Выходя из Детективного агентства Дрейка, Мейсон взглянул на часы: десять часов восемнадцать минут вечера.

Адвокат поехал на автозаправочную станцию, попросил залить полный бак, а пока ему протирали лобовое стекло, позвонил в многоквартирный дом «Белинда».

— Я знаю, что уже поздно, — сказал Мейсон, когда услышал голос оператора коммутатора, — но мне хотелось бы поговорить со Сьюзен из триста пятьдесят восьмой квартиры, то есть с мисс Грейнджер. Я предупреждал ее, что сегодня позвоню.

— Минуточку, сейчас соединю вас.

Через несколько секунд Мейсон услышал спокойный ровный голос:

— Да… Алло!

— Простите, что беспокою вас так поздно, — извинился Мейсон, — но я звоню насчет Дугласа Хепнера.

— Хепнера… Хепнера… О да. А кто вы?

— Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Моя фамилия Мейсон. Перри Мейсон, адвокат. Я оставлял вам сегодня записку в почтовом ящике.

— О да.

— Вы ее получили?

— Конечно.

— Я думал, что вам потребуется время для репетиции.

— Какой репетиции?

— Вашей версии.

— Какой еще версии?

— Той, что вы намерены представлять полиции и газетным репортерам. Вначале проверьте ее на мне, а я поспрашиваю вас по противоречивым моментам.

— Мистер Мейсон, вы мне угрожаете?

— Совсем нет.

— Зачем мне вообще что-то говорить полиции?

— Вас будут допрашивать.

— О Дугласе Хепнере?

— Да.

— Где вы сейчас находитесь?

— Недалеко от вашего дома.

Она поколебалась несколько секунд, потом рассмеялась.

— Мистер Мейсон, вы меня заинтриговали. Я столько о вас слышала, в особенности о ваших методах проведения перекрестного допроса. Я думаю, что, наверное, мне будет очень интересно, если вы постараетесь пронзить меня своим проницательным взглядом и выбить из колеи. Приезжайте.

— Через несколько минут буду у вас, — пообещал Мейсон и повесил трубку.

В многоквартирном доме «Белинда» на этот раз оказался другой дежурный, не тот, с которым Мейсону и Делле Стрит пришлось общаться утром. Адвокат улыбнулся ему и заявил:

— Я к мисс Грейнджер из триста пятьдесят восьмой квартиры. Она меня ждет.

— Да, она меня предупредила. Прямо поднимайтесь, мистер Мейсон.

Адвокат зашел в лифт, нажал на кнопку третьего этажа, прошел по коридору к триста пятьдесят восьмой квартире и позвонил.

Практически сразу же дверь открыла симпатичная молодая женщина, вызывающе оглядевшая адвоката большими серыми глазами.

— Хочу поздравить вас, мистер Мейсон, — заявила она. — Проходите.

Мейсон переступил через порог.

— Поздравить меня с чем? — не понял он.

Мисс Грейнджер указала на стул.

— С успешно выбранным подходом.

— Объясните поподробнее.

— Вы предложили мне отрепетировать версию, которую мне придется представлять полиции.

— О, — ничего не выражающим тоном произнес Мейсон.

— Подход оказался эффективным. Вы часто его используете?

— Мой самый любимый. Обычно приносит неплохие результаты.

— Несколько выбивает из колеи. Вроде бы начинаешь волноваться, но никакой прямой угрозы нет.

— Я рад, что вы его оценили.

Мисс Грейнджер предложила адвокату сигарету.

— Я закурю свою, если не возражаете, — отказался Мейсон, доставая портсигар.

— Я тоже.

Мейсон зажег спичку, дал девушке прикурить, она глубоко затянулась, уселась в кресло и выпустила облако дыма.

— Вначале произведем предварительную проверку, тренировочный бой, так сказать, или вы предпочитаете сразу же сбивать противника с ног?

— Все зависит от противника.

— Ну, тогда необходима предварительная проверка сил.

— Наверное, нам с вами лучше быть откровенными с самого начала. Представьте мне вашу версию, а я задам вам несколько вопросов.

— Мне не нравится такой вариант. Просто задавайте вопросы.

— Хорошо. Вы знаете Дугласа Хепнера?

— Да.

— Давно?

— Познакомилась с ним три или четыре месяца назад на теплоходе, когда возвращалась домой из Европы.

— Вы были дружны с ним?

— На теплоходе?

— И там, и после того, как сошли на берег.

— Я отвечу вам следующим образом: у нас сложились неплохие отношения на теплоходе, потом мы встречались с Дугласом на берегу, но между прощанием на теплоходе и встречей на берегу прошло какое-то время, когда я его ни разу не видела. Я случайно столкнулась с ним в художественном салоне, и мы возобновили наше знакомство. Мы зашли в бар, выпили по стаканчику, и он пригласил меня поужинать. В тот вечер я оказалась занята, но, если не ошибаюсь, на следующий день составила компанию Хепнеру. А теперь, мистер Мейсон, объясните мне, пожалуйста, почему вас это интересует и почему вы намекнули, что это может также заинтересовать и полицию?

