Движение в Риверсайде оказалось не таким плотным, как ожидал Перри Мейсон, и он за полчаса до полудня довольно легко припарковал свою машину напротив большого серого здания суда. Здесь у него была назначена встреча с судьей Диллардом.

Диллард участвовал в слушании дела, о чем и сообщил Мейсону по телефону. Судебная процедура заняла все утро, и до завершения было еще далеко, но судья надеялся, что все же сумеет освободиться пораньше.

В зал суда вел широкий коридор, и, прежде чем толкнуть вращающуюся дверь, Мейсон назвал служащему имя Дилларда.

Судебный процесс был в разгаре. Молодой адвокат стоял у своего стола — очевидно, обдумывая очередной вопрос. Свидетель, сидевший на стуле, снисходительно посматривал на него и прятал усмешку. Присяжные откровенно скучали.

Мейсон занял место в заднем ряду, предназначенном для публики.

— Итак, мистер Боулз, — сказал адвокат, — было темно. Полная темнота?

Свидетель усмехнулся:

— В каком смысле?

— Ночь была темной, не так ли?

— Да, но улица неплохо просматривалась.

— Вы уверены?

— На перекрестке горел свет.

— Свет был достаточно ярок?

— Да. Улица была освещена.

— Так, что вы все хорошо видели?

— Разумеется.

— И что же вы видели?

— Я видел подсудимую Эвелин Багби, вытаскивавшую кейс из багажника автомобиля. Она поставила кейс на землю, закрыла багажник, нагнулась над чемоданчиком, вынула оттуда что-то…

— Да-да, — нетерпеливо прервал его адвокат, — вы это говорили.

— Я подумал, что вы хотите, чтобы я повторил все сначала.

— Нет, нас не интересуют ваши предположения относительно действий обвиняемой. Я хочу знать, что конкретно она делала.

— Я видел, как она открыла багажник автомобиля. Видел, как она взяла оттуда кейс. Как поставила его на землю. Как открыла кейс.

— Она стояла спиной к вам?

— Да.

— В таком случае вы никак не могли заметить, что обвиняемая вынимала из чемоданчика.

— Я видел ее руки! Что еще сказать?

— Скажите, что она взяла из кейса.

— Этого я не знаю.

Молодой адвокат глянул в свои бумажки, бесцельно перевернул несколько страниц, соображая на ходу, какой бы еще вопрос задать и при этом не повториться.

Присяжные смотрели друг на друга, скучающе обводили глазами зал суда.

Судья Диллард поймал взгляд Мейсона, глянул на часы и кивнул. Мейсон кивнул в ответ, давая понять, что будет ждать столько, сколько потребуется.

— В то время вы не знали, кто является владельцем автомобиля? — требовательно спросил адвокат у свидетеля.

— Нет, сэр, не знал.

— А когда узнали?

— Обвиняемая ушла, а я стоял несколько удивленный…

— Никого не волнует то, что вы были удивлены или что думали, — нетерпеливо прервал его адвокат. — Отвечайте только на вопрос. Когда вы узнали, кто является владельцем автомобиля?

— Когда полицейский сказал мне это.

— Вы пошли в полицию или же полицейские пришли к вам?

— Я пошел туда. Как только я услышал по радио сообщение о краже, то подумал…

— Это, повторяю, никого не волнует. Неужели вы не можете просто ответить на вопрос?

— Ладно, ладно.

Защитник уселся за свой стол и повернулся к обвиняемой — молодой женщине примерно двадцати лет с рыжими волосами, чей вычурный, но потрепанный наряд выглядел здесь несколько неуместно.

Безнадежное выражение застыло на ее лице. Обвиняемая что-то прошептала.

Адвокат принялся теребить свой блокнот.

— У вас есть еще какие-нибудь вопросы? — ровно спросил судья Диллард.

Молодой защитник глянул на часы и, вздохнув, вновь поднялся.

— Скажите, вы знали обвиняемую раньше, до этого случая?

— Нет. Я впервые увидел ее возле автомобиля, из которого она вынимала кейс.

— Вы хорошо рассмотрели обвиняемую?

— Достаточно хорошо.

— Что позволяет вам так считать?

— Я запомнил ее и смог потом опознать.

— На каком расстоянии от обвиняемой вы находились?

— Я говорю это раз за разом: в то время, как она брала из машины вещь, я стоял примерно в пятидесяти — семидесяти пяти футах от машины.

— И вы не обращали на нее внимания?

— Не обращал. Пока она не открыла багажник и не проделала все это с кейсом… После этого она повернулась и двинулась в моем направлении.

