис Харлан.

— Полагаю, надо поговорить с Докси: он уже должен начать волноваться. Мне бы хотелось предпринять кое-какие действия до темноты. Сожалею, Делла, но у тебя сегодня будет поздний обед. Соедини меня, пожалуйста, с Докси.

Делла кивнула, набрала номер и сказала в трубку:

— Алло, мистер Докси? Это снова мистер Мейсон.

— Привет, Докси, — сказал Мейсон. — Я ухожу домой. Были какие-нибудь вести от вашего тестя?

— Нет, — ответил Докси. — Я уже начинаю тревожиться. Мы каждый вечер обедаем ровно в семь. Это у нас незыблемая традиция, которую папаша Латтс никому и ничему не позволяет нарушать. Только раз или два, когда он вел очень важные деловые переговоры, которые никак не мог прервать, он звонил нам, что задерживается. Но нынешним вечером — ни звонка, ни его самого. Мы пообедали без тестя.

— Ну, думаю, все будет в порядке, и он объявится. Я…

— Да нет, мистер Мейсон, тут что-то не так. Боюсь, не попал ли он в автомобильную катастрофу или что-нибудь в этом роде. Такое опоздание не в его правилах. Он бы или сам пришел, или позвонил. Латтс прямо-таки фанатик, требует, чтобы обед подавали ровно в семь, секунда в секунду. В связи с этим у нас всегда были проблемы с прислугой. Он не желает понимать, что иногда случаются какие-то накладки, и не хочет слушать никаких оправданий по этому поводу.

— Что ж, — сказал Мейсон, — возможно, все еще уладится и объяснится. Я хотел увидеться с Латтсом, чтобы он показал мне северную границу участка. Он пообещал оказывать мне всяческое содействие. Я надеялся, что мы сможем обернуться до темноты.

— Да, конечно, я уверен, что он поможет вам. На него произвело глубокое впечатление то, что вы не торговались и что во время сделки были предельно тактичны по отношению к нему.

— Я очень заинтересован в этом осмотре, — сказал Мейсон. — Мне нужно сегодня же получить кое-какую информацию. А не могли бы вы проводить меня и показать, как идет разграничительная линия? День заканчивается, мы ведь перешли на летнее время…

— Ну… вы, конечно, знаете, где расположен участок?

— Я был там.

— Граница проходит как раз севернее здания. Вы можете увидеть одну из вех и…

— Было бы очень хорошо, если бы ее показали мне вы. Это не займет много времени. Я могу заехать за вами.

— Что ж, хорошо, — согласился Докси. — Ехать действительно не очень далеко. От моего дома можно добраться за семь минут. Вы знаете, где я живу?

— Да, я узнал адрес из телефонной книги.

— Прекрасно. Подъезжайте и посигнальте. Я сразу же выйду. И все же… Моя жена немного беспокоится.

— Позвоните в полицию и в госпитали. Если была автокатастрофа или другой несчастный случай, где-то это будет зарегистрировано.

— Да я уже и сам подумывал… Но пока что мне не хочется этого делать. Если жена услышит, куда я звоню, она совсем с ума сойдет от беспокойства.

— Может, Латтс сидит в своем офисе и не отвечает на звонки?

— Я туда заглядывал. Его там нет.

— Ну, не знаю, но, по-моему, волноваться пока рано, — подбодрил собеседника Мейсон. — Ваш тесть объявится рано или поздно. Я буду у вас… э-э… где-то через пятнадцать минут.

— Жду, — ответил Докси.

Мейсон повесил трубку и повернулся к секретарше:

— Что ж, Делла, тебе придется подождать и…

— Я еду с тобой. Тебе от меня так легко не отделаться. Я понадоблюсь, чтобы делать заметки.

Мейсон покачал головой.

— Но, шеф, пожалуйста, — взмолилась секретарша. — Тебе будет нужен кто-то, кто…

— Ты ведь знаешь, что произойдет, — сказал Мейсон.