— Я представляю одну девушку, страдающую потерей памяти.

— Я в курсе. Девушку, заявляющую, что она миссис Дуглас Хепнер. Весьма забавно! И вы надеетесь, что я помогу ей что-то доказать, с целью сделать из нее законную супругу, так сказать, прикрыть грех браком? В вечерних газетах имеется очень любопытная информация — что касается всей этой истории.

— Мне уже говорили. Теперь мне хотелось бы кое-что выяснить о ваших встречах с Хепнером. Вы виделись с ним в последнее время?

— О да.

— Давно?

— Сейчас посмотрим… вечером пятнадцатого… да, в последний раз мы виделись вечером пятнадцатого.

— Он сообщил вам, что женился?

— Нет! Конечно нет.

— Он говорил вам, что не женат?

— Не в таких выражениях, но он… я поняла, что он… Наверное, я не стану обсуждать с вами этот аспект, мистер Мейсон. Вам лучше задать эти вопросы самому мистеру Хепнеру. Как я предполагаю, он очень удивится, прочитав сегодняшние газеты и выяснив, что он, оказывается, женат на девушке, потерявшей память.

— Вы достаточно часто виделись с Хепнером после вашего первого совместного ужина на берегу?

— Виделись, да.

— Он заходил в эту квартиру?

— Да.

— Вы объясните, как это произошло?

— Конечно, мистер Мейсон, — улыбнулась она. — Я пригласила его выпить стаканчик. Я плачу за эту квартиру, как вы, наверное, догадываетесь.

— Сколько раз он сюда заходил?

— Я не считала.

— Но примерно помните?

— Только очень примерно. Чтобы вспомнить поточнее, придется потратить массу времени.

— Вы согласитесь его потратить?

— Не сейчас, мистер Мейсон.

— Вы знаете его семью?

— Семью? Нет.

— Правда? — в голосе Мейсона послышалось удивление. — Я сегодня разговаривал с его матерью, и она сообщила мне, что, когда Дуглас звонил ей из Барстоу, он передал трубку девушке, представив ее… Но, наверное, мы не поняли друг друга.

— Ах, вот он, ваш сокрушительный удар! — воскликнула Сьюзен Грейнджер, прямо встречаясь взглядом с Мейсоном. — Я давно жду, когда вы перейдете к решительным действиям. Да, я ездила в Лас-Вегас с Дугласом Хепнером. Ну и что? Я уже в том возрасте, когда для совершения каких-либо действий мне не требуется согласие родителей, и еще не в том возрасте, когда все становится безразлично. Мне захотелось немного поиграть в азартные игры, а Дуг как раз собирался в Лас-Вегас, он меня пригласил, и я поехала. Ну и что?

— Ничего.

— В самый романтичный момент Дуг остановился, чтобы позвонить своей матери в Солт-Лейк-Сити. Хепнер открылся мне под новым углом зрения. Я даже не подозревала о подобной черте характера. Если честно, я оказалась совсем не в восторге. Привязанность к родителям, конечно, считается похвальной чертой и всегда поощряется, но для всего есть время и место. Я не давала никаких обещаний, согласившись на путешествие в Лас-Вегас. Мы просто отправились в поездку, а мужчина типа Хепнера должен был представлять, какие возможности открываются в подобных случаях и как могут развиваться события. Ему следовало прощупать почву, конечно, не сжигать за собой мосты, но тем не менее я рассчитывала, что он все-таки начнет прощупывать почву. Вместо этого он позвонил своей матери в Солт-Лейк-Сити, когда мы остановились у автозаправочной станции в Барстоу, и сообщил ей, что сейчас путешествует вместе с очень интересной молодой женщиной, с определенностью он пока не в состоянии утверждать, серьезные у него намерения или нет, потому что он пока не спрашивал меня о моих планах, но он хотел, чтобы мать познакомилась со мной, по крайней мере по телефону, а затем без предупреждения сунул мне в руки трубку.

— И что вы ей сказали?

— Я была изумлена. Я не рассчитывала, что меня пригласят к телефону, и никак не предполагала, что Дуг станет обсуждать с матерью свои брачные намерения, а потом еще попросит и меня поучаствовать в милой семейной беседе.

— Он объяснил матери, кто вы?

— Назвал мое полное имя, адрес, описал меня — здесь он постарался сделать мне комплимент. Я удивилась, потому что он довольно точно определил мои размеры, рост, вес. У меня сложилось впечатление, что обсуждается мое возможное участие в конкурсе красоты.

— И он назвал ей ваш адрес? — уточнил Мейсон.

— Практически все, что знал про меня. А потом сунул трубку мне в руки.

— Что вы ей сказали?

— «Алло, миссис Хепнер! Рада познакомиться с вами», ну и так далее. Она ответила: «Мой сын говорит, что вы вместе с ним направляетесь в Лас-Вегас». Я разозлилась и смутилась. Тут я приняла решение — что касается Дуга Хепнера. Я позволю ему отвезти меня в Лас-Вегас, угостить ужином, потом я немного поиграю и заставлю его оплатить два номера в гостинице. Два, мистер Мейсон!

