Ночью над городом разразилась буря, налетевшая с юго-востока. Свинцовые тучи плыли медленно, поливая землю потоком разбивающихся струй. Ветер бился в стены дома, в котором жил Перри Мейсон. Хотя окно было едва приоткрыто, сквозняк, врывающийся через щель шириной в полдюйма, развевал занавески. Мейсон сел на кровати и поискал в темноте телефон. Нащупав трубку, он поднес ее к уху.

— Алло, — сказал он. — Мейсон слушает.

В трубке зазвучал полный истерики голос Евы Белтер:

— Слава богу! Я вас застала! Говорит Ева Белтер. Немедленно садитесь в машину и приезжайте! Умоляю!

Мейсон еще не совсем проснулся.

— Куда приезжать? — спросил он. — Что случилось?

— Что-то страшное! — сказала она. — Но не приезжайте к нам домой. Я нахожусь в другом месте.

— Где вы?

— В лавке, на Гриссворд-авеню. Остановитесь, едва заметите фонарь. Я буду ждать вас перед входом.

Мейсон наконец сумел сбросить с себя остатки сна.

— Минуточку, — сказал он. — Я не первый раз слышу подобные звонки. Уже пару раз меня пытались выманить из дома ночью. Я должен быть уверен, что меня не разыгрывают.

— О, не будьте таким подозрительным! — воскликнула женщина. — Приезжайте немедленно. Говорю вам, что дело крайне серьезное. Вы ведь узнали мой голос?

— Что ж, — спокойно ответил Мейсон, — голос действительно похож, но это еще ничего не означает. Какое имя вы назвали, когда пришли ко мне впервые?

— Гриффин! — истерично крикнула она.

— Ждите, сейчас приеду, — заверил адвокат.

Он быстро оделся, сунул револьвер в задний карман брюк, надел плащ, нахлобучил глубоко на лоб шляпу и вышел. Машина стояла в гараже. Он нажал на стартер и выехал под дождь еще до того, как мотор успел как следует прогреться.

Машина фыркала и стреляла, когда он доехал до угла. Дождь барабанил по стеклу. В тех местах, где свет фар освещал разбрызгивающиеся струи дождя, на мостовой вырастали миниатюрные гейзеры. Мейсон пролетал через перекрестки, забыв об опасности врезаться в машину. Он свернул на Гриссворд-авеню и мчался еще полторы мили, прежде чем сбавил ход и стал высматривать огни.

Он увидел ее стоящей перед лавкой. На ней был плащ, но, несмотря на проливной дождь, она была с непокрытой головой. Вода стекала по ее волосам, глаза были безумными от страха. Мейсон подъехал к тротуару и остановил машину.

— Я думала, что вы никогда не приедете, — сказала она, когда он открыл дверцу.

Она села, и Мейсон заметил, что она в вечернем платье, атласных туфельках и мужском плаще. Она вымокла до нитки, струи воды стекали на пол машины.

— Что случилось? — спросил он.

Она повернула к нему бледное мокрое лицо:

— Поезжайте к нам домой, мистер Мейсон. Быстрее, пожалуйста!

— Что случилось? — повторил он.

— Мой муж убит, — простонала она.

Мейсон зажег верхний свет.

— Зачем вы это сделали?! — воскликнула она.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Расскажите мне все, — спокойно сказал Мейсон.

— Когда вы наконец поедете?

— Только тогда, когда буду знать факты, — сказал он бесстрастным голосом.

— Мы должны быть там перед полицией.

— Можно узнать зачем?

— Должны!

Мейсон покачал головой:

— Мы не будем разговаривать с полицией, пока я не узнаю всего совершенно точно.

— Ох, — простонала она, — это было ужасно!

— Кто его убил?

— Не знаю.

— А что вы знаете?

— Вы погасите наконец этот свет?

— Только после того, как вы мне расскажете, что случилось.

— Зачем вам этот свет?

— Чтобы лучше вас видеть, миссис Белтер.

Лицо у адвоката было мрачное, голос серьезным. Она вздохнула, сдаваясь.

— Я не знаю толком, что случилось. Это, наверное, был кто-то из тех, кого он шантажировал. Я услышала наверху голоса. Они ссорились. Я подошла к лестнице, чтобы подслушать.