— Да, и не желаю пропускать это зрелище. Не беспокойся, я ничего не выдам.

— Ну хорошо, — сдался Мейсон. — Захвати карандаши и блокнот. Будешь сидеть сзади и делать заметки по ходу разговора.

Они подъехали к дому, в котором жил Докси и который они нашли безо всякого труда. Это был большой особняк с белыми оштукатуренными стенами и крышей из красной черепицы. Типичная калифорнийская постройка в испанском стиле. У парадного крыльца росли две пальмы, от ворот ограды к дому вела бетонированная дорожка, пересекающая мягкий, бархатистый травяной газон. Мейсон дважды надавил на клаксон, дверь открылась, и на пороге возник Герберт Докси. Он обернулся, что-то сказал через плечо, закрыл за собой дверь и побежал к машине.

— От Латтса ничего? — спросил его Мейсон.

— Ни словечка. У нас у всех скверные предчувствия.

Мейсон представил Докси Делле Стрит.

— Может, вы желаете сесть вперед? — спросил ее Докси. — Я сяду сзади…

— Не надо, все в порядке, — перебил его Мейсон. — Садитесь рядом, мне нужно поговорить с вами. Проинформируйте меня поподробнее о делах компании.

— Боюсь, я не слишком много смогу вам рассказать, мистер Мейсон, — сказал Докси, усаживаясь на переднем сиденье. — Я думаю, вы знакомы с планами компании, то есть с планами, которые были у компании до сегодняшнего собрания директоров.

— А теперь что-то изменилось? — спросил Мейсон.

— Ну, — рассмеялся Докси, — мнения резко разошлись. Надеюсь, вы понимаете мое положение. Как секретарь компании я должен выдавать вам любую информацию, которую вы потребуете. Но в то же время я должен сохранять строгий нейтралитет.

— Я понимаю, — заверил его Мейсон, — и в полной мере ценю вашу любезность. Вы упомянули о расхождении во мнениях. И как же именно они разошлись?

— Видите ли, мистер Мейсон, сложилась весьма деликатная ситуация. Я… я не думаю, что могу вам рассказать больше, чем сказал, пока не поговорю с папашей Латтсом.

— Какова зарегистрированная стоимость всего пакета акций?

— Я… боюсь, это опять вопрос, по которому мнения расходятся.

— Какова зарегистрированная стоимость одной акции по отношению к сумме, вложенной компанией?

— О, весьма низкая, мистер Мейсон. Несомненно, гораздо ниже рыночной цены. Понимаете, компания совершила довольно странную сделку… А обстоятельства изменились таким образом, что первоначальная стоимость теперь имеет значение только с точки зрения бухгалтерии.

— Понятно, — сухо ответил Мейсон. — В последнее время были факты купли-продажи акций?

— Самой последней сделкой была ваша.

— А с тех пор не было? — настаивал Мейсон.

Докси колебался.

— В конце концов, — заметил Мейсон, — какая польза что-то скрывать от меня? Я полноправный акционер. Я имею право на информацию.

— Сегодня во второй половине дня были заключены кое-какие сделки по продаже, — уклончиво ответил Докси.

— И кто продавал?

— Один из оставшихся членов совета директоров.

— Кто покупал?

— Я… я… Это конфиденциальная информация, мистер Мейсон. Я…

— Официально она станет вам известной только по завершению трансфера?

— Полагаю, да.

— Трансфер уже завершен?

— А о каких акциях вы говорите, мистер Мейсон?

— Я имею в виду любые акции, которые были проданы или куплены сегодня, — вздохнул Мейсон. — Ну нельзя же быть таким буквоедом! Если вы хотите, чтобы у нас было нормальное сотрудничество, не пытайтесь скрывать от меня информацию.

— Я должен сотрудничать и с другими, — ответил Докси. — У меня сложное положение. Я нахожусь меж двух огней.

