Делла придвинулась к Мейсону. Он быстро переключил скорость, оставляя позади себя кипящую жизнью виллу Бартслера, полную назойливых репортеров и каждую минуту озаряемую вспышками фотографов.

— Это было не слишком приятно? — заботливо спросил Мейсон.

— Нет, но и не было так уж страшно, как я опасалась. У него очень тяжелые ранения. Позвоночник не поврежден, но и так было ясно, что он умирает. Они хотели выжать из него полное признание, поэтому не слишком-то церемонились. Они сказали ему, что он умирает. Вдалбливали ему это в голову несколько раз.

— И он признался?

— Да, во всем. Впрочем, ты и сам все правильно сообразил. Лейтенант Трэгг говорит, что ты почти точно восстановил все мелочи. Гленмор управлял шахтами Бартслера за проценты от каждой добытой тонны и пустился на очень рискованные махинации. В нескольких шахтах наткнулись на исключительно богатые жилы, и он стал потихоньку смешивать высокопроцентную руду с низкосортными камнями. Добытый тоннаж не вызывал подозрений, а добавление отходов стоило ему только небольшой части того, что требовала очистка. Таким образом он зарабатывал почти в два раза больше. Естественно, он вынужден был втянуть в это почти весь руководящий персонал, и в конце концов Бартслер стал подозревать, что дело нечисто. Так и получилось, что Гленмору срочно понадобилось чем-то шантажировать его… Впрочем, ты сам все знаешь.

— Он упоминал, что мальчик не является внуком Бартслера?

— Нет, ни словом. Пожалуй, он вообще этого не знал. Он был, кажется, убежден в том, что Милдред просто похитила малыша… О боже! А это что такое?

Мейсон затормозил и остановился так, чтобы фары осветили хромающего по тротуару молодого человека.

— Он выглядит так, как будто на него напали и избили… Но ведь это же Карл Фрэтч!

Мейсон открыл дверь и вышел из машины.

— Карл! Что случилось?

Карл Фрэтч окинул его взглядом, который должен был выражать высокомерное презрение, и побрел дальше.

— Эй! — крикнул ему вслед Мейсон. — Вам помочь?

Молодой человек не соизволил даже оглянуться. Мейсон вернулся к Делле.

— Я хотел предупредить его, что он застанет дома… А, пусть идет себе.

— Но что же с ним случилось? — недоумевала Делла.

Мейсон расхохотался.

— У него было свидание с сотрудницей Дрейка. Вероятно, девушка вытянула из него то, что хотела, и не была склонна позволять ему излишне фамильярничать. Помнишь, она выглядит так, словно не может сосчитать до трех, а на самом деле участвовала в показательных боях с боксерами веса пера. Карлу, очевидно, ударили в голову его мужские успехи. Если в будущем он думает продолжать пользоваться пещерными методами соблазнения, то ему придется предварительно овладеть искусством самозащиты.

— Жаль, что Диана не может его увидеть, — рассмеялась Делла. — У Карла такой фингал, что к утру будет фиолетовым.

— Нужно признать, что сотрудницы у Пола очень даже ничего, — рассмеялся Мейсон. — Зато машины в безобразно плохом состоянии.

— Как Пол вернется? — забеспокоилась Делла. — Мы забрали у него машину.

— Полиция его подбросит. Он был свидетелем перестрелки, пройдет еще час или два, прежде чем напишут протокол. А мы за это время займемся чудесами…

— Теперь я буду ясновидицей. Мы поедем на хороший ужин, верно?

— Да, мы должны съесть что-нибудь такое, что отбивает вкус шоколада, — подтвердил Мейсон. — У меня этот вкус до сих пор во рту.

— У меня тоже, — со смехом призналась Делла.

— Может быть, мы получим где-нибудь хороший сочный бифштекс с грибками, картошечкой по-лионски, с лучком и французскими булочками с хрустящей желтой корочкой наверху.

— А так как уже ночь и больше клиентов не предвидится, мы попросим подать чесночную приправу, — добавила Делла.

