Радиаторы все еще уютно шипели в офисе Перри Мейсона, когда туда прибыл Пол Дрейк.

— Пол, — обратился к нему адвокат, — мне нужен человек, готовый рискнуть.

— У меня полным-полно таких, — отозвался Дрейк. — Что именно ты хочешь?

— Я хочу, чтобы этот человек позвонил Телме Бентон, назвался репортером «Кроникл» и сообщил ей, что заведующий отделом репортажей дал добро на уплату десяти тысяч долларов за эксклюзивные права на публикацию ее дневника. Пускай он договорится с Телмой Бентон о встрече, во время которой сможет обследовать дневник. Если она хочет, то может пригласить еще кого-нибудь на эту встречу. Сомневаюсь, что Телма предоставит ему дневник для изучения, но она позволит взглянуть на него. Мне нужно, чтобы этот человек вырвал из дневника страницу, помеченную восемнадцатым октября.

— И что же записано на этой странице? — осведомился детектив.

— Не знаю.

— Она поднимет крик.

— Естественно.

— Что могут сделать с человеком, который вырвет страницу?

— Ничего особенного, — ответил Мейсон. — В крайнем случае попытаются припугнуть.

— А она не сможет подать иск о возмещении ущерба, если страница будет опубликована?

— Я не собираюсь ее публиковать, а просто намерен дать ей знать, что страница у меня.

— Конечно, не мое дело учить тебя твоему ремеслу, — заметил Дрейк, — но ты чертовски рискуешь. Я говорил тебе это раньше и повторяю снова.

— Знаю, — мрачно кивнул Мейсон, — но ко мне не могут придраться. Я действую исключительно в пределах своих прав. Журналисты каждый день проделывают куда более рискованные трюки, и никто и слова им не говорит.

— Ты не журналист, — напомнил Дрейк.

— Верно. Но я адвокат и представляю клиентку, которая имеет право на то, чтобы ее судили по справедливости. Клянусь богом, я ей это обеспечу!

— Значит, все эти эффектные трюки соответствуют твоим представлениям о справедливом суде?

— Мои представления о справедливом суде заключаются в выявлении всех фактов, что я и намерен сделать.

— Всех фактов или только благоприятных для твоей клиентки?

— Ну, — усмехнулся Перри Мейсон, — я не собираюсь вести дело в интересах окружного прокурора, если ты это имеешь в виду. Пускай он сам о себе позаботится.

Пол Дрейк отодвинул свой стул.

— Ты будешь нас защищать, если мы из-за этого угодим в передрягу?

— Разумеется. Я бы не стал втравливать вас ни во что, чего бы не позволил себе.

— Вся беда в том, — промолвил детектив, — что ты позволяешь себе слишком много. Между прочим, ты приобретаешь репутацию чародея закона.

— В каком смысле чародея? — осведомился Мейсон.

— Считают, что ты можешь вытащить нужный вердикт из шляпы, как фокусник — кролика. Твои методы необычны — они чересчур эффектны и театральны.

— Американцы любят эффекты, — сказал Мейсон. — Мы не похожи на англичан — им нужны достоинство и порядок, а нам — театральность и драматизм. Это национальная черта. Мы не привыкли медлить и размышлять — нам подавай эффектное зрелище.

— Ну, твой стиль именно таков, — заметил Дрейк, вставая. — Сегодняшнее заседание это продемонстрировало. Все газеты города пишут не об обвинении против Бесси Форбс, а о том, с каким блеском были дискредитированы показания водителя такси, и выражают уверенность, что эти показания ничего не стоят.

— Ну, так оно и есть.

— Тем не менее, — возразил Дрейк, — ты знаешь не хуже меня, что Бесси Форбс действительно ездила в этом такси. Она была той женщиной, которая входила в дом.

— Это всего лишь предположение, — заметил адвокат, — если только окружной прокурор не представит каких-то новых доказательств.

— Ладно, я пошел, — сказал Дрейк. — Тебе нужно что-нибудь еще?

— Пожалуй, — медленно отозвался Перри Мейсон, — пока это все.

