Ночной дежурный гаража в «Уэствике» с одобрением разглядывал десятидолларовую бумажку, которую ему дал Мейсон.

— Кого собрался убить, парень? — спросил он.

— Вы что-нибудь знаете о Морин Милфорд?

— А что? — осклабился дежурный.

— Подумайте.

— Не так много.

— Может быть, это как раз поможет освежить память. — Мейсон многозначительно взглянул на купюру.

— Вот черт, — сказал дежурный, — не нравится мне брать деньги за то, что я знаю, потому что это не стоит десяти «зеленых».

Тем не менее он сложил бумажку Мейсона и засунул ее глубоко в карман.

— Все-таки что-то вы сказать можете? — спросил Мейсон. — Что же?

— Дневной дежурный мне сказал, что она ему сунула пять долларов, чтоб чистил и полировал ее машину. Дневной никакого отношения к этому не имеет. Эту работу я делаю. Дневной предложил разделить деньги со мной, но я отказался. Решил, что вытяну из нее еще пятерку. Мне удалось дать ей понять, что работу-то делает ночной дежурный.

— И что из этого вышло?

Дежурный осклабился и сказал:

— Пятерка. Прибавить еще ваших десять, получается пятнадцать за ночь. Неплохо.

— А когда она снова пригнала машину?

— Она ее не пригнала. На всю ночь, видно, уехала.

Мейсон спросил:

— Каковы тут ваши обязанности, что вы делаете?

— Что делаю? Господи, парень, все эти машины нужно от пыли вытереть, ветровые стекла вымыть. Я…

— А потом вы что делаете, когда до утра осталось немного, как сейчас?

Дежурный улыбнулся и сказал:

— В конце концов, десять «зеленых» есть десять «зеленых». Не вижу причины, чтобы мы с вами не поладили. Я выбираю машину с удобными подушками и чтоб радио там хорошее было. Ставлю ее снаружи, так чтобы видеть вход, на случай, если кто-то войдет, и слушаю себе ночную программу. Иные из них просто ужасны, но все лучше, чем стоять на цементном полу да ногти кусать. Ну а если кто-то входит, вы выскакиваете из машины, выключаете радио, начинаете тереть ветровое стекло или полировать крыло. Что я и делал, когда вы явились, дружище.

— Подвиньтесь, — попросил Мейсон, — будем вместе слушать.

— В чем ваш интерес? — спросил дежурный.

— Да в этой девчонке Милфорд, — объяснил Мейсон.

— Ох ты! Прошу прощения, приятель, я тут сморозил насчет того, что на всю ночь… Я ее вообще не знаю, трепался просто.

— О’кей, — успокоил его Мейсон. — Что за станция?

— Записи какие-то, — ответил дежурный. — Неплохие. Будут продолжать еще часа полтора, до завтрака.

— Диск-жокей?

— А, так себе. Любитель он, не умеет. Но, наверно, в течение дня практикуется. Приемник-то хороший.

Мейсон влез в машину и сел рядом с ночным дежурным. Приемник разогрелся, и ковбойская мелодия наполнила машину.

— Это мне нравится, — сказал дежурный. — Всегда хотел стать ковбоем — а приходится всю ночь стекла мыть. Чертова житуха!

— Будь я проклят, если не так, — согласился Мейсон. — Закурим?

— Простите, приятель, но в машине не курю. Всегда возможно, что владелец именно этой подойдет, и…

— Извините, — сказал Мейсон.

— Выходите и погуляйте кругом, если покурить охота, — предложил дежурный. — Потом вернетесь… Ой-ой! — Он протянул руку и выключил радио. — Выходи, — скомандовал он сквозь зубы. — Живо!

Мейсон открыл дверцу справа и вышел на цементный пол. Дежурный с тряпкой в руке старательно полировал крыло машины, когда с улицы показались фары автомобиля. Ночной дежурный положил тряпку на крыло, выступил вперед и произнес:

— О’кей, вот и я.