Сьюзен Грейнджер подняла два пальца.

— Другими словами, его подход оказался неожиданным и неэффективным.

— Называйте как хотите. Но я прекрасно провела время.

— Вы помните дату?

— У меня был повод точно ее запомнить.

Мейсон приподнял брови в немом вопросе.

— Пока я ездила в Лас-Вегас, в мою квартиру кто-то вломился. Вандалы какие-то, но я… не стала сообщать в полицию. Я знаю, кто тут постарался и почему.

— Вы утверждаете, что это были вандалы?

Она кивнула. Ее глаза горели гневом.

— Что произошло?

— Я изучаю искусство. Я не отношусь к художникам-создателям. Мое хобби — это определенные периоды и разделы европейского искусства. Я скорей определила бы себя как любителя, чем профессионала. Наверное, я не сделаю никакого великого вклада в мировое искусство. Я изучаю использование эффектов света и тени. Я считаю, что о различных школах можно узнать гораздо больше, чем известно сейчас, пытаясь разобраться в использовании ими эффектов света и тени. Но вы, наверное, пришли, чтобы обсудить со мной улики, потерю памяти, любовный роман, но только не европейское искусство.

— Вы упомянули каких-то вандалов, — напомнил Мейсон.

— Я довольно много путешествую. Иногда езжу в Европу — два или три раза в год. Я пишу книгу, которая, может, и не получит известности, но, с другой стороны, не исключено, что принесет мне славу. Естественно, я надеюсь на последнее. По крайней мере, я сделаю все от меня зависящее, чтобы ее признали и никто не мог сказать, что ее писал дилетант. Я скопировала много шедевров мирового искусства. Конечно, не все картины полностью, а только те части, которые я считаю важными в связи с проводимым мной исследованием. Например, какую-то игру света и тени, то, как тень падает на кисть изображенного на картине человека, ну и так далее. На самом оригинале эта кисть, скорее всего, занимает совсем мало места и не привлекает внимания среднего человека, но я ее увеличиваю таким образом, чтобы она заняла целую страницу в моей книге. Я горжусь тем, что в состоянии выполнить неплохие копии. По крайней мере, прилагаю массу усилий.

— Ну так что же с вандализмом? — снова напомнил Мейсон.

— Кто-то забрался в мою квартиру и испортил используемые мной в работе материалы на общую сумму в несколько сотен долларов.

— Каким образом?

— Отрезал донышки у тюбиков с красками ножницами, а потом выдавил краски. Часть на палитру, часть в раковину, часть в ванну. Моя ванна напоминала радугу, пустившуюся в пляс.

— Вы не сообщали в полицию?

— Нет, но я знаю, кто это постарался.

— А мне вы откроете этот секрет? — улыбнулся Мейсон.

— Ваша клиентка! — в гневе воскликнула Сьюзен Грейнджер. — Хотя я и не испытываю желания попадать в центр внимания общественности, читать о себе в прессе или тащить вашу клиентку в суд, но мне страшно хочется свернуть ей шею, черт побери!

— Это сделала Элеонора Хепнер? — Мейсон не поверил своим ушам.

— Элеонора Корбин.

— Но почему вы решили…

Зазвонил телефон.

— Простите, — извинилась Сьюзен Грейнджер. — Алло!.. О да… — Она молчала несколько секунд, слушая голос на другом конце провода, а потом спросила: — Вы уверены?.. Они уже провели… Вы считаете… — Она опять молча слушала несколько секунд, а потом заявила: — Сейчас у меня гость… спасибо… до свидания.

Девушка положила трубку на место.

Она не стала сразу же возвращаться в кресло, а продолжала какое-то время сидеть у телефона, глядя на аппарат, потом вздохнула и вернулась к Мейсону.

— Это все, мистер Мейсон, — сказала она. — Вы получили то, что хотели, и выяснили о поездке в Лас-Вегас.

Внезапно она замигала, стараясь сдержать слезы.

— Вы можете объяснить мне, почему вы подозреваете…

— Все, мистер Мейсон. Больше вы от меня ничего не услышите.

Сьюзен Грейнджер направилась к входной двери и распахнула ее.

— Мисс Грейнджер, вам придется рассказать все, по крайней мере полиции…

— Вы уже использовали этот подход, мистер Мейсон, и в результате я пригласила вас к себе. Во второй раз он уже не кажется мне забавным, и я не рассматриваю его как вызов. Спокойной ночи.

Мейсон встал с кресла, но не вышел из квартиры.

— Я не обидел вас? Вы не восприняли что-то из моих слов как оскорбление?

— Черт побери, вы уберетесь отсюда, в конце-то концов?! Я сейчас разрыдаюсь и не хочу, чтобы вы видели, как я плачу.

— Другими словами, вам только что сообщили, что найден труп Дугласа Хепнера, — ласковым голосом сказал Мейсон.

— Значит, вы знали, что он мертв, когда звонили мне? — закричала Сьюзен Грейнджер. — Вы знали… Я вас ненавижу за это!

Мейсон внимательно посмотрел ей в глаза, а потом вышел в коридор.

Дверь за ним с грохотом захлопнулась.