— И кто же по вас палит с другой стороны?

— Думаю, вы сами можете догадаться, мистер Мейсон.

— Ну хорошо, — устало сказал Мейсон, — давайте вернемся к сути дела. Как много записей о трансферах акций вы занесли в свою книгу после записи о моем утреннем трансфере?

— Одну, — ответил Докси.

— Кто участвовал в сделке?

— Папаша Латтс купил некоторое количество акций.

— У кого?

— У Реджерсона Неффса.

— Сколько акций было продано?

— В сертификате о трансфере, данные о котором я заносил в регистрационную книгу, говорится о трех тысячах акций.

— Сколько Латтс заплатил за них?

— Была приватная договоренность между покупателем и продавцом, и это не было отражено в сертификате.

— Между нами: Неффс ведь просто-напросто напыщенное ничтожество, не так ли? — доверительно спросил Мейсон.

Докси рассмеялся.

— Простите, — сказал он, — но корпорация платит мне не за то, чтобы я обсуждал личности членов совета с акционерами.

Мейсон искоса взглянул на Докси. Какое-то время они молчали, затем Докси поерзал на сиденье и сказал:

— Загорал сегодня — спина болит… Вы могли бы оказать мне большую любезность, мистер Мейсон.

— Каким образом?

— Рассказав, сколько вы заплатили за пай папаши Латтса.

— Зачем вам?

— Я смог бы тогда кое-что прикинуть… и предпринять.

— А не боитесь обжечь пальцы?

— Я рискну. Я знаю, что папаша Латтс… э-э… как бы это помягче сказать… ну…

— Вот именно, — подхватил Мейсон. — Жмот, каких мало. Он решил, что произошло нечто, благодаря чему акции теперь стоят гораздо больше, чем думают директора. И решил прикупить их побольше. Вот почему он и позабыл о сегодняшнем обеде.

— Ну, тесть, по крайней мере, мог позвонить Джорджиане, — раздраженно проговорил Докси.

— Джорджиана — это ваша жена?

— Да. Дочь папаши Латтса. Его зовут Джордж. Он хотел сына, но когда на свет появилась дочь, они назвали ее Джорджианой. Сгладили разочарование.

— Понятно…

— Но вы все еще не ответили на мой вопрос, — сказал Докси.

— Я сформулирую ответ так: я заплатил за пай папаши Латтса чертовски много.

— Ну да! — проговорил Докси с сарказмом. — Представляю себе картину: великий Перри Мейсон швыряет деньги направо и налево, покупая акции по невероятно завышенным ценам.

— Мы могли бы заключить сделку, — предложил Мейсон.

— Каким образом?

— У вас может оказаться нужная мне информация.

— Насчет чего?

— Латтс знает, кто является моим клиентом?

Докси бросил на Мейсона быстрый взгляд, поколебался и сказал:

— Думаю, знает.

— А вы?

— Я — нет.

— А как он смог узнать?

— Не знаю. Возможно, проследил по чеку, который ваш клиент дал вам для того, чтобы расплатиться. У него есть свой человек в банке, который ему многим обязан. Вот все, что мне известно. Теперь ваша очередь.

Мейсон секунду помолчал и сказал:

— Я заплатил за принадлежащие Латтсу две тысячи акций тридцать две тысячи семьсот пятьдесят долларов.

Докси посмотрел на Мейсона как на человека, надевающего ласты, чтобы нырнуть в воды Атлантики с верхней палубы «Куин Мэри».

— Вы заплатили… сколько? — переспросил он.

— Вы меня слышали.

— Боже мой, мистер Мейсон! Это же… черт… если бы вы мне сказали, я бы купил вам весь пай по восемь долларов за штуку! Я мог бы купить даже по семь!

— Вот в этом-то все и дело, — ответил Мейсон. — Я же сказал, что заплатил за акции чертовски много.

— Но почему?!