— Хелло, — ответила Патриция Фэксон, ловко выскакивая из машины одним легким движением. — Кажется, я очень поздно, да?

Ночной дежурный только улыбнулся ей.

— Сделайте все, что можете, с этой машиной, — попросила она. — Она чуть поцарапана. Когда вы ее вымоете?

— Уж не раньше утра.

— Ну, о’кей. Сделайте все, что можно. Я… — Она внезапно онемела при виде Перри Мейсона.

— Привет, — сказал адвокат.

— Что вы тут делаете?

— Хотел с вами поговорить.

— И долго вы тут были?

Мейсон только улыбнулся и сказал:

— Поговорим в вашей квартире, Патриция.

— В этот час? — спросила она.

Мейсон кивнул.

Целую долгую минуту она разглядывала его, колеблясь, потом прошла вперед, к лифту, и нажала кнопку. В этот час лифт работал автоматически, и пришел он быстро. Мейсон пропустил ее в кабину. Она вошла. Мейсон последовал за ней. Дверца захлопнулась, и Патриция нажала кнопку восьмого этажа.

— А я-то думал, — сказал Мейсон, — застать здесь перепуганную до смерти девушку…

— Я передумала.

— Что заставило вас передумать?

Она притворилась, будто не слышит. Лифт остановился на восьмом этаже. Они вместе прошли по коридору. Патриция вставила ключ в замок и сказала:

— Полагаю, вы понимаете, что лишаете меня доброго имени?

Мейсон не ответил.

Она зажгла в квартире свет. Мейсон закрыл дверь.

— Я хочу приготовить себе выпить, — сказала она. — Большой коктейль. Что желаете вы?

— Что у вас есть?

— Шотландское и содовая.

— О’кей. Где вы были, Пат?

— Гуляла.

— Мы могли бы продвинуться дальше, если бы вы со мной были откровенны.

Она весело рассмеялась:

— Где-то я уже это слышала. Поверите вы мне или нет, но я прямо из нашего городского дома.

Мейсон прошел за ней в кухоньку. Она взяла с полки бутылку шотландского, потом достала два стакана, вынула из холодильника кубики льда.

— Я до костей промок в горах, — сказал адвокат. — Скверная погода.

— Разве?

— И я заметил, — продолжал адвокат, — что ваша машина повидала виды. Вы на ней куда-то ездили, где мокро.

Она плеснула виски в стаканы, не затрудняя себя тем, чтобы взять мерку, стоявшую на полке рядом с бутылкой.

— Видели вашу маму? — спросил Мейсон.

— Содовая в холодильнике, мистер Мейсон, — сказала она.

— Видели вашу маму? — повторил он, доставая сифон с содовой из холодильника.

— Я хочу, чтоб этот напиток подействовал до того, как я что-нибудь скажу.

— В чем дело? — спросил адвокат. — Что вы скрываете?

Она не ответила, но провела его снова в гостиную и там холодно осведомилась:

— Вы что, собрались мне устроить допрос с пристрастием?

— Нет, если вы меня не вынудите. Я хочу знать, виделись ли вы с мамой.

— Я…

В дверь мягко постучали костяшками пальцев. Патриция, охваченная паникой, целую минуту притворялась, будто не слышит. Тогда прозвучал звонок, и Мейсон небрежно сказал:

— Вы откроете дверь, Пат, или мне это сделать?

Не вымолвив ни слова, она поставила свой стакан и прошла через комнату к двери.

— Слава богу, ты не спишь, Пат, — произнес женский голос. — Я… — Она осеклась при виде Мейсона.

С минуту она и Пат смотрели друг на друга. Потом старшая женщина сказала:

— Извините. Я, кажется, попала не в ту квартиру.

— Входите, миссис Оллред, — радушно произнес Мейсон. — С трудом можно поверить, что вы мать Пат. Вы выглядите точно сестры.

Она улыбнулась и сказала:

— Хорошее начало. Я уже слыхала такое. Не слишком ли вы с Пат засиделись? Уже поздно.