— Во что она была одета?

— В платье, которое в настоящий момент на ней, и легкое пальто с меховой опушкой.

— А поконкретнее?

— Пальто такое, что сразу бросается в глаза. Насколько я могу судить, именно это пальто висит на вешалке вон там.

Свидетель указал на длинную вешалку неподалеку от черной доски. Там действительно висело пальто. На доске мелом была начерчена какая-то схема.

— Что обвиняемая делала, когда вы впервые обратили на нее внимание?

— Открывала багажник автомобиля.

— Воспользовалась ли она ключом?

— Не знаю.

— Может быть, в ее действиях была заметна нервозность?

— Не могу этого сказать. Меня просто заинтересовало, чем она занимается.

— И какой момент?

— Тогда, когда обвиняемая вытащила кейс, поставила его на землю и наклонилась над ним.

— Что вы имеете в виду, говоря «она наклонилась над ним»? Нельзя ли объяснить это поподробнее? Собственным примером, наконец.

Свидетель неторопливо поднялся, согнулся и вытянул руки.

— Примерно так, — сказал он.

— Обвиняемая стояла спиной к вам?

— Да.

— И что вы заметили?

Свидетель вновь уселся в кресло и, прищурившись, улыбнулся.

— Если сказать по правде, я заметил ее ноги.

В зале захихикали. Даже судья Диллард позволил себе легкую улыбку.

— Красивые ноги? — спросил защитник.

— Очень красивые.

— А дальше?

— Я увидел, как она взяла что-то из кейса, затем закрыла его, выпрямилась и положила кейс обратно в багажник.

Адвокат глянул на присяжных, на часы, покусал губу. По всему было видно, что он зашел в тупик.

Судья Диллард пришел ему на помощь:

— Мне ясно, что дело будет отдано на рассмотрение жюри присяжных. Кроме того, я вижу приезжего адвоката — он ждет меня, чтобы подписать некоторые документы… Сейчас без десяти двенадцать, и, если ни у кого нет возражений, я объявляю перерыв до четырнадцати часов.

Окружной прокурор сказал устало:

— Ваша Честь, почему бы нам не завершить перекрестный допрос этого свидетеля до перерыва?

Судья Диллард бросил взгляд на молодого адвоката.

— Как будет угодно суду, — ответил тот. — Я, конечно, могу задать свидетелю еще несколько вопросов, но предпочитаю перерыв — чтобы переговорить со своей подзащитной. Раз меня назначили вести это дело, я…

— Прекрасно, — прервал его судья Диллард. — Объявляется перерыв на два часа. В течение этого времени присяжные не должны вести никаких обсуждений дела между собой или любыми заинтересованными лицами, до тех пор пока слушание не будет закончено. Судебное разбирательство откладывается.

Судья Диллард поднялся и направился в свой кабинет.

Присутствовавшие в зале зрители потянулись к выходу. Окружной прокурор собрал со стола бумаги, сложил их в папку. Молодой адвокат коротко переговорил со своей подзащитной, кивнул шерифу, и тот отвел обвиняемую в ее комнату.

С бокового кресла поднялась высокая стройная брюнетка с карими глазами и, подойдя к защитнику, положила ладонь на его запястье.

— О, Фрэнк, — сказала она низким вибрирующим голосом. — Ты был великолепен!

Мейсон, проходя мимо парочки в кабинет судьи, заметил, что молодой адвокат густо покраснел.

Открыв дверь кабинета, Мейсон увидел судью Дилларда. Тот сидел и курил сигару.

— Хэлло, Перри, — сказал судья. — Извини, что заставил ждать.

— Пустяки, — махнул рукой Мейсон. — Просто я рано приехал. Что за дело у вас слушается?

Судья покачал головой.

— Это дело беспокоит меня.

— Почему?

— О, на первый взгляд все кажется очень простым. Обвиняемая виновна на сто процентов. Но…

— Ее подставили?

— Совершенно верно. Я назначил Фрэнка Нили вести защиту. Его отец — человек в нашем городе известный, бизнесмен. И сам Фрэнк отличный парень. Я знаю его несколько лет, а Нили-старшего — почти всю свою жизнь. Фрэнк станет когда-нибудь хорошим юристом, но ему еще учиться и учиться.

— Ты сомневаешься в показаниях свидетеля?

Судья Диллард сделал паузу, прежде чем ответить.

