Мейсон уже несколько часов ходил из угла в угол своего кабинета. Наконец он повернулся к Делле Стрит и заявил:

— Должен быть какой-то ответ на вопрос. Что-то выпадает из общего ряда. Где-то есть ключ к разгадке тайны…

Внезапно Мейсон замолчал и щелкнул пальцами.

— Догадался! — воскликнул он. — Ведь все было у меня под носом. Следовало разобраться раньше. Это ж надо — пропустить такой важный момент!

— И что ты пропустил?

— Ключи.

— Ключи?

— Помнишь, как мы пытались попасть в многоквартирный дом «Титтерингтон»? Я вставлял ключи в замок один за другим, пока не открыл дверь?

Делла Стрит кивнула.

— Мы поднялись в квартиру, которую Хепнер снимал под фамилией Ньюберг. Я попытался открыть его дверь тем же ключом. Он вошел в замок, но не поворачивался. Я тогда подумал, что мы направились по ложному следу, но все равно перепробовал все ключи, и один из них открыл дверь.

— Не понимаю, что это доказывает, — призналась Делла Стрит.

— В подобных домах входную дверь можно открыть ключом от любой квартиры. Черт побери, Делла, именно этот ключ мы и искали.

— Ключ — это и есть ключ к разгадке? — улыбнулась секретарша.

— Да, черт возьми, да! Держи оборону, Делла, периодически перезванивайся с Полом. Я ухожу, если не вернусь к половине десятого, закрывай контору.

— Тебе не удастся меня выгнать, — засмеялась Делла. — Я намерена здесь сидеть, пока… Шеф, а я могу составить тебе компанию?

Мейсон покачал головой.

— Мне необходимо, чтобы ты оставалась на телефоне. К тому же не исключено, что тебе придется платить залог, чтобы вытащить меня из тюрьмы.

Не слушая дальнейших возражений, Мейсон надел шляпу и закрыл за собой дверь.

Он сел в машину и отправился к многоквартирному дому «Титтерингтон».

Адвокат нажал на кнопку звонка рядом с табличкой «Администратор».

Дверь открыла та же женщина, которая сопровождала сержанта Холкомба, когда Мейсона, Пола Дрейка и Деллу Стрит застали в квартире Фрэнка Ормсби Ньюберга.

— Не уверен, что вы меня помните… — начал адвокат.

— Конечно, помню, мистер Мейсон.

— Мне нужна информация.

— Простите, мистер Мейсон, но, что касается квартиры Ньюберга, я не имею права…

— Не о квартире Ньюберга, — перебил Мейсон. — Мне необходимо сравнить имеющийся у меня ключ с запасными ключами от квартир в вашем доме.

— Зачем?

— К сожалению, я не могу вам ответить. Я работаю над одной версией.

Администратор покачала головой. Мейсон вынул из кармана двадцатидолларовую купюру.

— Я не собираюсь брать ни один из ваших ключей, я просто сравню имеющийся у меня ключ с запасными ключами от квартир в вашем доме.

— Зачем?

— Пытаюсь проработать одну версию.

— Ну… наверное… мне никто не говорил, что вам нельзя смотреть другие ключи, но меня предупреждали насчет вас. Они сказали, что вы чрезвычайно хитры.

Мейсон рассмеялся в ответ.

— Полиции всегда не нравится, если кто-то проводит независимое расследование, — объяснил он. — Но теория полиции не всегда оказывается правильной.

Женщина несколько минут размышляла, затем приняла решение:

— Хорошо, мистер Мейсон, но я буду смотреть, что вы делаете.

— Конечно.

Администратор взяла двадцатидолларовую купюру и открыла стеклянную дверцу, за которой висели ключи.

Мейсон достал из кармана ключ и принялся сравнивать его с висевшими в шкафчике.

— Это ключ от одной из квартир в моем доме? — поинтересовалась женщина.

— Я хочу выяснить, может ли какой-то другой ключ открыть квартиру в вашем доме.

— Нет. Здесь лучшие замки.

Быстро сравнивая ключи, Мейсон обнаружил идентичный тому, что держал в руке.