— Это не начало и не лесть, — откликнулся Мейсон. — Можно назвать это профессиональной оценкой, которую мне, возможно, придется давать на суде.

Патриция закрыла дверь:

— Это Перри Мейсон, мама.

— О-о! — воскликнула та взволнованно.

— Мы тут выпиваем, — продолжала Патриция. — Ты, наверно, замерзла.

— Совершенно застыла, — призналась ее мать.

— Я тебе налью.

Миссис Оллред застенчиво улыбнулась Мейсону, поколебалась минуту, потом пошла за дочерью на кухню.

— Были затруднения при входе? — спросила Патриция.

— Дежурный внизу немного сомневался, — сказала та, — но я ему улыбнулась и прошла прямо к лифту с уверенным видом. Он в конце концов решил, что я тут живу.

— Лед в холодильнике, мама. Хочешь бурбон с содовой?

— Хорошо.

Мейсону было слышно, как льется жидкость, как звякнула льдинка о стекло, потом он услышал поспешный шепот.

Адвокат откинулся на стуле, зажег сигарету, глубоко затянулся, вежливо поднялся, когда обе женщины снова вошли в комнату.

— Все приготовили? — спросил Мейсон.

— Что? Напитки?

— Нет, историю.

Патриция так и вытаращилась на него. Обе сели. Мейсон неспешно произнес:

— Вы можете меня за нос водить, сколько хотите. Я, правда, не знаю, сколько у нас есть времени.

Патриция взглянула на мать:

— Я поставила мистера Мейсона в известность насчет Боба Флитвуда, мама. Он в курсе.

— В конце концов, мистер Мейсон, — произнесла миссис Оллред, — скрывать мне нечего. Я устроилась в маленьком туристском лагере в горах. Предварительно сообщила моему мужу по телефону, где мы будем, и он сказал, что приедет к нам.

— И приехал?

Она колебалась.

— Продолжайте, — предложил Мейсон. — Послушаем историю.

— Мы с Бобом, — сказала она, — немного выпили в ожидании его приезда. Затем Боб извинился и ушел в ванную. Он был там довольно долго. Через некоторое время я окликнула его, чтобы удостовериться, все ли в порядке. Ответа не было. Дверь он запер изнутри. Меня охватила паника. Я подумала: а вдруг он что-то принял — знаете, как совершаются самоубийства.

— Но самоубийство не имело места?

— У него был ключ от другого входа. Я побежала кругом, чтобы проверить дверь от той половины. Она оказалась не заперта. С той стороны дверь ванной была открыта. Его вообще в ванной не оказалось. Он запер дверь с моей стороны, прошел через ванную, вышел с той стороны, взял мою машину и уехал.

— Разве вы не слышали, как ваша машина отъезжала? — спросил Мейсон.

— Я слышала, но подумала, что это какой-то другой постоялец. И в голову не пришло, что это моя машина. Я ее оставила на дорожке.

— Куда же он поехал?

— Не знаю.

— Что вы сделали?

— Я вышла на дорогу, — сказала она, — и проголосовала. Не хотела бы я повторить такой опыт.

— А как же ваш багаж?

— У меня был с собой чемодан. Я его вынула из машины, потому что в нем была бутылка виски. Мы ждали Бертрана.

— Флитвуд это знал?

— Да.

— Память у него восстановилась?

— Нет. Во всех остальных отношениях он здоров, но память не восстановилась.

— А как насчет вашего мужа?

— Не знаю, что с ним случилось, мистер Мейсон. Он так и не показался.

— И ждать вы не стали?

— Он очень опаздывал. Я… ну, не знаю я, что случилось.

— Вы пытались позвонить домой?

— Да. Конечно.

— И что же?

— Никто не ответил.

— И никакие слуги?

— Они спят над гаражом. Ночью они не слышат телефона.

— Так что вы вышли на шоссе и проголосовали?

— Да.

— Узнали имя водителя, который вас подвез?

— Водители, — объяснила она, подчеркивая окончание множественного числа. — Их было трое — и вели они машину по очереди. Последним сел за руль старик.