— Вы слышали, что они говорили?

— Нет, я не разбирала слов, до меня доносились только возбужденные голоса. Они обзывали друг друга. Время от времени мне удавалось понять какое-нибудь слово. Мой муж говорил тем своим холодным, саркастическим тоном, которым говорит всегда, когда взбешен и хочет на кого-то наброситься. Этот, второй, говорил повышенным голосом, но не кричал. Каждую минуту он перебивал моего мужа.

— Что дальше?

— Я потихоньку поднялась наверх. Я хотела слышать, о чем они говорят.

Она умолкла, чтобы перевести дыхание.

— И что дальше? — поторопил Мейсон. — Время дорого.

— Я услышала выстрел и грохот падающего тела.

— Только один выстрел?

— Да… и грохот. Ох, это было ужасно! Весь дом содрогнулся.

— И что вы сделали?

— Я повернулась и убежала. Я была в ужасе.

— Куда убежали?

— В свою комнату.

— Вас кто-нибудь видел?

— Наверное, нет.

— И что дальше?

— Я подождала. Может быть, минуту, может, больше.

— Вы слышали что-нибудь еще?

— Да. Этот человек сбежал по лестнице и покинул дом.

— И что было дальше? — спросил Мейсон с нажимом.

— Я решила заглянуть к Джорджу, посмотреть, не могу ли я ему чем-нибудь помочь. Я пошла наверх. Он был в кабинете. Перед этим он выкупался и набросил на себя халат. Джордж лежал на полу мертвый.

— Где на полу? — безжалостно расспрашивал Мейсон.

— Не будьте таким чертовски мелочным! — крикнула она. — Я не могу вам сказать. Где-то рядом с ванной. Должно быть, он вышел прямо из ванной. Стоял неподалеку, когда начался скандал.

— Откуда вы знаете, что он был мертв?

— Это было видно. То есть я считала, что он мертв. Конечно, я не уверена. Едем же, вы должны мне помочь. Если он мертв, то дело для нас плохо.

— Почему?

— Потому что все откроется. Разве вы не понимаете? Фрэнк Локк знает о Бурке и, естественно, подумает, что это Гарри его убил. Бурк будет вынужден назвать мое имя, а тогда все возможно. Подозрение может пасть и на меня.

— Нет никаких опасений. Действительно, Локк знает о Гаррисоне Бурке, но Локк — это только ширма и вообще дурак. Как только станет известно, что ваш муж убит, он потеряет почву под ногами. Вы ведь не думаете, что ваш муж шантажировал одного только Бурка?

— Конечно нет. Но у Гарри было больше причин для убийства, чем у кого-нибудь другого, — упиралась она. — Никто, кроме него, не знал, кто является владельцем газеты. Вы сами ему сказали.

— Так он рассказал вам об этом?

— Да, рассказал. Зачем вы вообще к нему ходили?

— Потому что у меня не было ни малейшего намерения защищать его ради прекрасных глаз, — ответил Мейсон хмуро. — Наверное, я достаточно для него делаю, поэтому пусть платит. Я не могу позволить, чтобы вы все финансировали.

— Вы не думаете, что это мое дело?

— Нет.

Она прикусила губу, хотела что-то сказать, но передумала.

— Теперь внимательно слушайте и хорошенько запоминайте, — сказал Мейсон. — Если ваш муж мертв, то начнется тщательное расследование. Вам нельзя терять голову. Вы не знаете, кто был с ним наверху?

— Нет, — ответила она. — У меня нет уверенности. Я могу только догадываться по голосу.

— Прекрасно, это уже что-то. Так вы не слышали, о чем они говорили?

— Нет, — быстро сказала она и добавила: — Но я слышала голоса. Я могла их различить. Я слышала голос моего мужа и голос того, другого.

— Вы слышали когда-нибудь перед этим этот голос?

— Да.

— И вы знаете, чей это голос?

— Да.

— Тогда не будьте такой таинственной, — стал нетерпеливым Мейсон. — Кто это был? Я ваш адвокат, вы должны мне сказать.

Она повернула к нему лицо:

— Вы хорошо знаете, кто это был.

— Я знаю?

