Мейсон подождал, пока полицейский с Флитвудом войдут в участок, потом сам вошел в здание, отыскал телефон и набрал номер конторы Пола Дрейка. Он сказал ночной секретарше:

— Это Перри Мейсон. Мне нужно связаться с Полом немедленно. Где я могу его найти?

— Он домой поехал, вздремнуть, — сказала она.

— О’кей. Позвоню ему туда.

Мейсон повесил трубку, набрал номер квартиры Дрейка. Через несколько минут он услышал хриплый спросонья голос Дрейка.

— Проснись, Пол! — нетерпеливо сказал он. — У нас тут все запуталось.

— О господи! — простонал Дрейк. — Я мог бы догадаться. Целый день ты проспал в квартире у Герти, а потом…

— Проспал, как бы не так! — перебил Мейсон. — В карты играл, пытался удержаться от сна, подремывая в кресле. Самый паршивый дневной сон, который я когда-либо испытал!

— Ладно, ладно, — сказал Дрейк. — Что теперь случилось?

— Взяли мы Флитвуда, — сообщил Мейсон. — Я его доставил в полицию. Он не знал, кто он такой. Потом я внезапно назвал свое имя при нескольких свидетелях. Это загнало его в ловушку. Он начал проклинать меня за то, что я адвокат миссис Оллред, — и тут понял, что сам себя выдал и попался с этой амнезией. Так что он похлопал себя по лбу и сказал, что неожиданно к нему вернулась память.

— Отлично! — расплылся в улыбке Дрейк.

— Многое зависит от того, что произойдет в следующие шестьдесят минут, — сказал Мейсон. — Нет ли у тебя кого-нибудь, кого ты сможешь использовать здесь, в управлении, чтобы…

— Это просто, — проворчал Дрейк. — Один из моих людей аккредитован как специальный корреспондент и имеет привилегию занимать места прессы. Если не будет большой суматохи…

— Отправь его, живо, — произнес Мейсон. — Мне понадобятся сотрудники. А сам одевайся и поезжай в свою контору, Пол. Нам надо будет кое-что проделать очень быстро.

— Что же?

— Думаю, что этот парень, Флитвуд, не шибко умен, — размышлял Мейсон. — Мы или выиграем, или проиграем это дело в отношении моей клиентки — и все в течение следующих шестидесяти минут.

— О’кей, — сказал Дрейк. — Подключу своего человека. Еще что-нибудь?

— Пока все, — проговорил Мейсон. — Стой, погоди минутку! Этот владелец ранчо, Овербрук, выглядит этаким добродушным великаном, но я хотел бы узнать что-нибудь о нем.

— Разве ты с ним не разговаривал, Перри?

— Конечно, но я с ним не говорил так, как мне хотелось, из-за присутствия Флитвуда и из-за того, что приходилось притворяться, будто Флитвуд — муж Герти.

— О’кей. Понятно. Попробую что-то узнать, если получится. Начну работать прямо отсюда по телефону, а потом буду в конторе — через пятнадцать минут.

— Отлично, — согласился Мейсон. — Я зайду к тебе туда.

Мейсон повесил трубку, добрался до комнаты, где размещался отдел по расследованию убийств, и спросил дежурного у пульта:

— Лейтенант Трэгг у себя?

— К счастью, да, — сказал дежурный. — Суматоха по поводу убийства Оллреда застала Трэгга в его кабинете.

— Скажите ему, что его хочет видеть Перри Мейсон.

— Он не принимает сейчас. Допрашивает свидетеля и…

— Вы только скажите, что Перри Мейсон здесь и хочет его видеть минуты на две. Скажите ему, что это изменит весь ход допроса Флитвуда.

— О’кей, скажу. — Дежурный встал и пошел в личный кабинет Трэгга. Через минуту он вышел и попросил: — Подождите несколько минут, мистер Мейсон, Трэгг к вам выйдет, как только у него будет возможность.

Мейсон кивнул, вынул сигарету и уселся на один из жестких дубовых стульев. Он выкурил сигарету наполовину, когда дверь рывком распахнулась и оттуда выскочил Трэгг:

— Хелло, Мейсон! Что вы задумали?

Мейсон подошел, взял его под руку, отвел в угол комнаты:

— Вы всегда меня обвиняете, что я не сотрудничаю. Вот случай, когда вы можете внести в свою учетную книгу мой вклад.

— Будь я проклят, если не могу! — воскликнул Трэгг. — Как вы его нашли?

— Я знал, что предполагается, будто он страдает от амнезии.

— О’кей. И что из этого?

— Память к нему так и не вернулась, — сказал Мейсон, — пока он не подъехал к управлению.

— Это мне сказал полицейский, который привел его сюда.