— Видит бог, этого более чем достаточно, — усмехнулся Пол Дрейк и вышел из кабинета.

Перри Мейсон откинулся на спинку вращающегося кресла, закрыл глаза и оставался неподвижным, если не считать барабанящих по подлокотнику пальцев. Он все еще сидел в таком положении, когда в замке входной двери звякнул ключ и Фрэнк Эверли вошел в офис.

Фрэнк Эверли был стряпчим, выполнявшим рутинную работу для Перри Мейсона и ассистировавшим ему на процессах. Он был молод, энергичен, амбициозен и полон безграничного энтузиазма.

— Могу я поговорить с вами, шеф? — спросил Эверли.

Мейсон открыл глаза и нахмурился.

— Да, — ответил он, — входите. Что вам нужно?

Фрэнк Эверли присел на край стула. Он выглядел смущенным.

— Говорите, — подбодрил его Мейсон. — В чем дело?

— Я хотел попросить вас в качестве личного одолжения вызвать Бесси Форбс как свидетеля.

— Зачем? — с любопытством спросил адвокат.

— Я слышал много разговоров, — ответил Эверли. — Не просто сплетен, а разговоров судей, адвокатов и репортеров.

Мейсон терпеливо улыбнулся:

— Ну и что именно они говорили?

— Если вы не вызовете свидетельницей эту женщину, то ваша репутация погибла.

— Отлично, — кивнул Мейсон. — Тогда пусть она погибнет.

— Неужели вы не понимаете? — воскликнул Эверли. — Теперь всем ясно, что она невиновна. Дело против нее полностью строится на косвенных уликах. Нужны только ее отрицание вины и объяснения — и жюри без колебаний вынесет вердикт о невиновности.

— Вы в самом деле так считаете? — с интересом осведомился адвокат.

— Конечно!

— И упрекаете меня за то, что я не позволяю ей рассказать ее историю?

— По-моему, сэр, вы не имеете права брать на себя такую ответственность, — сказал Эверли. — Пожалуйста, не поймите меня превратно, но я говорю с вами как юрист с юристом. У вас есть долг перед вашим клиентом, вашей профессией и самим собой.

— А если она займет место свидетеля, расскажет свою историю и все-таки будет осуждена? — предположил Мейсон.

— Этого не может быть, — заявил Эверли. — Все ей симпатизируют, а теперь, когда показания таксиста лопнули, против нее ничего нет.

Перри Мейсон внимательно посмотрел на стряпчего:

— Не знаю, Фрэнк, могло бы что-нибудь меня так подбодрить, как разговор с вами.

— Вы имеете в виду, что вызовете ее давать свидетельские показания?

— Напротив, я не сделаю этого ни при каких обстоятельствах.

— Почему?

— Потому что, — медленно отозвался Мейсон, — вы и все остальные считаете ее невиновной. Это означает, что присяжные тоже так думают. Если я разрешу ей дать показания, то не смогу заставить жюри считать ее еще более невиновной, а если не разрешу, они подумают, что у нее тупица-адвокат, но все равно вынесут вердикт о невиновности.

Теперь я скажу вам кое-что, молодой человек. Есть много способов вести защиту. Существует медленный, утомительный способ, к которому прибегают адвокаты, не имеющие никакого определенного плана кампании, кроме как являться в суд, пререкаться из-за протестов, торговаться из-за технических деталей и бесконечно обсуждать каждый факт, пока все не перестанут понимать, о чем идет речь. Но есть и более динамичный метод, которому я стараюсь следовать.

Рано или поздно окружной прокурор закончит доказывать свои обвинения. Я намерен строить защиту так, чтобы к тому моменту симпатии жюри были на стороне подсудимой, а потом передам дело им в руки. Если все пойдет как надо, они вынесут вердикт, даже не задумавшись.

— А если все пойдет не так, как надо? — осведомился Эверли.

— В таком случае я действительно могу лишиться своей репутации.

— Но вы не имеете права подвергать ее опасности!

— Черта с два! — возразил Перри Мейсон. — Я не имею права этого не делать.

Он встал и выключил свет.

— Пошли, сынок. Пора по домам.