Он рассматривал его не больше секунды для того, чтобы удостовериться, что они одинаковые, а потом повесил на место, не показывая администратору, что он что-то обнаружил. Это был ключ от двести восемьдесят первой квартиры. Мейсон продолжал рассматривать ключи, пока не добрался до последнего в шкафчике. Он медленно покачал головой.

— Вы могли бы сберечь двадцать долларов и зря не ездить сюда, мистер Мейсон. Вам стоило только позвонить мне и спросить, откроет ли какой-нибудь другой ключ хоть одну дверь в моем доме. Мы очень осторожны. У нас уже бывали проблемы и…

— Мне просто требовалось удостовериться.

— Как продвигается ваше дело?

— Так себе.

— Боюсь, что девушка виновна, — заметила администратор.

— То, что Дуглас Хепнер снимал здесь квартиру под фамилией Ньюберг, добавляет в дело таинственности. Мне хотелось бы разобраться, где тут собака зарыта.

— И мне тоже, — кивнула женщина.

— Он дружил с кем-нибудь в этом здании?

Администратор покачала головой.

— У вас есть свободные квартиры?

— Очень мало.

— Я задам вам вопросы по нескольким квартирам, взятым наугад. Например, как долго у вас снимают триста восьмидесятую квартиру?

— Лет пять или шесть.

— Двести шестидесятую?

— Около двух.

— Двести восемьдесят первую?

— Это, конечно, исключение.

— В каком смысле?

— Девушка переехала сюда, потому что у нее в нашем городе жил очень больной родственник. Она то бывала у него, то ночевала здесь. Она сама из Колорадо. Девушка сразу же предупредила, что планирует лишь временно оставаться у нас. Неделю назад родственник умер, и она в самое ближайшее время уезжает.

— О, мне кажется, что я что-то читал об этом. Блондинка?

— Нет, брюнетка, лет двадцати семи. Ведет себя очень тихо, приличного вида, хорошо одета, с прекрасной фигурой. Создает благоприятное впечатление.

— Интересно, видел я ее или нет, — нахмурился Мейсон. — Как ее зовут?

— Сейди Пайсон.

— Нет, похоже, что имя слышать не доводилось. А кто живет в двести первой?

— Мужчина. Он снимает у меня квартиру уже лет шесть или семь.

— Как я посмотрю, у вас постоянные квартиросъемщики.

— Я стараюсь держать приличный дом, мистер Мейсон.

— Вы давно работаете администратором?

— Десять лет. Я тщательно выбираю жильцов. Предоставляю жилплощадь только надежным людям, вызывающим доверие. Хочется, чтобы тебе платили регулярно, а не иметь головную боль, собирая квартплату, а потом выселять одних и вселять новых.

— Вы правы. Но мне не понятно, как вы их выбираете.

— Я считаю, что прекрасно разбираюсь в людях.

— А что вы можете сказать о Ньюберге?

— У меня возникли подозрения, когда я увидела в газете его фотографию. Он как-то не вписывался в общую картину. Словно поддельный бриллиант — прекрасно выглядит, блестит и сияет, но вас не оставляет чувство, что здесь что-то не так.

— И у вас возникли такие ощущения, когда вы познакомились с Ньюбергом?

— Да — после того, как он переехал сюда и прожил некоторое время. Когда я в первый раз увидела его, я посчитала, что мне такой клиент подойдет. Он заявил, что учится на инженера и ему придется часто ездить на объекты. Вскоре я поняла, что он по-настоящему не живет в квартире. Он использовал ее для чего-то. Сразу же ясно, живут в квартире или нет. Создается определенная атмосфера. Ньюберг приезжал на несколько дней. Естественно, он тут часто ночевал, но меня не покидало чувство, что здесь что-то не так. Платил он всегда вовремя, так что у меня не было оснований задавать ему какие-то вопросы или просить съехать.

— Женщины? — поинтересовался Мейсон.

— Никого не водил. Я специально следила. Конечно, мой дом — моя крепость, и я обычно не сую нос в личную жизнь квартиросъемщиков, но в данном случае, если бы он переступил рамки… О боже, я вам все разболтала, а полиция приказала мне вообще с вами не разговаривать и ни в коем случае не предоставлять никакой информации по Ньюбергу.