— Он привез вас прямо сюда?

— Нет. Он меня довез до такси.

— А ваш чемодан? Вы не оставили его в машине?

— Я его оставила в камере хранения. Я сдала его туда, потому что подумала, что чемодан вызовет подозрения. Я решила, что смогу просто пройти в квартиру Патриции, если у меня не будет чемодана. А с багажом, я знала, меня остановят, и мне придется давать объяснения.

— Почему же вы не хотели объясняться?

— Я не подготовилась к этому.

— Почему же вы не поехали домой?

— Потому что я… потому что я боялась.

— Почему?

— Не знаю. Было какое-то предчувствие. Я хотела быть с Пат.

— Вы звонили своему мужу раньше, чтобы объяснить, куда ему приехать?

— Верно.

— И он должен был сразу прибыть?

— Как только сможет уехать. Он сказал, что будет около десяти.

— А Пат?

— А что Пат?

— Ей вы звонили?

С минуту царило молчание. Мейсон напомнил:

— Полиция, разумеется, проверит звонки.

— Какое до этого дело полиции?

— Не знаю, — сказал Мейсон и добавил со значением: — А все-таки?

— Не знаю, как это касается полиции.

— Сколько выпил Флитвуд?

— Стакана два. Мы начали пить только после обеда. Наверно, часов девять уже было.

— Коктейли были крепкие?

— Он, кажется, очень пить хотел, — призналась она. — Я ему побольше налила.

— Сколько?

— С пинту.

— И что-нибудь от этой пинты осталось?

— Нет.

— Так вы звонили Пат?

— Да.

— Просили ее подъехать?

— Да.

— Почему?

— Потому что я… я не была уверена, что поступаю правильно. Я хотела во всем признаться.

— Сказали об этом вашему мужу по телефону?

— Нет, я позвонила Пат только в девять, как раз перед тем, как контора в «Уютном отдыхе» закрывалась. Боб угнал мою машину вскоре после того, как я звонила.

— Что вы сказали Пат по телефону?

— Только где я нахожусь.

— Попросили ее подъехать?

— Не напрямую.

Мейсон посмотрел на Патрицию.

— Я пыталась вам звонить, — сказала она. — Вы не отвечали.

— Что ж вы не позвонили в агентство Дрейка?

— Я хотела сначала поговорить с мамой.

— И поговорили?

— Домик был пуст, когда я туда приехала.

— Вы входили внутрь?

— Да.

Мейсон повернулся к миссис Оллред:

— Долго вы добирались сюда?

— Не знаю. Мне казалось — целую вечность. Иногда машина за машиной шли не останавливаясь. А люди, которые останавливались, ехали к окольным дорогам. Не хотела бы я повторить этот опыт! Я всегда немного не в ладах со временем.

— Да, — сухо сказал Мейсон. — Это так. Вы обе с ним не в ладах.

Мейсон подошел к телефону и собрался снять трубку, когда кто-то постучал в дверь квартиры.

— Боже мой! — удивилась миссис Оллред. — Кто это?

Стук повторился, жестче и настойчивее. Мейсон быстро сказал:

— Ну вот, дождались. Теперь ничего не говорите. Дайте мне вести переговоры.

— Но разве не получится хуже, если мы не объясним?

— Не говорите ничего, — предупредил Мейсон. — Дайте мне вести переговоры.

Прозвенел звонок, потом опять постучали. Мейсон пошел и открыл дверь.

При виде Мейсона лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств и Фрэнк Инмен из службы шерифа, казалось, удивились еще больше, чем сам адвокат.

— Входите, — пригласил Мейсон.

— Какого черта! — воскликнул Трэгг.

Мейсон представил:

— Миссис Оллред, это Фрэнк Инмен из службы шерифа и лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств. Джентльмены, это миссис Оллред и ее дочь, Патриция Фэксон. Мисс Фэксон сняла эту квартиру под именем Морин Милфорд потому, что намерена стать писательницей. Она нуждается в таком месте, где могла бы писать, чтобы ей не мешали.