— Как только к нему вернулась память, — напомнил Мейсон, — он забыл все, что с ним происходило за время, пока длилась амнезия. Он помнит, как шел вдоль живой изгороди у дома Оллреда, а потом что-то ударило его, и тут он потерял сознание и не помнит ничего до момента, пока не оказался перед Главным управлением.

— Вот я и борюсь с этой амнезией, — угрюмо сообщил Трэгг, — и думаю, что вылечу ее.

— Возможно, тут я смогу вам помочь, — объявил Мейсон. — Видите ли, мы ведь хорошо знаем, что происходило с ним последние два или три дня.

— О’кей, что же?

— Это вам будет кое-чего стоить.

— Чего же, черт возьми?

— Я должен видеть миссис Оллред — теперь же.

— Не время для посетителей.

— Чушь, — отпарировал Мейсон. — Во-первых, я ее адвокат, во-вторых, формально она не арестована и ей не предъявлено обвинение. Вы просто ее поместили туда, где она у вас будет под рукой.

— Я должен был знать, что тут какая-то ловушка, — вздохнул Трэгг.

— Какого черта! — воскликнул Мейсон. — Вы хотите дареной лошади в зубы смотреть?

— Будьте вы прокляты, я так и хочу, — признал Трэгг. — Всякий раз, когда вы дарите мне коня, я желаю залезть к нему в рот.

— Верно, — сказал Мейсон. — Валяйте, загляните ему в пасть, если можете. Вы не найдете ничего, кроме зубов. Он не заговорит и не скажет, сколько ему лет. Играйте на моей стороне — и конь заговорит.

— Он может и посмеяться, — подозрительно сказал Трэгг.

Мейсон пожал плечами.

— А что будет после того, как вы повидаете миссис Оллред?

— Тогда, — сказал Мейсон, — она сделает заявление — вам. Расскажет вам в подробностях, что произошло.

Трэгг извлек из кармана пропуск:

— О’кей, покажите это надзирательнице.

— И вы ей можете позвонить, — напомнил Мейсон. — Пусть миссис Оллред оденут и…

— О’кей, о’кей, — согласился Трэгг и добавил: — Она должна разговориться, помните об этом.

— Она заговорит, — пообещал Мейсон.

— Когда?

— В восемь утра.

— Не раньше?

— Не раньше.

— Почему такая оттяжка?

— Я хочу, чтоб она сначала позавтракала, — объяснил Мейсон. — На пустой желудок говорить — можно и язву схлопотать.

— Ладно, а как насчет вашего влияния на Флитвуда?

— Я вернусь до вашей беседы с миссис Оллред и дам вам взрывчатку, которая еще больше подорвет его амнезию.

— Вот это обещание.

— Это, — подтвердил Мейсон, — обещание. Он был у владельца ранчо по имени Овербрук. Вошел и сказал, что представления не имеет, кто он такой. Я дам вам шанс распутать эту историю. Дам взрывчатку. Вы сможете ее применить.

— О’кей. Звоню надзирательнице. Идите повидать миссис Оллред.

Мейсон взял подписанный Трэггом пропуск и отправился в караульное помещение перед камерой для задержанных. После того как он несколько минут подождал, его провели к миссис Оллред, которая, совершенно очевидно, только что пробудилась от крепкого сна и не имела возможности применить косметику.

— Мы нашли Флитвуда, — сообщил Мейсон.

— Где?

— Ранчо Овербрука — это имя что-нибудь вам говорит?

Она покачала головой. Мейсон продолжал:

— Я хочу дать вам последний шанс подумать над своей версией.

— А что такое?

— Она правдива?

— Да.

— Мне кажется, — сказал Мейсон, — Флитвуд попытается на вас что-то повесить.

— Как?

— Не знаю уж как, — ответил Мейсон. — Я знаю, что история с амнезией — блеф. Я его поймал — и он сам себя выдал, перед тем как я его доставил в полицию.

— Значит, он им все расскажет?

Мейсон покачал головой:

— Он им расскажет все до того момента, как получил удар по голове. Он не может помнить того, что было после. Он не знает.

— Вы уверены?

— Конечно, уверен, — сказал Мейсон. — Ему придется пойти на это, потому что страдающий настоящей амнезией не в состоянии вспомнить ничего из происшедшего в период отсутствия памяти.

— А Флитвуд это знает?

— Вы абсолютно правы: Флитвуд это знает, — успокоил ее Мейсон и добавил с усмешкой: — Я уж постарался ему это объяснить.

— А-а, понятно.

— Так вот, — произнес Мейсон, — в чем суть. До сих пор, пока мы могли сделать так, чтобы вы молчали, Трэгг не осмеливался идти дальше и предъявлять вам обвинение в убийстве и не давал газетам слишком много болтать — даже при тех уликах, которые у него есть. Он боялся, как бы ему не пришлось давать задний ход после того, как он получит Флитвуда. Так вот, этой ситуации пришел конец. Я думаю, что Флитвуд постарается повесить обвинение на вас. Моя же стратегия состоит в том, чтобы повесить его на Флитвуда.