— Ничего страшного в том, что вы говорили, нет. Наверное, мне следует нанимать вас, чтобы вместе со мной выбирать присяжных. Вы быстро и точно оцениваете людей.

— После долгого общения с ними сразу же замечаешь фальшивку. По крайней мере, я уверена, что в состоянии это сделать.

— Большое спасибо, — поблагодарил Мейсон. — Мне хотелось бы как-нибудь зайти к вам и поговорить о людских характерах, но поскольку на сегодняшний день полиция против того, чтобы мы общались, я отложу это до более благоприятного времени.

Мейсон вышел из дома, дважды обогнул квартал, вернулся десять минут спустя и позвонил в квартиру Сейди Пайсон.

Ответа не последовало.

Мейсон открыл ключом дверь и поднялся на второй этаж, остановился перед двести восемьдесят первой квартирой, снова позвонил, опять не получил ответа, вставил ключ в замок, повернул и понял, что ключ идеально подошел.

Адвокат вынул ключ, но остался у двери, размышляя, толкнуть ее или нет.

— Кто там? — внезапно спросил женский голос по другую сторону.

— Новый жилец, — ответил Мейсон.

— Новый жилец?! Что вы такое несете? Я еще не выехала.

— Я — новый жилец, — повторил Мейсон. — У меня есть ключ. Простите, что побеспокоил вас, но…

Дверь распахнулась. На пороге стояла возмущенная брюнетка, застегивая халат. Ее глаза сверкали от гнева.

— Ничего себе! — воскликнула она. — Ну, вы наглец! Я уезжаю только в полночь. Я еще не сдавала ключ, а квартира оплачена до первого числа.

— Простите, но мне необходимо сделать несколько замеров.

Женщина в негодовании оставалась в дверном проеме. За ее спиной Мейсон заметил два раскрытых чемодана на кровати и сумку на стуле. На хозяйке, очевидно, были только халат и шлепанцы.

— Если бы вы вошли, вы застали бы меня… в обнаженном виде, — заявила она.

— Но я же звонил.

— Я не открывала, потому что не хотела, чтобы меня беспокоили. Я только что приняла ванну и собираю вещи, чтобы ехать в аэропорт. Администратор не имела права сдавать мою квартиру.

— Простите. Насколько я понял, вы уже уехали, а мне требуется выяснить кое-какие размеры перед тем, как покупать мебель.

— Я уезжаю в полночь. Ключ еще не сдан, а арендная плата внесена.

— Но ничего страшного не произошло, — улыбнулся Мейсон.

— Только потому, что я накинула халат, когда услышала, как в замке поворачивается ключ! Мне кажется, что я видела вас где-то раньше. Ваше лицо…

— Да? — подбодрил Мейсон, когда она внезапно замолчала.

— Вы — Мейсон. Перри Мейсон? Приходилось видеть ваши фотографии в газетах. Именно поэтому ваше лицо показалось мне знакомым. Вы защищаете ту женщину. Вы…

Она уже собралась захлопнуть дверь. Мейсон оттолкнул Сейди Пайсон и зашел в квартиру. Женщина сделала несколько шагов назад. Мейсон плотно прикрыл за собой дверь.

— Убирайтесь, или я… — Сейди Пайсон замолчала.

— Вызовете полицию? — подсказал адвокат.

Женщина внезапно бросилась к одному из чемоданов и повернулась к Мейсону с револьвером в руке.

— Нет, мистер Мейсон, есть и более эффективные средства.

— А что вы тогда намерены говорить полиции?

— Я заявлю им… — Она начала расстегивать халат. — Я заявлю им, что вы набросились на меня. Представлю все весьма убедительно.

Мейсон сделал шаг вперед.

— Перед тем как вы начнете подготовку инсценировки, разрешите мне вручить вам один документ.

— Что… что это такое?

— Повестка о явке в суд, обязывающая вас предстать завтра в зале суда и давать показания со стороны защиты в деле по обвинению Элеоноры Корбин, или Элеоноры Хепнер.