— Миссис Оллред, вот как? Ну-ну-ну! — саркастически вымолвил лейтенант Трэгг. — И церемониймейстер тут же. А если бы мы немного побеседовали с этими женщинами, Мейсон?

— У миссис Оллред простуда, — объяснил Мейсон, — а у ее дочери легкое расстройство речи. Что, если вы сначала кое-что объясните?

— Вы уверены, что это миссис Оллред, Мейсон? — спросил Трэгг.

— Ее дочь должна быть уверена.

Трэгг обратился к миссис Оллред:

— Вы сбежали с Бобом Флитвудом, так, миссис Оллред?

Она начала было отвечать на вопрос, но Мейсон прервал ее, подняв руку:

— Тс-с, джентльмены, разве нельзя быть более дипломатичными?

— А какого черта вы тут делаете? — спросил Инмен.

— Он рупором работает, — сказал Трэгг. — Тот факт, что он здесь, — лучшее доказательство вины, какое я знаю.

Мейсон засмеялся и сказал:

— Вообще-то я здесь по гражданскому делу.

— Откуда вам известно, что мы не по такому же? — спросил Инмен.

— Исключительно потому, что я вас хорошо знаю, — объяснил Мейсон. — Может, скажете нам, что случилось?

— Сначала мы хотели бы задать несколько вопросов.

— Мы не переносим вопросов, — сказал Мейсон, — если не знаем, в чем дело.

— Какого дьявола! — взорвался Инмен. — Я вообще могу этих женщин арестовать и бросить в камеру.

— Конечно, можете, — согласился Мейсон, — а как насчет «хабеас корпус»?[34]

— Это нас никуда не приведет, — сказал Трэгг. — Ладно, если вы хотите себе осложнений, мы их вам устроим. Когда вы в последний раз видели Флитвуда, миссис Оллред?

— Я… я…

— Найдите причину вопроса, прежде чем на него отвечать, миссис Оллред, — предупредил Мейсон.

Трэгг вспыхнул:

— Ладно, я открою вам причину этого вопроса. Машина миссис Оллред была найдена на дне каньона у горной дороги. В ней нашли Боба Флитвуда, мертвого. Теперь вы, может быть, скажете что-нибудь, миссис Оллред?

— Боб Флитвуд мертв! — воскликнула она.

— Это именно то, что я сказал.

— Не волнуйтесь, — предостерег Мейсон.

— Как же, — воскликнула она, — он, наверно, слишком много выпил! Он…

— Почему он правил вашей машиной, прежде всего?

— Не знаю, — сказала она. — Просто взял у меня машину и уехал.

— Без вашего разрешения?

Мейсон встал у Трэгга за спиной, нахмурился, глядя на нее, и приложил палец к губам.

Она сказала:

— Это должно все объяснить. Он пытался уехать. Я думала, он страдает от амнезии, но подозревала, что он не совсем искренен. Я сказала ему, что я его сестра, и он, кажется, поверил и хотел подождать, пока в голове у него не прояснится.

— Чертовски сбивчивое объяснение, — сказал Инмен.

Трэгг жестом призвал его к молчанию и со значением поглядел на Перри Мейсона, проговорив тихим голосом:

— Мы рады хоть что-то услышать.

Миссис Оллред произнесла с некоторым вызовом:

— Мистер Мейсон, при данных обстоятельствах я не вижу, зачем нам подвергаться риску быть непонятыми. Я думаю, что эти люди имеют право на правдивое изложение того, что случилось. Мистер Флитвуд страдал от амнезии. Я пыталась помочь ему восстановить память, играя роль его сестры. Я сказала ему, что мой муж — его зять. Мы думали, что это его успокоит и избавит от волнений и даст его сознанию возможность проясниться. Мы остановились в мотеле, я ждала своего мужа. У меня была фляжка с виски, и Боб Флитвуд выпил. Он малость перебрал, я пыталась его остановить, но он не остановился, пока не опустошил фляжку.

— Вы что-то пили? — спросил лейтенант Трэгг.