— А вот это я не имею права обсуждать. Но вы, конечно, можете выдвигать гипотезы.

— Вы хотите сказать, что вы хотели… хотели вывести папашу Латтса из корпорации? Из совета директоров?

— Но ведь он тут же восстановил свой пай, даже с избытком, не так ли?

— Да, конечно. Но в промежутке между сделками он все же был выведен из совета в соответствии с уставом. Сдается мне, мистер Мейсон, у вас какая-то очень сложная и хитрая игра, цель которой — полный контроль над всей корпорацией.

Мейсон ухмыльнулся и крутанул рулевое колесо. Машина съехала с шоссе на ухабистую дорогу, ведущую к земельным владениям «Силван Глэйд Девелопмент Компани». Еще один резкий поворот Мейсон сделал у подножия холма. Когда машина поднялась на вершину, Докси возбужденно воскликнул:

— Мистер Мейсон! Это автомобиль папаши Латтса! Он здесь!

— Прекрасно, — ответил адвокат. — Очень удачно получилось. Я хочу с ним поговорить.

— Не могу понять, почему он не приехал домой, — сказал Докси. — Однако у меня камень с души свалился, раз с ним все в порядке. Полагаю, он обдумывает какое-нибудь совершенно новое деловое решение. В этом он промаху не даст.

В голосе Докси были смешаны восхищение и ревнивая зависть.

Мейсон заглушил мотор. Они с Докси выбрались наружу.

— А ты, Делла, можешь подождать нас здесь, — небрежно сказал Мейсон.

— Мы сейчас вернемся, мисс Стрит, — заверил Деллу Докси.

— Как мы попадем внутрь здания? — спросил Мейсон.

— Дверь вообще-то запирается, но у папаши Латтса есть ключи.

Докси попробовал дверь.

— Не заперта, — сказал он. — Идемте.

— Ну и грязища, — прокомментировал Мейсон.

— Жильцы знали, что дом предназначен на снос, — пояснил Докси, — поэтому они просто съехали и оставили весь хлам.

— Крикните Латтсу. Он услышит и спустится, — предложил Мейсон.

— Ему это может не понравиться. Существуют, знаете ли, некоторые протокольные условности в отношениях между тестем и зятем, — ухмыляясь, сказал Докси. — Лучше я поднимусь и посмотрю, что он делает.

— Темновато там, — посочувствовал Мейсон. — Хотя и летнее время, а уже поздно. Будьте осторожны.

— Да нет, все видно, — ответил Докси, ступив на лестницу.

Поднявшись до пролета, ведущего со второго этажа на третий, он внезапно остановился.

— В чем дело? — спросил Мейсон.

— Идите… идите сюда, — хрипло произнес Докси.

— Что-то случилось?

— Поднимайтесь!

Мейсон поднялся и увидел Докси, склонившегося над телом Латтса.

— Боже мой! — воскликнул Мейсон. — Что произошло? Сердечный приступ? Сколько времени он тут лежит, как вы думаете?

Докси зажег спичку, защищая глаза ладонью от яркого света.

— Посмотрите — кровь! У него рана в груди!

— Пощупайте пульс!

Докси согнулся над телом и после паузы сказал:

— Мертв. Тело уже начало остывать. На ощупь оно… ну, вы понимаете… мертвое.

— Проклятье, — выдохнул Мейсон. — Надо известить полицию.

— Может, перевернуть его?.. А то голова…

— Ничего не трогайте. Больше не прикасайтесь к телу. Вызовите полицию.

— Боже мой! — воскликнул Докси. — Ну и дела! Что же мне теперь делать? Как я об этом скажу Джорджиане? Мы можем взять его машину. Вы поведете свою, а я его и…

— Вы не понимаете — все должно остаться в точности так, как есть, — твердо сказал Мейсон. — Ни к чему не прикасайтесь. Слышите — ни к чему! Я останусь здесь и прослежу, а вы берите мой автомобиль, спускайтесь с холма и вызывайте полицию.