Вначале в глазах Сейди Пайсон блеснуло отчаяние, потом появилась уверенность. Она вырвала половину пуговиц с мясом, резко дернув халат. В этот момент Мейсон бросился вперед, схватил ее руку, державшую револьвер, заломил назад, отобрал оружие и опустил его к себе в карман.

Женщина развернулась и попыталась впиться ногтями в лицо адвоката. Он с легкостью отбросил ее на кровать.

— А теперь сядьте спокойно и прекратите вести себя как полная идиотка, — велел он. — Не исключено, что я — ваш лучший друг в этом мире.

— Вы — лучший друг?! Ничего себе!..

— Да, — кивнул Мейсон. — Подумайте, в каком положении вы оказались. Вы притворялись матерью Дугласа Хепнера, проживающей в Солт-Лейк-Сити. Вы работали с ним на пару. Начали с информирования таможни о незаконном ввозе драгоценностей, как свободные детективы, так сказать, а потом перешли на шантаж. В результате Дугласа Хепнера нашли с пулей в голове, а вы собираетесь на самолет.

— Ну и что? Мы живем в свободной стране. Я могу делать то, что мне заблагорассудится, черт побери.

— Конечно, и таким образом сами наденете петлю на свою хорошенькую шейку. Если бы я был таким беспринципным, как вы считаете, то я как раз радовался бы, узнав, что вы уезжаете. Я снял бы вас с самолета, втянул в дело и обвинил в убийстве, а в результате спас бы свою клиентку от обвинения в предумышленном убийстве. В штате Калифорния бегство считается признанием вины.

— Его убили из ее револьвера, — напомнила Сейди Пайсон.

— Она отдала ему свой револьвер для защиты. Кто-то вколол ему морфий, и на момент смерти он находился под воздействием наркотического вещества. Не исключено, что он не понимал, что с ним происходит. В такой ситуации не представляло труда вынуть револьвер у него из кармана и пустить пулю ему в затылок.

— Вы утверждаете, что ему вкололи морфий?

— Думаю, да. На коже остались следы от иглы.

— Это все объясняет, — заметила Сейди Пайсон.

— Что объясняет? — не понял Мейсон.

— Я не обязана вам ничего рассказывать. Я просто выстраиваю картинку у себя в мозгу.

— Нет, вам придется мне все рассказать. Я вручил вам повестку о явке в суд. Вы или сейчас мне все объясните, или будете выступать из свидетельской ложи при большом скоплении народа, а газетные репортеры запишут все ваши показания, не считая секретаря суда, конечно.

— Не блефуйте!

— У вас где-то есть семья — мать, отец, не исключено, что вы были замужем и у вас остался ребенок. Вам, наверное, не хочется, чтобы эти люди прочитали о вас в газетах. Вы…

Сейди Пайсон смахнула слезу.

— Да будьте вы прокляты! — воскликнула она.

— Я просто пытаюсь обрисовать вам ситуацию.

— Незачем втягивать в это дело мою семью.

— В этом вам следует винить только себя. Вы с Дугом Хепнером разработали прекрасную схему обогащения. Я не знаю, сколько вы отдавали властям, чтобы получать причитающиеся двадцать процентов, а какую часть использовали для шантажа, но у вас, определенно, была разработана система сигналов. Если Хепнер принимал решение шантажировать кого-то, он знакомился с этой женщиной и добивался того, что она соглашалась куда-то отправиться с ним на выходные. Он звонил вам, сообщал фамилию и адрес. Вы появлялись и представлялись женой Хепнера — так сказать, усложненный шантаж. Вы угрожали назвать женщину соответчицей в деле о прелюбодеянии…

— Нет, нет, — перебила Сейди Пайсон. — Ничего подобного. Так низко я никогда не опускалась.

— Ладно, начинайте объяснения.

Сейди Пайсон чиркнула спичкой и закурила. У нее дрожали руки.