— Я пила столько, сколько могла выдержать. Я чувствовала, что, раз Боб начал, он опустошит фляжку, а я этого не хотела. То есть я не хотела, чтоб он напился. Я знала, что с каждой выпитой мною каплей ему останется меньше. Я…

— Сколько вы выпили?

— Две порции. А он три.

— Что потом?

— Потом он взял мою машину и поехал в город.

— Без вашего разрешения?

— Да.

— И вы этого не знали?

— Нет.

— И что случилось потом?

— Это все, что я знаю, но если с ним случилась авария — что ж, это из-за того, что он выпил. Вы же можете это как-то проверить, правда? Разве вы не можете сделать ему анализ крови и убедиться?

— Конечно, можем, — сказал лейтенант Трэгг, — но сначала мы хотим кое-что выяснить.

— Что?

— Ну, во-первых, — признался Трэгг, — сюда мы приехали, так сказать, на ощупь. Полицейские, которые расследовали тот несчастный случай с машиной, нашли в ней ключи от туристского домика. Они поехали туда и обнаружили, что домик пуст. Тогда они вытащили управляющую из постели, и она рассказала, как сняли номер для Флитвуда и его сестры. Она сообщила, что вы пару раз звонили из конторы как раз перед тем, как ее закрыли на ночь. Ребята проверили номера. Один из звонков был сделан в резиденцию Оллреда, а другой — сюда. Они позвонили нам. В резиденции Оллреда никого не оказалось, и мы поехали сюда. Мы не ожидали вас тут найти.

— Что ж, я могу все объяснить. Точно так все и произошло.

— Разве отдел по расследованию убийств имеет обыкновение раазбирать автомобильные инциденты? — спросил Мейсон сухо.

— Заткнитесь вы, умник! — прикрикнул Инмен.

Трэгг не сводил глаз с миссис Оллред и этим так отвлекал ее внимание, что она не оценила реплики адвоката.

— И вы думаете, Боб Флитвуд съехал в вашей машине под уклон?

— Я в этом совершенно уверена.

— Думаете, он был пьян?

— Он выпил. Я не думала, что он пьян. Нет. Но если он съехал на машине с дороги, должно быть, он был пьян.

— Что ж, — сказал Трэгг, — еще две вещи вам бы лучше объяснить. Одна — почему машина была поставлена на первую скорость, когда ехала под уклон?

— В конце концов, миссис Оллред, — перебил Мейсон, — почему вы не пытаетесь понять, чего хочет Трэгг, прежде чем…

— Не пытайтесь запереть дверь конюшни после того, как лошадь украли, — посоветовал Трэгг.

— Я только удивляюсь, что… — начал Мейсон.

— И, пока вы это объясняете, — перебил Трэгг, обращаясь к миссис Оллред, — можете заодно объяснить, почему в багажнике вашей машины на коврике оказалась кровь.

— Кровь в багажнике моей машины? — спросила она недоверчиво.

— Именно.

— Но я… не имею ни малейшего представления… вы уверены?

— Разумеется, уверен.

— Я…

В дверь постучали.

Фрэнк Инмен открыл. Вошел с иголочки одетый офицер полиции и обратился к Трэггу:

— Лейтенант, можно вас на минутку? Есть дополнительная информация — только что поступила по радио из полицейской машины.

Трэгг вышел в коридор. Инмен сказал Мейсону:

— Насколько я могу судить, мы обойдемся без вас.

Мейсон только улыбнулся.

Не прошло и двух минут, как вернулся Трэгг. Он улыбнулся и сказал:

— Извините, миссис Оллред. Я ошибся.

Он наблюдал, как у нее сужаются зрачки.

— Вы хотите сказать — не было происшествия с машиной? Хотите сказать, что моя машина не съезжала под уклон?