— Может, я останусь, а вы поедете…

— Нет, — ответил Мейсон. — Полиции не нравится, когда я им сообщаю, что обнаружил труп.

— Но… вы и я…

— Да, конечно, — перебил его Мейсон, — в этом деле я буду постоянно рядом с вами. Но труп обнаружили вы, и вы должны информировать полицию.

— Подождете здесь?

— Я буду дожидаться вас именно на этом месте. Объясните мисс Стрит, что произошел… несчастный случай.

— Она могла бы пересесть в машину Латтса и…

— Полиции это не понравится, — покачал головой Мейсон. — Ей нужен автомобиль для осмотра. Они будут искать отпечатки пальцев. Идите, вызывайте полицию. Я подожду.

— Хорошо, — отозвался Латтс, — а в какой департамент мне позвонить?

— Звоните просто в полицию и скажите тому, кто поднимет трубку, что дело срочное и речь идет об убийстве. Они вас живо соединят с кем надо.

— Хорошо. А… как вы думаете, может, мне и Джорджиане позвонить?

— Я бы пока повременил, — мягко сказал Мейсон.

Докси кивнул и поспешил вниз по лестнице. Спустя несколько секунд Мейсон услышал, как заводится мотор, потом звуки двигателя замерли вдали.

Мейсон прошел к дверному проему, где и остановился.

Докси вернулся минут через десять, и вскоре Мейсон услышал звук полицейской сирены — машина полиции ехала вслед за машиной Докси. Адвокат вышел из дома.

Докси вылез из машины. Один из полицейских с рацией через плечо подскочил к Мейсону.

— Здравствуйте, мистер Мейсон. А как вы оказались замешаны в этом деле?

— Никак, — ответил Мейсон. — Я всего лишь сторожил тело до вашего приезда.

— Я не то имел в виду.

— Ну, а я имел в виду именно это.

Полицейский мрачно посмотрел на него, включил фонарик и вошел в дом. Второй полисмен стал в дверях, заложив руки за спину и обводя окрестности суровым взглядом из-под насупленных бровей.

— Да, убийство, совершенно точно, — донесся изнутри голос первого.

Мейсон слышал, как еще один полицейский в машине связывался с кем-то по радио.

— Так что вам об этом известно? — спросил первый полицейский, появляясь в дверном проеме.

— Расспросите лучше его, — Мейсон ткнул большим пальцем в сторону Докси. — Он родственник убитого. И он обнаружил тело.

— Я ни к чему не прикасался, — сказал Докси. — Я хотел уложить тело поудобнее, но мистер Мейсон велел ничего не трогать.

— Это правильно. Кем приходился вам покойный?

— Тесть.

— Возраст?

— То ли пятьдесят четыре, то ли пятьдесят пять.

— Где он проживал?

— С нами.

— Откуда вы знали, что он здесь?

— Я не знал. Мы приехали сюда по другому делу и увидели его машину.

Полицейский продолжал расспрашивать Докси, пока не прибыла машина из отдела по расследованию убийств.

— Так-так-так, — сказал сержант Холкомб. — Нет, вы только посмотрите, кто тут у нас! Посмотрите, кто обнаружил очередного жмурика!

— Не я, — поспешно заверил Мейсон.

— Так что же вы тут делаете?

— Осматриваю недвижимость.

— Ага, и для вас это явилось огромным сюрпризом, — сказал сержант Холкомб.

— Совершенно верно.

— Вам бы эти слова вырезать на резиновом штампе… или записать на портативном магнитофоне, чтобы вы могли прокручивать эту ленту снова и снова. Это сильно уменьшило бы износ ваших голосовых связок, — посоветовал сержант Холкомб.

— А вы бы лучше заглянули в здание и осмотрелись, а кроме того, пообщались бы вот с этим джентльменом. Это он обнаружил тело, — пояснил Мейсон.