— Я всегда сомневаюсь, если все выглядит слишком очевидно. И еще меня раздражают манеры этого свидетеля… Ты ведь знаешь, что когда адвоката назначают, то берут молодых, необстрелянных парней. Все опытные юристы заняты. Они любят, чтобы их нанимали — и соответствующим образом платили, — а не назначали. Ну, а молодые на таких делах приобретают необходимый опыт… Ладно, как я понимаю, ты хочешь, чтобы я подписал бумаги по делу Далтона?

— Совершенно верно.

Мейсон открыл папку и вытащил стопку документов. Судья Диллард уселся поудобнее в кресле и, бегло просмотрев бумаги, расписался в некоторых местах.

— А не перекусить ли нам? — предложил адвокат, когда с делами было покончено.

— Извини, я уже приглашен на ленч, — сказал судья Диллард. — Мы договорились несколько дней назад — еще до того, как ты позвонил мне. Очень жаль, но я же не знал, что ты приедешь. Ну, а как твои дела?

— Потихоньку идут.

— Я слышал, что ты продолжаешь поражать публику, извлекая кролика из шляпы, причем в самый последний момент. Как тебе это удается?

Мейсон улыбнулся.

— Понятия не имею. Я всего лишь протягиваю руку к шляпе. А кролик сам из нее выпрыгивает.

Судья Диллард коротко хохотнул.

— А здешняя адвокатская братия считает, что ты держишь кролика в рукаве.

— Разумеется. Но на самом деле я просто верю своим клиентам. Это помогает.

Судья глянул на часы и протянул адвокату руку.

— Как жаль, что я занят. Ты нечасто к нам заглядываешь.

— Нечасто, — согласился Мейсон. — У меня много дел в моем округе.

— Я слежу за твоими процессами по газетам. Знаешь… Это впечатляет!

Мейсон поблагодарил и вышел из кабинета. Войдя в зал суда, он увидел молодого адвоката рыжеволосой. Тот сидел за столом и просматривал свои записи.

Заслышав шаги, молодой человек поднял глаза и вздрогнул, узнав Мейсона. Отвел взгляд. Затем порывисто вскочил и резко отодвинул стул.

— Мистер Мейсон!

Тот остановился.

— Да?

— Меня зовут Нили. Фрэнк Нили. Я понятия не имел, что вы здесь, пока судья Диллард об этом не сказал. Я узнал вас по многочисленным фотографиям в газетах. Хочу сказать, что всегда восхищался вами и много думал… Ну, словом, я хочу пожать вам руку.

— Благодарю, — ответил Мейсон. — Как идет ваше нынешнее дело?

— Боюсь, не очень хорошо.

— В чем проблема?

— Мне самому хочется это знать. Но, увы…

— Быть может, дело яйца выеденного не стоит? — Мейсон поощряюще улыбнулся.

Нили в замешательстве почесал в затылке, затем выпалил:

— Мистер Мейсон, как вы ведете себя со свидетелем, который уверенно опознает обвиняемого, а вы чувствуете, что либо эта идентификация ошибочна, либо свидетель умышленно лжет?

Мейсон рассмеялся.

— Замечательный вопрос вы задали! Это все равно что спрашивать, как альпинист поднимается на гору. Все зависит от самой горы. Начинаешь с подножия и ползешь, ползешь вверх, пока не достигнешь вершины. Но у каждой горы есть свой рельеф, свои трудности и ловушки. Приходится менять маршрут, огибая опасные участки. Каждое восхождение неповторимо… Значит, вы подозреваете, что свидетель лжет?

— Выражусь так: я чувствую, что моя подзащитная невиновна.

— Раз вы это чувствуете, уже хорошо, — одобрительно сказал Мейсон.

— О-о! Я знаю, что не вправе отнимать ваше время, мистер Мейсон, и все же… Я так комплексую… Даже не представляю, что еще можно предпринять для защиты обвиняемой…

— Что конкретно вас волнует?