— Нет, — ответил Трэгг, — я хочу сказать, что происшествие имело место. Я хочу сказать, что ваша машина съехала под уклон. Я хочу сказать, что в машине был заперт мертвец и что машина съехала вниз на первой скорости. А ошибся я в идентификации тела. Когда полиция сделала первое опознание, они ошиблись, потому что нашли бумажник, в котором лежали водительские права, страховое свидетельство и еще кое-что на имя Роберта Грегга Флитвуда, но через некоторое время они обнаружили еще один бумажник, кое-кого другого, и, когда они прочли описание внешности, они поняли, что у того человека был бумажник Флитвуда, но он был вовсе не Флитвудом.

— Тогда кто же это? — спросила миссис Оллред.

Трэгг буквально выстрелил в нее информацией.

— Ваш муж, Бертран С. Оллред, — сообщил он. — Теперь расскажите нам, как он попал в вашу машину и съехал с дороги.

— Как… я…

— И как попала кровь на коврик в багажнике вашей машины?

Она колебалась. Зрачки ее расширились в трагическом призыве, она взглянула на Мейсона. Фрэнк Инмен заметил этот взгляд. Он выступил вперед и взял Мейсона за руку.

— А что касается вас, — сказал он адвокату, — в эту дверь вы вошли — в эту и выйдете. Остановите допрос, лейтенант.

— Я бы хотел сейчас получить ответ на этот вопрос, — сказал Трэгг.

Инмен, держа Мейсона за руку, выталкивал его в коридор. Мейсон сказал:

— Вы не имеете права мешать мне давать советы моей клиентке.

— Черта лысого я не имею, — сказал Инмен. — Я могу вас отсюда выставить, если вы будете грубить, — и я буду еще более грубым.

Мейсон крикнул через плечо:

— Миссис Оллред, они не считаются с вашими правами! Как ваш адвокат, я советую вам абсолютно ничего не говорить, пока они допрашивают вас подобным образом. Ваше молчание не будет истолковано как признак какой-то вины — оно будет воспринято как протест против грубых и незаконных приемов этих полицейских чиновников.

Лейтенант Трэгг раздраженно сказал Инмену:

— Вот вы что натворили. Вы дали ему шанс произнести речь и тем самым подсказать предлог для молчания.

— Черта лысого я дал, — сказал Инмен. — Или эта женщина объяснит все насчет своего мертвого мужа, или она будет арестована.

— Вы всегда можете найти меня в моей конторе, миссис Оллред, — сказал Мейсон, — или через агентство Дрейка.

— Поехали, — объявил Трэгг, — прокатимся. Вы обе поедете в управление.

Инмен выпихнул Мейсона в коридор и закрыл дверь.

Мейсон пошел по коридору, спустился на лифте и спросил сонного дежурного:

— Где телефон?

Ночной дежурный удивленно посмотрел на него.

— Вы здесь живете? — спросил он.

— Нет, — ответил Мейсон. — Я вкладчик. Подумываю о том, чтобы купить этот отель, просто чтобы вложить капитал. Как вы считаете, насколько я должен повысить жалованье служащим, чтобы они разговаривали повежливей?

Ночной дежурный с сомнением улыбнулся и сказал:

— Телефон вон там, в углу.

Мейсон позвонил в контору Пола Дрейка.

— Где Пол? — спросил он дежурного.

— Пошел домой и лег спать, велел его не беспокоить ничем таким, что меньше убийства.

Мейсон усмехнулся:

— О’кей, звоните ему. Скажите, что выполняете его инструкции с точностью до буковки.

— Что вы хотите сказать?

— Хочу сказать, — ответил Мейсон, — что Бертран С. Оллред убит на горной дороге за Спрингфилдом. Потом его заперли в машине миссис Оллред, машину поставили на первую скорость и отправили под уклон. У Дрейка дежурит человек в Спрингфилде. Пусть он позвонит этому человеку и велит ему сейчас же отправляться туда. Мне нужны сведения, мне нужны фотографии, и мне нужен Флитвуд. Вы все поняли?

— Да, мистер Мейсон. Хотите говорить с мистером Дрейком?

— Не сейчас, — ответил Мейсон — Я работаю с этим делом под другим углом и не хочу быть привязанным к телефону, когда наступит время действовать.