— Мы познакомились с Дугом, когда я отправилась в Европу в качестве секретаря одной государственной конторы. Я постаралась прокрутить несложное дельце — ввезла немного драгоценностей, совсем немного, только то, что я могла позволить себе купить. Я считала себя умной, потому что мне удалось проскочить сквозь таможню, но Хепнер меня раскусил.

— Откуда он выяснил, что вы что-то везете?

— Наверное, я много болтала. Я разговаривала с другой девушкой, находившейся на борту, моей самой близкой подругой. Она по уши влюбилась в Хепнера и выдала ему все, что знала. Дуг на меня наехал. Слово за слово — и я стала его партнером.

— И его любовницей?

— А вы как думаете?

— Продолжайте, — попросил Мейсон.

— Дуг был умен, исключительно умен. Он притягивал к себе людей, мог втереться в доверие к кому угодно. Схема работала прекрасно. Он путешествовал в Европу, а по пути собирал информацию, которая использовалась между поездками.

— О контрабанде? — уточнил Мейсон.

— Контрабанда составляла лишь малую часть, основным был шантаж. Дуг выяснял, какие крупные партии драгоценных камней ввозятся в страну незаконным путем. Часть информации передавалась таможенникам — чтобы ни у кого из представителей властей не возникало лишних вопросов по поводу его доходов и рода занятий.

— Кто занимался шантажом?

— Я.

— Продолжайте.

— Я снимала квартиру в Солт-Лейк-Сити. По телефону я представлялась матерью Дугласа Хепнера. После того как он собирал о клиентке достаточно информации, он уговаривал ее отправиться с ним куда-нибудь на выходные. Мне, естественно, требовалось об этом немедленно знать. Дуг всегда звонил мне, обращаясь как к матери. Он представлял девушку по телефону, а потом, как гром среди ясного неба, — для девушки, конечно, — говорил что-то, что указывало на серьезность его намерений, и передавал трубку своей попутчице. Вы можете себе представить, как чувствовали себя девушки. Они отправились на выходные с молодым человеком, тут выяснилось, что он думает о женитьбе, ну и так далее… Это служило мне сигналом. Пока Дуглас с подружкой приятно проводили время, я садилась на первый же самолет и отправлялась в квартиру девушки. Я переворачивала все вверх дном. Поверьте, мистер Мейсон, я умею искать. Если в квартире что-то спрятано, я обязательно найду эту вещь. Если я обнаруживала что-то ценное, то забирала с собой. Девушка не могла себе позволить обратиться в полицию. Если же я видела только какую-то мелочь, я в дальнейшем появлялась как представитель таможни и заявляла, что мы выяснили о контрабандном ввозе в страну драгоценностей, придется выписать ордер на обыск, ну и так далее. Девушка, естественно, обращалась к Дугласу за советом, он предлагал выступить посредником и в конце концов сообщал, что меня можно подкупить. Думаю, что мне не требуется вам все раскладывать по полочкам. У нас было разработано несколько вариантов.

— А что с Элеонорой? Она или ее семья занимались контрабандой?

— Если и да, то я ничего не нашла у них в доме.

— Я чего-то не понимаю, — признался Мейсон. — Похоже, что Дуг влюбился в Элеонору и планировал на ней жениться, но тем не менее он все равно попросил вас обыскать дом, где она жила, не так ли?

— Вы заблуждаетесь, мистер Мейсон. Дуг не был влюблен в Элеонору и не собирался на ней жениться. Он работал по чрезвычайно важному делу. Он вышел на след профессиональных контрабандистов, и ему требовалась ее помощь. Он просто вешал ей лапшу на уши.

— Он знал, кто входит в эту группу контрабандистов?

— Конечно.

— Кто?

— Сьюзен Грейнджер.

— Продолжайте.

— Дугу требовался помощник, причем определенного рода. В подобной операции он не мог использовать меня. По крайней мере, утверждал, что не может.

— Вы сомневаетесь?

— В жизни Дугласа Хепнера было много женщин. Элеонора — это еще один листик на дереве. Когда листья начинают опадать, вы не считаете каждый упавший, вы собираете их в кучу и вывозите прочь или сжигаете.

— В ваших словах слышится горечь, — заметил Мейсон.