— Что вы имеете в виду?

Мейсон усмехнулся:

— Имею в виду, что постараюсь повесить это на него.

— Зачем?

— Чтобы спасти вас.

— Вы хотите сказать: подстроите ему ложное обвинение?

Мейсон постарался объяснить:

— Я буду подстраивать ему ложное обвинение, пока не прижму его так, что ему станет слишком жарко и он начнет крутиться. Поймите, у него есть преимущество — его амнезия. Он прячется за провалом памяти, как за стеной. Это делает его особенно уязвимым, потому что, пока его не могут допрашивать в полиции о событиях, которые случились после того, как его ударили по голове, он, естественно, не сможет ничего отрицать. А потому я могу предъявить ему самые тяжкие обвинения, и он не может их отрицать. Он вынужден будет принять их, опустив голову, бормоча, что ничего не помнит. Я намерен нагружать верблюда соломинками, пока не переломлю ему хребет.

— Но представьте себе, что его история… что к тому времени он сможет изобрести такую версию, что…

— Вот именно, — сказал Мейсон. — Я его кое во что втяну, прежде чем он получит шанс выдумать свою версию. Так вот, когда он начнет раскалываться, он станет сваливать все на вас. Он поклянется в чем угодно. Пока что имеются только два человека, которые могли убить вашего мужа и поместить его тело в вашу машину. Одно лицо — это вы, другое — Флитвуд. В делах такого рода великое дело — сочувствие публики. Если вы отказываетесь сделать какое бы то ни было заявление после того, как полиция вас действительно как следует прижмет, этот факт распространится по страницам газет и станет подозрительным обстоятельством, которое отвратит от вас сочувствие читателей газет.

Завтра утром Трэгг намерен побеседовать с вами. Говорите с ним свободно и откровенно. Вы должны попытаться в этом разговоре избавиться от обвинения в убийстве. Это будет нелегко. Если вы станете говорить правду, вы с этим справитесь. Не будете говорить правду — лучше бы вам пересмотреть…

— Я говорю правду, мистер Мейсон.

— Тогда, — заверил ее Мейсон, — это все, что требуется.

— И я должна говорить с лейтенантом Трэггом?

— Пойте, как жаворонок, — посоветовал ей Мейсон. — Обнажите перед ним душу. Позируйте для фотографий в газетах. Расскажите всем обо всем. Не скрывайте ничего. Только будьте уверены в том, что это правда, потому что, если вы попытаетесь лгать, вас поймают, а если вас поймают на лжи, это будет означать пожизненное заключение, а может быть, и смертную казнь.

— То, что я вам говорила, — правда, мистер Мейсон.

— О’кей. Завтра в восемь утра начинается передача.

— И вы думаете, вы сможете заставить Флитвуда говорить до завтрашнего утра?

— Постараюсь быть усердным маленьким мальчиком, — сказал Мейсон, — и так прижму Флитвуда, что вся его маскировка даст трещину.

— Как вы милы, мистер Мейсон, — сказала она.

— Вы и половины не знаете, — Мейсон ухмыльнулся. — Между прочим, когда будете рассказывать о том, как Патриция задела угол живой изгороди, и о том, как там нашли Флитвуда без сознания, постарайтесь подчеркнуть тот факт, что Патриция не заметила, что она что-то задела.

— Но разве от этого не будет хуже? Другими словами, разве Патриция не должна была это заметить?

— Конечно, должна была бы. Ведь вы ни секунды не думаете, что она сбила его, так?

— Ой, мистер Мейсон… я… Наверно, сбила!

— Чушь, — возразил Мейсон. — Ваш муж оставил свою машину в таком положении, чтобы Патриция вынуждена была срезать угол изгороди. Это ваш муж обнаружил, что Флитвуд там лежит.

Ее зрачки расширились от внезапного осознания того, что должно было произойти.

— Значит, вы хотите сказать, это было подстроено так, что…

— Несомненно, это было подстроено, — подтвердил Мейсон. — Ваш муж ударил Флитвуда по голове. Ему показалось, что он его убил. Ему нужно было избавиться от трупа с хорошим повреждением головы. Лучший способ от него избавиться — заставить Патрицию считать, будто она его сшибла своей машиной, и свалить, таким образом, обвинение на нее.

Миссис Оллред прижала руку к губам.

— Обдумайте это, — посоветовал Мейсон. — Не подчеркивайте этого. Пусть лейтенант Трэгг сам додумается, пусть это будет его детище.

И Мейсон вышел. Миссис Оллред проводила его задумчивым взглядом.