Он повесил трубку, направился к двери на улицу и выглянул.

Светало. Солнце еще не поднялось, и улица казалась холодной и серой в предрассветных сумерках. У тротуара стояла полицейская машина с красной лампочкой и сиреной. Радиоантенна работала на полную мощь. Одетый с иголочки полицейский, который сообщал Трэггу новость, сидел за рулем. Мотор был включен, из выхлопной трубы вылетали маленькие клубы белого дыма, негромко пыхтя: пых-пых-пых.

Минут пять Мейсон стоял так, поглядывая на улицу. Становилось светлее. Предметы на улице начали приобретать цвет.

Мейсон взглянул на свои часы, потянулся, зевнул и пошел проверить индикатор лифта. Лифт все еще стоял на восьмом этаже.

Адвокат нажал кнопку, которая заставила лифт спуститься на первый этаж. Он открыл дверцу — достаточно, чтобы нарушить контакт, и просунул карандаш между дверцей и дверным косяком, чтобы дверца не захлопнулась. Потом присел в вестибюле возле лифта.

Прошло еще десять минут, и Мейсон услышал слабое жужжание внутри кабины, показывающее, что кто-то хочет вызвать лифт.

Он подошел, убрал карандаш, открыл дверцу, вошел в лифт и дал дверце захлопнуться. Как только это случилось, механизм лифта издал острый металлический лязг, и кабина начала подниматься. Мейсон стоял в углу, так чтобы его не заметили, открывая дверь.

Громыхая, кабина добралась до восьмого этажа и остановилась.

Дверь квартиры была открыта. Инмен втолкнул миссис Оллред и Патрицию в лифт и вошел. За ним последовал Трэгг и захлопнул дверцу. Инмен обратился к дамам:

— А если ваш адвокат ждет в вестибюле, не пытайтесь с ним заговорить. Вы меня поняли?

Они повернулись к двери, а миссис Оллред вскрикнула, увидев Мейсона. Инмен услышал этот звук, и его рука потянулась к пистолету. Она остановилась на полпути к кобуре.

— Первый этаж? — спросил Мейсон и быстро нажал кнопку.

Кабина загрохотала, двигаясь вниз. Трэгг сухо сказал Инмену:

— Говорил я тебе, что он хитрец.

— Что вы им сказали? — спросил Мейсон у миссис Оллред.

— Абсолютно ничего, — ответила миссис Оллред. — Я следовала инструкциям.

— Заткнитесь, — приказал Инмен.

— Продолжайте им следовать, — сказал Мейсон. — Они испробуют все, что в их власти, чтобы заставить вас разговориться. Скажите им только, что ваше молчание — протест против их грубых методов и что вы хотите увидеться с вашим поверенным, прежде чем что-нибудь скажете. Запомните: вы делали полное и откровенное заявление обо всем, что произошло, пока они не начали свой произвол и не вытолкали меня.

Инмен не выдержал:

— Большое искушение в самом деле вытолкать вас.

— Не выходите из себя, — посоветовал ему Мейсон. — А то у вас давление повысится и ваше лицо станет поистине ужасным.

Трэгг устало сказал:

— Да не будьте вы идиотом, Инмен! Он же пытается нарочно вывести вас из себя! На суде все это будет выглядеть ужасно.

Инмен погрузился в угрюмое молчание.

Кабина с грохотом остановилась на первом этаже.

Мейсон открыл дверь и объявил:

— Первый этаж, леди и джентльмены! Перед вами фальшивые свидетельства, вынужденные признания, дочери зачитывают откровения ее матери, мать посвящают в откровения дочери — короче говоря, полный набор полицейских уловок!

Инмен вытолкал женщин в вестибюль и повернулся к Мейсону, внезапно сжав кулак.

Лейтенант Трэгг схватил его за руку.

Полицейские вывели женщин через вестибюль к машине и уехали.

Мейсон устало вздохнул, перешел улицу к тому месту, где оставил свою машину, забрался туда и завел мотор.