— Ага, понял, — фыркнул сержант Холкомб. — На этот раз вы организовали все чуточку иначе.

Мейсон прошел к своей машине и забрался внутрь.

— Нужны какие-нибудь заметки? — спросила Делла Стрит.

— Нет, не сейчас. Докси позвонил жене?

— Нет. Он звонил только в полицию. Они ему велели ждать у телефонной будки и сообщили, что высылают радиофицированную машину.

— Отличная работа.

Сержант Холкомб и еще два детектива из отдела по расследованию убийств проследовали в дом, оставив на страже одного из полицейских с рацией. Спустя какое-то время Холкомб вышел из здания, коротко переговорил с полицейскими и подошел к машине Мейсона.

— И что вы там нашли? — спросил адвокат.

— Как вы здесь оказались, Мейсон?

— Представляя интересы своего клиента.

— Кто этот клиент?

Мейсон пожал плечами.

— Мы же все равно узнаем.

— Валяйте. Это ваше право и ваш долг. Мой долг — защищать своего клиента.

— За каким чертом вы сюда явились?

— Я приехал сюда уточнить границы земельного участка. Это вас устраивает?

Сержант Холкомб внимательно посмотрел на него, сказал: «Нет!» — и резко повернулся.

Мейсон кивнул Докси.

— Поехали, — сказал он. — От нас они уже получили всю возможную информацию.

— Я в этом не уверен, — заявил сержант Холкомб, снова поворачиваясь к Мейсону.

— А я уверен. Мы ответили на все ваши вопросы, не так ли?

— Могут появиться новые.

— Когда появятся, свяжитесь с нами, — посоветовал Мейсон. — Так вы едете, Докси?

Тот вопросительно глянул на полицейских и сказал:

— Да… думаю, да.

Он забрался в машину.

— Я отвезу вас домой, — Мейсон завел мотор, — и вы сможете лично сообщить своей жене печальную новость. Это лучше, чем по телефону.

Докси кивнул, высморкался в платок, украдкой вытер уголки глаз.

— Я окажусь бессовестным лжецом, если стану утверждать, что с папашей Латтсом было легко общаться. Он был просто невыносим, но тем не менее я его любил и… Бедняга!

— Это не могло быть самоубийством? — спросил Мейсон.

— Боже мой, нет! То есть я так не думаю. Он был в самом хорошем настроении, когда продал вам свой пай. Потом он решил восстановить пай, купить новые акции взамен проданных, и когда он это проделал, пришел в еще лучшее настроение, ибо прилично наварил на сделках.

— Но, может, он трезво обдумал ситуацию, — предположил Мейсон, — и решил, что лучше было бы не менять статус-кво?

— Нет, это не похоже на папашу Латтса. Его всегда заводили подобные вещи. Он просто никак не мог взять в толк, зачем вам понадобился его пай. И чем больше он это обдумывал, тем больше заводился. Он ведь прирожденный игрок. Его задевало то, что он не понимал происходящего. Он чувствовал, что где-то в глубине идет некая потаенная игра и что за всем этим стоят большие деньги… ну, вы понимаете… и он не желал упускать возможность самому войти в игру.

— А вообще его дела были в порядке? — спросил Мейсон. — Может, у Латтса были какие-нибудь денежные проблемы?

— Да ничего подобного! Он же миллионер. Да, он игрок, но играет всегда очень аккуратно, никогда не зарывается… не зарывался…

— Что ж, — сочувственно произнес Мейсон, — примите соболезнования. Вам еще придется объясняться с женой… Она любила его?

— По-своему, они оба очень любили друг друга. Но они… ну, вы знаете — схожие темпераменты и все такое. Стычки у них были постоянно, но, мне кажется, они и это друг в друге любили. Джорджиана будет убита этим известием.

— А она является пайщиком?