— Да.

— Чем дальше, тем лучше, — невесело усмехнулся Мейсон. — Кажется, один из нас сошел с ума. Откуда я могу это знать?

— Это были вы, — медленно сказала она.

Его глаза застыли, твердые и холодные.

— Я?

— Да, вы. Ох, я не хотела этого говорить. Я не хотела, чтобы вы догадывались о том, что я знаю. Я хотела сохранить вашу тайну. Вы вытянули ее из меня. Но я никому не скажу этого, никогда-никогда! Это навсегда останется между нами.

Он не сводил с нее глаз. Только сильнее сжал губы.

— Хм, — только и сказал он. — Значит, вы меня не выдадите?

Она не отвела влажных глаз и сказала:

— Да. Я никогда вас не выдам.

Он глубоко вздохнул.

— Черт побери, — выругался Мейсон наконец. — Просто слов жалко.

Минуту царило молчание. Наконец адвокат спросил совершенно невыразительным голосом:

— Вы слышали отъезжающую машину?

Она минуту вспоминала, прежде чем ответила ему:

— Да, кажется, слышала. Дождь так шумел… Вы знаете, ветки стучат в стекла и вообще… Но, кажется, я слышала машину.

— Возьмите себя в руки, — сказал Мейсон. — Вы понервничали и перевозбуждены, но если вы начнете так рассказывать полиции, то ваше дело плохо. У вас на выбор два варианта: или сделать вид, что не выдержали нервы, и вызвать врача, который запретит вам вообще отвечать полиции, или вы должны знать точно, что вы говорите. Или вы слышали машину, или не слышали. Так как, слышали или нет?

— Да, — ответила она задиристо, — слышала.

— Теперь лучше. Сколько человек находилось в доме?

— О чем вы говорите?

— Ну, прислуга, домочадцы… Кто вообще там живет? Я имею в виду всех, кто живет в доме.

— Есть лакей. Дильи.

— Да, знаю. Его я знаю. Кто еще? Кто занимается кухней?

— Экономка, миссис Вейт. У нее как раз сейчас дочка приехала погостить на пару дней.

— А мужчины? — спросил Мейсон. — Сколько мужчин живет в доме? Только один Дильи?

— Нет. Есть еще Карл Гриффин.

— Хм, Гриффин…

Она отвела взгляд:

— Да, Гриффин.

— Это объясняет, откуда вы взяли фамилию, когда впервые пришли ко мне.

— Нет, не объясняет. Я воспользовалась первой фамилией, которая пришла мне в голову. Не ловите меня на слове.

Он усмехнулся:

— Я не ловлю вас на словах. Это вы рассказываете мне сказочки для маленьких детей.

Она стала поспешно объяснять:

— Карл Гриффин — племянник моего мужа. Он редко сидит вечерами дома. Он ведет праздную жизнь, у него репутация завзятого гуляки. Говорят, что он возвращается большей частью пьяным. Не знаю, сколько в этом правды, но знаю, что он в близких отношениях с моим мужем. Джордж питает к нему слабость, если у него вообще есть слабости. Нужно вам сказать, что мой муж довольно странный человек. Он, собственно, никого не любит. Он желает только иметь и распоряжаться, тиранить и давить. Он не умеет любить. У него нет друзей.

— Знаю, — ответил Мейсон. — Но меня не интересует в эту минуту характер вашего мужа. Расскажите мне немного побольше о Карле Гриффине. Он был вечером дома?

— Нет, он ушел из дома рано. Кажется, его вообще не было на обеде. Насколько мне известно, он отправился в клуб, играть в гольф. Во сколько начался дождь?

— Около шести. А что?

— Тогда он, наверное, действительно играл в гольф. Днем была хорошая погода. Он говорил, что пообедает в клубе и вернется поздно.

— Вы уверены, что он не вернулся? — спросил Мейсон.

— Да, уверена.

— Вы уверены, что это не его голос вы слышали наверху, в кабинете мужа?

Ева Белтер колебалась несколько мгновений.

— Нет, — наконец ответила она. — Это были вы.

Мейсон буркнул что-то под нос, давая выход накопившемуся раздражению.