— Естественно, мне горько.

— Вы злитесь на Элеонору?

— Это не ее вина. Дуг начал ее обрабатывать по традиционной схеме, или, по крайней мере, он так пытался мне представить. Он отправился с ней в поездку на выходные, когда вся ее семья отсутствовала, позвонил мне из Индио и…

— И вы отправились обыскивать их дом?

— Да, нельзя было упускать такой шанс. Я все перерыла и ничего не нашла. Мне пришлось вернуться в Солт-Лейк-Сити. Дуг не звонил целую неделю. Затем он связался со мной и сообщил, что работал по очень крупному делу. Я не думаю, что он влюбился в Элеонору. А что касается финансовой стороны, мы всегда были честны по отношению друг к другу. Он собирался выплатить причитающуюся мне часть. В этом я не сомневаюсь.

— И?

— Дуг сказал, что намерен использовать Элеонору. Она предстанет неврастеничкой, умирающей от ревности. Таким образом, как считал Дуг, ей удастся вселиться в соседнюю со Сьюзен Грейнджер квартиру.

— А потом?

— Дуглас традиционным образом обработал Сьюзен Грейнджер. Она согласилась провести с ним выходные в Лас-Вегасе. Он позвонил мне из Барстоу. Через час я уже села в самолет. Я перерыла все в ее квартире, и поверьте, мистер Мейсон, я ничего не упустила. Я предполагала, что она ввозит камни в тюбиках с краской.

— Что вы нашли?

— Ничего.

— Сегодня в суде прозвучало, что Этель Белан видела у Элеоноры целую груду драгоценных камней. По крайней мере, это утверждает мисс Белан.

— Я вам кое-что открою, мистер Мейсон. Об этом не знает ни один человек на свете. Дуг позвонил мне утром шестнадцатого. Он был крайне возбужден. «Они чуть меня не прикончили вчера вечером, — сообщил он, — но я во всем разобрался. Их схема несколько отличается от того, что я предполагал изначально. Все придумано дьявольски хитро, поэтому я и запутался. Ты никогда не нашла бы их тайник. Камни у меня, и если мне удастся их вынести из здания, то нам надолго хватит. Это профессиональные контрабандисты, а твоя доля составит крупную сумму».

— Он был возбужден? — уточнил Мейсон.

— Да.

— Очевидно, он находился в доме «Белинда»?

— Думаю, что в квартире Сьюзен Грейнджер.

— Когда он вам звонил?

— В десять утра шестнадцатого.

— А вы обыскали квартиру Сьюзен Грейнджер в субботу?

— Да, мистер Мейсон, причем я здорово постаралась.

— Как вы попали внутрь?

— У меня есть несколько способов.

— А это что за квартира — я имею в виду ту, в которой мы с вами сейчас находимся?

— Моя берлога. Я представлялась женщиной с больным родственником, который вскоре должен умереть. У меня был ключ от квартиры Дуга, а у него — от моей. Конечно, я не могла останавливаться в гостинице.

— Его квартиру обыскали, — сообщил Мейсон.

— Вот это меня беспокоит. И пугает.

— Это не ваша работа?

— Боже, нет. Если бы он появился здесь с камнями, он бы первым делом пришел с ними ко мне. Я ждала его весь день и практически не спала ночь. Когда я выяснила, что у него в квартире все перевернуто вверх дном, я бросилась назад в Солт-Лейк-Сити, упаковала все и ждала звонка. Тут позвонили вы, мистер Мейсон. Я подумала, что вы из компании Сьюзен Грейнджер, так что я говорила вам то, что вам могла рассказать сама Сьюзен, затем я повесила трубку, бросила чемоданы в машину и уехала.

— Разве вы не посчитали, что вам опасно сюда возвращаться?

— Вначале — да. Но потом я поняла, что об этой квартире никто не знает. Арендная плата была внесена вперед за три месяца, так что я решила пока пожить здесь. Я надеялась, что мне удастся выяснить, что же Дуг сделал с камнями. Мне требовалось находиться в месте развития событий. Если бы мне удалось их разыскать, я надолго бы себя обеспечила. В противном случае…

Она замолчала, пожав плечами.