— Нет. Папаша Латтс говорил, что, когда умрет, все достанется ей, но пока жив, он намерен сам контролировать каждый цент. Таков он был — вечно шутил насчет родителей, потворствующих своим детям, а потом, как король Лир, остающихся ни с чем. Это трудно объяснить. В моем пересказе это не звучит шуткой, но папаша Латтс и Джорджиана всегда подтрунивали друг над другом таким образом. Ей будет ужасно его недоставать.

— Да, это страшный удар, — согласился Мейсон.

Докси снова высморкался и отвернулся к окошку.

Мейсон остановился у первой же станции технического обслуживания, где был телефон.

— Я на минутку, — сказал он Докси.

Он набрал номер конторы Пола Дрейка.

— Пол, ты все еще контактируешь с репортерами, которые занимаются криминальными делами?

— Конечно, — ответил Дрейк, — а что такое?

— Человек по имени Джордж Латтс был убит в заброшенном доме, расположенном на участке, который принадлежит одной компании по торговле недвижимостью. Я хочу знать все подробности по мере их поступления в полицейское управление. Я, в частности, хочу знать, из какого оружия стреляли, стоял ли убитый в момент выстрела, долго ли он жил после того, как в него попали, направление, в котором производился выстрел, и нет ли у полиции подозрений, что в деле замешана женщина.

— Что-нибудь еще? — спросил Дрейк саркастически.

— Конечно, — подтвердил Мейсон. — Я хочу также все остальное, и быстро.

— Что ж, — ответил Дрейк, — остальное уже есть.

— Тогда поспеши, Пол. Мне некогда.

— Звонила миссис Харлан. Сказала, что хочет передать тебе послание. Мол, все сработало отлично, третий угол треугольника заставил ее мужа перейти в глухую оборону. Рокси и муж миссис Харлан посещали адвоката Рокси, и муж наконец сообразил, что у него пятая годовщина свадьбы. Она просила передать следующее, цитирую: «Он ведет себя самым лучшим образом, как и предполагалось».

— Прекрасно, — заявил Мейсон, усмехаясь. — Это уже что-то.

— Надеюсь, ты уловил в этом бреде какой-то смысл, — мрачно проговорил Дрейк.

— Уловил. Сколько времени тебе понадобится, чтобы разузнать последние новости, связанные с убийством Латтса?

— Ровно столько, сколько понадобится отделу по расследованию убийств, чтобы составить отчет. Репортеры передадут мне все то, что полиция сочтет нужным сообщить широкой общественности.

— Ты обедал?

— О, разумеется, — с глубочайшим сарказмом произнес Дрейк. — Я съел два бутерброда и выпил чашку кофе. А на десерт слопал четыре таблетки содового бикарбоната. Я в отличной форме.

— Рад за тебя, — сказал Мейсон. — Оставайся на месте и следи за новостями. А мы с Деллой пойдем пообедаем. Больше миссис Харлан ничего не передавала?

— Передавала, — сказал Дрейк. — Она заявила, что ее в этот вечер больше не стоит беспокоить, что она тебе верит и что любые предпринятые тобой действия заранее считает правильными.

— Полагаю, тут она права, — сухо заметил Мейсон. — Ладно, Пол, посмотрим, что тебе удастся разнюхать. Позвоню попозже.

Мейсон повесил трубку и вернулся в машину.

— Извините, что заставил вас ждать, Докси.

— Ничего страшного. Что действительно страшно — это разговор с Джорджианой…

— Может, мне пойти с вами? — спросила Делла Стрит. — Или, может, позвонить и сказать ей, что вы едете домой и что у вас очень плохие новости — чтобы ее подготовить?

— Нет, спасибо. Я благодарю вас за поддержку, но мне надо проделать все это самому. Лучше уж покончить одним ударом, нечего рубить кошке хвост по частям.

— Что ж, вам виднее, — сказал Мейсон, — просто если мы с мисс Стрит можем для вас что-то сделать, мы это с радостью сделаем.

— Спасибо большое. Но тут я должен действовать сам.