— Я хотела сказать, — поспешно добавила она, — что тот голос звучал совсем как ваш. Этот мужчина говорил совсем так же, как вы. У него была такая же манера спокойно разговаривать. Даже если он повышал голос, то казался спокойным и владеющим собой. Но я никогда не скажу этого никому, верьте мне. Я не упомяну вашего имени, мистер Мейсон, даже если меня будут пытать.

Она с усилием расширила свои голубые глаза и заглянула ему в лицо заученным взглядом детской невинности. Мейсон смотрел на нее минуту, потом пожал плечами и сказал:

— Ладно, обсудим это позже. Вначале вы должны немного прийти в себя. В этой ссоре речь шла о вас?

— Откуда мне знать? Не знаю. Разве вы не можете понять, что я не знаю, о чем они говорили? Я знаю только, что мы как можно быстрее должны вернуться туда. Что случится, если кто-нибудь найдет труп, а меня не будет дома?

— Вы правы, — согласился он. — Но вы ждали здесь уже так долго, что минута или две не представляют большой разницы. Одно я должен знать, прежде чем мы туда поедем. — Он протянул руку и, взяв ее за подбородок, повернул так, чтобы свет верхней лампочки падал на миссис Белтер. — Это Гаррисон Бурк был наверху, когда раздался выстрел? — спросил он с нажимом.

— Боже мой, нет! — с ужасом воскликнула она.

— Он был вечером у вас?

— Нет.

— Следовательно, он звонил вечером или после обеда?

— Нет, я ничего не знаю о Гарри. Я не видела его. Я вообще не разговаривала с ним после того вечера в Бичвунд Инн. Я не хочу его больше видеть, у меня из-за него и так сплошные неприятности!

— Тогда откуда вы знаете, что я ему сказал о связях вашего мужа с «Пикантными известиями»? — спросил Мейсон тоном, не сулящим ничего хорошего.

Она опустила взгляд. Попыталась освободить лицо из его рук.

— Может быть, вы мне ответите? — неумолимо настаивал адвокат. — Он рассказал вам о моем визите, когда был сегодня вечером?

— Нет, — пробормотала она. — Он сказал мне днем, по телефону.

— Так, значит, он звонил вам днем?

— Да.

— Сразу же после моего визита, не так ли?

— Наверное, как только вы вышли.

— Прежде чем послал мне деньги?

— Да.

— Почему вы не сказали этого сразу? Зачем вы лгали?

— Я забыла. Я ведь говорила перед этим, что он звонил. Если бы я хотела лгать, то вообще не говорила бы, что с ним разговаривала.

— Вы все равно сказали бы. Вы не предвидели того, что я заподозрю, что он был у вашего мужа, когда раздался выстрел.

— Это неправда!

Мейсон медленно покачал головой.

— Вы жалкая, маленькая лгунья, — сказал он бесстрастно. — Вы просто не в состоянии говорить правду. Вы не можете быть честной по отношению к кому-либо, не исключая даже саму себя. Вы и сейчас откровенно лжете. Вы знаете, кто был наверху, в кабинете вашего мужа.

Она затрясла головой.

— Нет, нет! — крикнула она. — Вы не можете понять, что я ничего не знаю? Я думала, что это вы. Поэтому я не звонила вам из дома. Я побежала позвонить из лавки. Это почти миля от дома.

— Зачем вы это сделали?

— Потому что хотела оставить вам время на возвращение домой. Вы не понимаете? Я хотела сказать с чистой совестью, если бы меня кто-нибудь спросил, что я позвонила и застала вас дома. Было бы ужасно, если бы я позвонила потом, после того, как узнала ваш голос, и обнаружила бы, что вас нет дома.

— Вы не могли узнать моего голоса, — сказал он спокойно.

— Мне казалось, что я его узнала, — упиралась она.

— Совершенно невозможно, — сухо ответил Мейсон. — Я спал уже два или три часа до вашего звонка. К сожалению, у меня нет ни одного свидетеля, и если бы полиция пришла к выводу, что я находился на месте преступления, то мне было бы чудовищно трудно объясниться. Ловко вы все это рассчитали.

Она смотрела на него минуту, после чего обняла его голыми руками за шею.