— Вы знаете, кто его убил? — спросил Мейсон.

— Элеонора. Когда он нашел камни, она поняла, что он играл с ней… Ну, что произошло в действительности, я не знаю. Единственное, что мне известно, — это то, что драгоценности были у Дугласа перед смертью.

— Он пытался расколоть профессиональных контрабандистов?

— Да. Они работали по-крупному.

— Элеонора не была членом банды?

— Боже, нет. Она помогала Дугласу. Она следила за Сьюзен Грейнджер.

— И вы знали, что Дуглас Хепнер уговорил ее предстать ревнивой неврастеничкой, чтобы вселиться в квартиру Этель Белан? Вы знали, что ей следовало пригрозить убить Дугласа Хепнера, чтобы он никому не достался?

— Если я скажу «да», это поможет девушке? — спросила Сейди Пайсон после недолгого колебания.

— Ее могут оправдать.

— А если я не расскажу об этом, то она может отправиться в газовую камеру?

— Да.

Сейди Пайсон глубоко вздохнула.

— Я не знаю, виновна она или нет. Я не обязана ничего говорить.

— Предстоит суровое сражение по поводу того, удастся ли мне включить ваши показания в доказательства или нет. Я считаю, что судья пойдет на это. В любом случае, если вы согласитесь сказать правду, я попробую. Окружной прокурор будет настаивать, что это показания с чужих слов и они не относятся к делу. Однако, перед тем как строить свою защиту, я должен точно знать вашу позицию и все факты.

— Мне придется занять место дачи показаний?

— Да.

— Я не могу, — покачала головой Сейди Пайсон. — Вы сами упомянули мою семью. У меня есть дочь. Ей восемь лет. Мне не нужна лишняя известность. Я не хочу попадать на первые полосы газет и не допущу, чтобы при перекрестном допросе всплыло мое прошлое.

— Но вы также не можете позволить, чтобы Элеонора отправилась в газовую камеру за преступление, которого она не совершала.

— Я не стану вам помогать, мистер Мейсон.

Лицо адвоката сделалось суровым, как гранит.

— Станете, — заявил он. — У вас нет выбора. Именно поэтому я вручил вам повестку о явке в суд.

— Вы очень заботитесь об Элеоноре Корбин, за спиной которой целое состояние, но не думаете обо мне, — с горечью в голосе сказала Сейди Пайсон. — Я уезжаю и беру с собой только то, что вы видите на кровати.

— Простите. То, что вы помогали таможенникам, — это одно, но шантаж — совсем другое. Вам придется начать новую жизнь.

— На какие деньги? Зарабатывая тем, что скрыто под старым халатом? У меня осталось только это, билет на автобус до Нью-Мексико и тридцать долларов наличными и…

— Я думал, что вы собирались на самолет.

Она горько рассмеялась в ответ.

— Я отлетала на самолетах. Я сажусь на автобус, но решила не ставить об этом в известность администратора.

— А теперь послушайте меня, — обратился к ней Мейсон. — Я не даю вам никаких обещаний, но, если нам удастся до конца разобраться с этим делом, не исключено, что мы найдем драгоценности, о которых вам говорил Дуглас Хепнер. Мы разоблачим контрабандистов.

— А затем вы присвоите все лавры себе…

— Нет, — покачал головой Мейсон. — Именно это я и пытаюсь донести до вас. Двадцать процентов за нахождение бриллиантов будут ваши.

Она посмотрела на него в задумчивости.

— Вы боретесь против сильных противников, — заметила Сейди Пайсон.

— За вами приедет моя секретарша, Делла Стрит, и отвезет вас в безопасное место. Завтра утром вы сядете в свидетельскую ложу. Если нам удастся вернуть эти камни — награда ваша. А потом я возьму с вас обещание, что вы покончите с шантажом и всем этим темным бизнесом и станете такой матерью, какой сможет гордиться ваша дочь.

Сейди Пайсон молчала несколько минут, а потом протянула Мейсону руку.

— Это все, что вы хотите? — уточнила она.

— Да, — ответил адвокат.