— Как мне кажется, проблема в самой подсудимой. Если позволите, я немного расскажу о ней. Эвелин Багби — официантка. Захотела сменить работу и направилась в Лос-Анджелес, ехала на стареньком автомобиле, а он возьми и сломайся в нашем городке. Для починки, как вы понимаете, нужны запчасти, но поскольку машина очень старая, то за этими деталями пришлось посылать в магазинчик при лос-анджелесском кладбище автомобилей. Эвелин остановилась в мотеле здесь, в Короне, и ждала посылку. Истица, Айрин Кейт, чьи драгоценности украдены, — богатая девушка. Айрин была приглашена на свадьбу в качестве подружки невесты. Участники бракосочетания должны были встретиться в коктейль-баре мотеля, а потом отправиться на церемонию в Лас-Вегас. Да вы, возможно, читали об этом в газетах: о свадьбе Хелен Чейни, актрисы. У Айрин Кейт с собой было несколько коробок с драгоценностями, сложенных в один общий кейс. Часть украшений предназначалась в качестве свадебного подарка, а другая часть была собственностью Айрин и Хелен. Подруги ехали вместе. Припарковались у мотеля и отправились в коктейль-бар дожидаться жениха. Когда Айрин и Хелен вышли из бара, Айрин заметила, что крышка багажника их машины приподнята. Невеста и ее подружка заглянули в кейс — драгоценности на общую сумму сорок тысяч долларов исчезли. Девушки тут же уведомили полицию. Полиция предположила, что кто-то из мотеля, расположенного напротив коктейль-бара, мог заинтересоваться автомобилем и провести небольшое исследование его содержимого. Ну, а потом свидетель, которого вы видели, Гарри Боулз, услышал по радио сообщение о пропаже. Он явился в полицию и дал описание подозреваемой. Полиция проверила постояльцев мотеля и нашла, что моя подзащитная, Эвелин Багби, под это описание полностью подходит. Ее задержали, обыскали и в чемодане нашли кое-что из похищенного.

— Кое-что? — живо переспросил Мейсон.

Нили кивнул.

— Браслет с бриллиантами.

— А что случилось с остальными похищенными драгоценностями?

— Полицейские считают, что мисс Багби где-то их спрятала.

— Но почему она спрятала лишь часть, а не все?

— Вот этого они не знают, но полагают, что со временем выяснят.

— Обнаружен тот самый — похищенный — браслет?

— Нет никаких сомнений.

— Так что вас смущает?

— Ничего. Но мисс Багби, мистер Мейсон… Я думаю, она все же невиновна.

— Что дает вам основания так полагать?

— Не знаю. Может быть, интуиция.

Мейсон кивнул.

— И как часто вас выручала интуиция?

— Не так часто, но все же… Я не хотел бы ошибиться.

— Само собой.

— У мисс Багби совершенно нет денег, и меня назначили ее защитником. С точки зрения суда это совершенно заурядное дело, а вы знаете, что такие дела, особенно когда у клиентов нет денег, поручают молодым адвокатам, чтобы те набили руку. Вот я и набираюсь опыта — две ночи не сплю, проштудировал все законы от и до, обрабатываю присяжных… Но чувствую, что все напрасно. Кажется, присяжные уже пришли к мысли, что мисс Багби виновна.

— Но почему?

— После показаний Гарри Боулза и опознания им обвиняемой у них не могло возникнуть иного мнения.

— А обвиняемая раньше привлекалась к суду?

— Очевидно, нет.

— Слушайте, Нили, я вообще-то оказался здесь совершенно случайно. Что, если мы вместе пообедаем и заодно все обсудим?

— О, мистер Мейсон, это большая честь для меня, но…

— Понятно. Вы собирались пообедать с молодой женщиной, которая дожидается вас в холле.

Покраснев, Нили кивнул.

— Так пригласите ее пойти с нами, — предложил Мейсон.

— Вы полагаете, это возможно? Она будет в восторге. Это очень хорошая девушка, и я надеюсь… если дела у меня пойдут хорошо… Короче, я хочу жениться на ней. Такое решение по сердцу и моему отцу…

— Прекрасно. Так пригласите же ее, но старайтесь за едой не говорить много о делах.

Лицо Фрэнка Нили вытянулось.

— Я думал… Я надеялся… Что вы и я…

Мейсон покачал головой.

— Это ваше первое дело, — сказал он, сделав ударение на слове «ваше», — и если вы его выиграете, это будет ваш первый триумф. Пойдем пообедаем, а затем вы скажете своей невесте, что должны вернуться в суд к половине второго. Мы проведем полчаса в юридической библиотеке. Вы будете играть роль Боулза, а я устрою вам допрос. Возможно, в процессе вам в голову придет какая-либо интересная мысль.

Нили попытался подыскать приличествующие такому случаю слова, но не нашел их и лишь пожал Мейсону руку. Наконец он произнес:

— Вы — мой спаситель, мистер Мейсон. У меня так мало опыта… На юридическом факультете я получал только отличные оценки. Но когда входишь в зал суда и остаешься один на один со свидетелем, который улыбается покровительственно, а иногда и нагло, а может быть, даже подсмеивается, когда видишь, что дело не продвигается ни на дюйм, ты чувствуешь себя как в кошмарном сне: надо драться, а в руках нет силы, и кулаки как пух.

— Я это понимаю, — сочувственно сказал Мейсон. — Итак, поговорим о деле после обеда.