— Ох, Перри, — незаметно перешла она на «ты», — умоляю, не смотри на меня таким взглядом. Я уже сказала тебе, что не выдам. Ты запутан в этом так же, как и я. Ты делаешь, что можешь, чтобы спасти меня. Мы в одной лодке и должны держаться вместе.

Он отодвинулся и взял ее за плечо так сильно, что она разжала объятия. Тогда он еще раз поднял ее лицо и заглянул в глаза.

— Мы ни во что не впутаны, миссис Белтер, — отчеканил он. — Вы моя клиентка, а я вас защищаю. Это все. Вы понимаете?

— Да, — ответила она.

— Чей на вас плащ?

— Карла. Он висел в холле. Я выбежала на дождь, а потом поняла, что промокну до нитки. В холле висел плащ, поэтому я его схватила.

— Хм, — глубокомысленно сказал Мейсон. И добавил: — Продумайте все еще раз, пока будем добираться до места. Не знаю, может быть, полиция уже там. Вы думаете, что никто другой не слышал выстрела?

— Наверное, нет.

— Ладно. Если нам удастся немного осмотреться до приезда полиции, то забудьте об этой истории с беготней к телефону. Вы звонили из дома, после чего выбежали мне навстречу и поэтому вся мокрая, ясно? Вы не могли сидеть дома, боялись.

— Хорошо, — согласилась она покорно.

Мейсон погасил верхний свет и нажал на педаль. Машина помчалась сквозь стену дождя. Ева Белтер придвинулась на сиденье и прижалась к адвокату, забросив левую руку ему на шею, а правую положив на колени.

— Я боюсь, — простонала она. — Я чувствую себя такой одинокой.

— Сидите спокойно и лучше продумайте все еще раз, — посоветовал Мейсон.

Яростно нажимая на газ, он поднялся на склон и свернул в Элмунд-драйв, затем включил вторую скорость, чтобы не пропустить большой дом, стоявший на холме. Мейсон остановил автомобиль у самого подъезда.

— Теперь прошу выслушать меня, — сказал он вполголоса, помогая ей выйти из машины. — В доме полная тишина. Очевидно, никто больше не слышал выстрела. Полиции еще нет. Подумайте в последний раз. Если вы меня обманули, то ничего хорошего из этого не выйдет.

— Я не обманывала вас, мистер Мейсон. Я сказала святую правду, клянусь богом!

— Что ж, пройдем в дом, — сказал он, и они поднялись на крыльцо.

— Дверь не заперта, я ее не закрывала, — сказала она, пропуская спутника вперед. — Вы можете входить.

Мейсон толкнул дверь.

— Закрыта, — сказал он. — На замок. У вас есть ключ?

Она посмотрела на него безумным взглядом:

— Нет, ключ остался в сумочке.

— А где сумочка?

Миссис Белтер застыла неподвижно, охваченная внезапным ужасом.

— Боже, — простонала она. — Должно быть, я оставила сумочку наверху, рядом… с телом Джорджа.

— А она была у вас с собой, когда вы поднялись наверх? — спросил Мейсон.

— Да, наверняка. Должно быть, я уронила ее, потому что не помню, чтобы выбегала с ней из дома.

— Мы должны попасть внутрь. Какие двери еще открыты?

Она тряхнула головой, после чего вдруг сказала:

— Есть вход на кухню. Запасной ключ всегда висит под навесом. Мы можем открыть кухонную дверь и войти туда.

— Идемте.

Они спустились с крыльца и двинулись по усыпанной гравием дорожке вокруг дома. Везде было темно и тихо. Ветер рвал кроны деревьев, ливень хлестал по стенам, но изнутри дома не доносилось ни звука.

— Ведите себя как можно тише, чтобы прислуга ничего не услышала. Если никто не проснется, то я хочу иметь несколько минут, чтобы разобраться в ситуации.

Она кивнула, пошарила под навесом, нашла ключ и открыла черный вход.

— Вы пройдете через дом и откроете мне главный вход, — сказал Мейсон. — Я закрою за вами и повешу ключ на место.

— Хорошо, — согласилась она и исчезла в темноте дома.

Мейсон закрыл дверь, повернул ключ и повесил его на место. Затем он снова двинулся вокруг дома.