— И бутылку красного вина, чтобы прополоскать горло, — улыбнулся Мейсон.

— Что же нас задерживает? — спросила она.

— Ничего, кроме опасения, что сержант Холкомб арестует нас за превышение скорости, — ответил он со смехом.

Минуту они ехали молча.

— Когда ты скажешь Бартслеру, что мальчик не его внук? — спросила Делла.

— Не будь глупой. Вообще не скажу.

— Так ты позволишь…

— Почему бы и нет, — перебил Мейсон. — Мальчишка — сирота. Его мать убита, отца никто не знает. Юридически — он сын погибшего Роберта Бартслера, у него есть свидетельство, дающее ему право носить имя Роберта Бартслера-младшего. Язон из-за него помирится с Элен, наверное, запишет на мальчика все состояние…

— Но разве Язон не догадается? Разве он не заметит, что нет между ними никакого семейного сходства?

Мейсон рассмеялся.

— Ты даже не представляешь, дорогая, насколько люди склонны интерпретировать факты так, как им хочется. Прежде чем приехала «Скорая помощь» и ему сделали обезболивающий укол, у Язона было время подружиться с малышом. Лицо у него сияло, и он так расплывался над мальчиком, что не чувствовал даже боли в простреленном колене. Ты бы не поверила, каким наивным может оказаться в определенных обстоятельствах даже такой ярый скептик, как Бартслер.

— А именно?

— Он отыскал в малыше всевозможные семейные черты. Он утверждал, что у мальчика лоб Элен, губы Роберта, а глаза он прямо-таки унаследовал от собственной матери Бартслера.

— Это говорил Бартслер? Этот скептик, так ценящий трезвость ума? — поразилась Делла.

— Видишь, — сказал Мейсон. — Вот тебе самое лучшее доказательство того, каким легкомысленным может быть человек, который принимает позу ярого скептика, когда в игру входит что-то, во что он страстно хочет верить. Сколько людей может посмотреть в зеркало и увидеть самих себя такими, какими они на самом деле являются? Большинство видит свое собственное воображение с того времени, когда они были лет на десять или на двадцать моложе.

— Ты имеешь в виду женщин, — со смехом сказала Делла.

— Совсем наоборот — мужчин. Женщины более честны по отношению к самим себе, более критичны в оценке. Они не обманываются так, как мужчины. Они более романтичны и одновременно более реалистичны.

Мейсон свернул в боковую улочку.

— Ты помнишь этот ресторан? — спросил он с оживлением. — Здесь подают замечательные хрустящие гренки с топленым сыром и приправой.

— Ну конечно! — воскликнула Делла. — И у них есть великолепное вино! Мы давно сюда не заглядывали, шеф.

— Когда-то я часто бывал здесь с Полом Дрейком. Интересно, успел ли Пол закончить обед? Мы забыли его об этом спросить.

Они вошли в ресторан. Метрдотель узнал их и провел к уютному столику.

— Что ты собираешься делать с дневником Милдред Дэнвил? — спросила Делла после коктейля.

— Устрою торжественное сжигание, — ответил Мейсон. — Что ж, адвокат как врач, Делла. Только врачи заботятся о здоровье своих пациентов, а адвокат о спокойствии их души. Что не означает, будто я откажусь от удовольствия в маленьком предупредительном шантаже.

— Ты имеешь в виду Элен Бартслер?

— Да. Если она пообещает быть вежливой и милой для свекра, мы взамен обязуемся, что дневник не попадет в чужие руки.

— Какой это параграф, шеф?

— Разве это важно?

— А что будет с Бартслером? Кто его возьмет в руки?

— Предполагаю, что это сделает внук, — ответил Мейсон.

— Посмотри только! — воскликнула Делла. — Пол нас и тут нашел!

Пол Дрейк шел к ним через зал.

— Подвинься, Перри, — сказал он. — Если ты думаешь, что я позволю вам объедаться в сладком уединении без меня, то здорово ошибаешься.

— Кто тебя обидел, Пол? — спросил Мейсон. — Неужели мой телефонный звонок оторвал тебя от обеда?

Дрейк нахмурился, словно с трудом что-то припоминал.

— Ах, это. Нет, обед я съел, только десерт не успел. Но это было давно. С того момента прошло ужасно много времени.

— Ты хочешь сказать, что снова голоден и намерен обжираться за наш счет?

— Ты угадал, — ответил Дрейк. — Я знал, что найду вас здесь. Эти проклятые полицейские велели мне взять такси. Не беспокойся, Перри, я не забуду упомянуть это в расходах. А знаешь что? Вы вышли от Бартслера на пять минут раньше.

— Почему?

— А вы бы увидели Карла Фрэтча.

— Хм, мы его видели.

— Где?

— По пути. Он хромал к дому.

Дрейк откинул голову назад и громко расхохотался.

— Перед его приходом я позвонил в агентство и застал ту сотрудницу. Помните, я говорил вам, что она мастер…

— Помню. Что ты узнал?

— Карл признался, что был в квартире Дианы. Он хвалился, что его актерские таланты совершенно обманули полицию.

— Зачем он был в квартире Дианы, Пол?

— Я должен тебе это нарисовать?

— Ты хочешь сказать, что только за этим?

— Представь себе. Все говорит за то, что он неустанный соблазнитель, помогающий себе шантажом, угрозами и силой мускулов там, где ему недостает, так сказать, обаяния. Он заявил моей сотруднице, что еще ни одна женщина не отказывала ему. Он сделал отпечатки ключей Дианы, так как верит в соблазнительную теорию, что женщина чувствует инстинктивную биологическую потребность отдаться мужчине, который ее предварительно как следует избил.

— Хорошая теория, — фыркнула Делла.

— И что дальше, Пол?

— Она рассказала мне вкратце, по телефону. Но обещала завтра дополнить рассказ наиболее пикантными подробностями. Во всяком случае, Карл свято был убежден в том, что ему попалась легкая добыча, до тех пор, пока она гладила его по шерстке, желая вытянуть из него как можно больше. Когда же он решил взяться за дело серьезно и обнаружил, что неправильно оценил ситуацию, то попытался применить физическую силу. Девушка опасается, что повредила себе большой палец. Она забрала его машину. Карлу пришлось возвращаться пешком.

— Как он себя вел дома, Пол?

— Жаль, что вы не видели, как он выплакивал свои жалобы на груди лейтенанта Трэгга. У Карла выбито несколько зубов, и он так шепелявил…

— Кто-то идет, — предупредила Делла вполголоса.

Мейсон поднял взгляд на мужчину, который оставил свою спутницу за столом и направился в их сторону.

— Черт возьми, Делла, неужели у нас никогда не будет покоя?

— Ну, раз ты так ко мне относишься, Перри, то я ухожу, — со смехом сказал Дрейк. — А я надеялся, что Делла со мной потанцует…

Мужчина остановился около их столика и откашлялся.

— Извините, что мешаю, — сказал он, — но вы ведь адвокат Перри Мейсон, верно? Я видел вас в суде. Я звонил вам весь день, и когда увидел здесь, то сразу подумал, что это рука судьбы. Я должен во что бы то ни стало посоветоваться с вами по делу, которое не дает мне покоя. Это очень таинственная и тревожная история.

Мейсон с улыбкой покачал головой:

— Не раньше, чем я выпью еще один коктейль, съем закуску, бифштекс…

— Я охотно подожду, — торопливо перебил мужчина. — Только не отказывайте мне.

— Но я предупреждаю, что буду есть бифштекс с чесночной приправой, — добавил Мейсон. — А в чем дело?

— В рыбках.

— Вы случайно не издеваетесь надо мною?

— Что вы! — взволнованно возразил мужчина. — Все дело в золотых рыбках.

— И это для вас настолько важно?

— Да, очень. Я прямо с ума схожу. Но я не буду вам сейчас мешать, господин адвокат. Прошу вас после ужина к моему столику на рюмочку коньяка. Тогда я вам все расскажу.