Мейсон повернул на бульвар Киллман. Делла Стрит следила за нумерацией.

— Девятьсот. Тысяча. За тем перекрестком начнется тысяча сто. Должно быть, это тот светлый дом с левой стороны.

Мейсон подъехал к тротуару, погасил свет и заглушил двигатель. Вечер был светлый и холодный. Сапфировое небо, усеянное звездами, казалось, висело над самой землей.

Мейсон и Делла поднялись по ступеням и позвонили. За закрытыми дверями послышались шаги. Мейсон прислушался внимательнее. Один шаг тяжелее, другой легче, тяжелее, легче… Делла сжала ему руку:

— Боже, кто-то хромает, шеф!

Дверь открылась, и на пороге появилась полная женщина с черными волосами. Ее быстрые, решительные глаза, окруженные сеткой мелких морщинок, придающих ей добродушный вид, улыбнулись.

— Миссис Руффин? — спросил Мейсон.

— Нет, ее нет дома.

На лице Мейсона отразилось разочарование.

— Жаль. У меня к ней важное дело. О недвижимости, которую она получила в наследство.

— В наследство? — спросила заинтригованная женщина.

Мейсон кивнул головой.

— Да, кто-то из семьи… Но, может быть, я лучше сообщу это непосредственно миссис Руффин?

— Я ее родная сестра, Джессика Кэннард. Если она получила наследство, то, возможно, и я…

— Ах, миссис Кэннард, — обрадовался Мейсон и, достав из кармана блокнот, принялся листать страницы. — А у меня здесь записано, что вы живете на Лоблэнд-авеню.

— Прошу, прошу пройти, — спохватилась женщина. — Я у сестры всего несколько дней. Она была в последнее время не слишком здорова… Конечно, не так, чтобы она совсем не могла выходить из дома… просто нервы. Поэтому я подумала, что помогу ей какое-то время по хозяйству.

— Понимаю, — сказал Мейсон, позволяя провести себя вместе с Деллой в удобную, не без претензий обставленную гостиную.

— Прошу сесть и рассказать все по порядку, — медовым голосом обратилась хозяйка. — Наверное, это дядя Дуглас оставил нам наследство. Мы давно подозревали, что у него что-то есть.

Мейсон подарил ей ослепительную улыбку.

— Прошу меня извинить, мэм. Чтобы выполнить обязательные правила, я должен сначала задать вам несколько вопросов, прежде чем смогу удовлетворить ваше любопытство. Это не означает, конечно, что у меня есть какие-либо сомнения относительно вашей личности, но вы понимаете, в таких случаях обязательна процедура, которой мы должны строго придерживаться.

Сияющая женщина сложила на коленях руки.

— Понимаю, понимаю. Спрашивайте смело, молодой человек.

— Вы ведь вдова, верно? — начал Мейсон.

— Да. Мой муж умер в тысяча девятьсот тридцать четвертом году.

— Вы не вышли замуж вторично?

— Нет.

— А ваша сестра?

— Сестра в разводе.

— Это хуже, — скривился Мейсон.

— Почему?

— Потому что бракоразводный процесс редко бывает доведен до конца. Вы понимаете, имущественные вопросы не отрегулированы достаточно точно, а это дает адвокатам возможность утверждать, что имущество супругов не было разделено, и на этой основе они выдвигают претензии.

— Разве недвижимость, полученная по наследству, не будет представлять исключительной собственности моей сестры? Ее бывший муж в этом случае, наверное, не имеет ни малейших прав на наследство?

— Как правило, так и бывает, — признал Мейсон, — но у нас инстинктивная боязнь разводов. Хотя, конечно, в обычном случае дело проще, когда наследует жена, а развод произошел по вине мужа. Это было ведь так, не правда ли? В противном случае часто бывает множество осложнений. Возвращаясь к вам, у вас нет детей?

— Нет.

— А у вашей сестры?

— У нее есть сын.

— Совершеннолетний или нет?

— О да, совершеннолетний. Сестра старше меня. Ральфу, ее сыну, уже за тридцать, он женат, и у него ребенок.

— У вашей сестры есть какое-нибудь занятие?

— В настоящее время нет. Но она работала на кондитерской фабрике, уволилась несколько месяцев назад.

— А вы?

Она усмехнулась:

— О, я работающая женщина.

— Можно спросить, чем вы занимаетесь?

— В последнее время я содержала частный детский садик. Вы знаете, сколько матерей теперь работает, и им не с кем оставить детей, потому что найти подходящую служанку — дело почти невозможное, да и недешево. Оказалось, держать садик — отличный бизнес.

— Давно вы начали содержать садик?

— Несколько месяцев назад.

— Интересно. А как вы нашли клиентуру?

— Я просто дала объявление в газету, — со смехом ответила она. — Вы никогда не поверили бы, сколько женщин привели ко мне своих детей. Конечно, поначалу они пытались обо мне что-то узнать, приходили предварительно поговорить. Но в итоге в клиентах у меня недостатка не было.

— Очень интересно, — сказал Мейсон. — А среди этих клиенток была некая Милдред Дэнвил, которую убили несколько дней назад?

На лице миссис Кэннард была вежливая, добродушная улыбка женщины, которая хочет произвести выгодное впечатление и готова предоставить всю информацию о себе. Когда же этот вопрос упал на нее, как удар грома средь безоблачного неба, она попыталась сохранить неизменным выражение лица, но результатом оказалась лишь жалкая гримаса.

— Она привела к вам мальчика по имени Роберт Бартслер, — продолжал Мейсон, — а поскольку история, которую она вам рассказала, показалась подозрительной, то это не давало вам покоя. Вы заглянули в телефонный справочник, чтобы посмотреть, есть ли там кто-нибудь под фамилией Бартслер. Вы нашли Язона Бартслера и позвонили. А теперь вы можете рассказать нам, что произошло дальше.

Миссис Кэннард заморгала, облизала губы, но не произнесла ни слова. Мейсон продолжал вежливо улыбаться:

— Прошу поверить мне, что для вас будет значительно лучше, если вы выложите карты на стол и скажете всю правду. В конце концов, речь идет об убийстве, а ваша роль в происшедшем очень двусмысленна.

— Вы, наверное, сошли с ума, — выдавила миссис Кэннард.

— Может быть, вы скажете мне, где находится ребенок?

— Понятия не имею.

— Вы ведь не станете отрицать, что под вашей опекой был мальчик по имени Роберт Бартслер?

— Я не в состоянии помнить имена всех детей.

— Когда вы вдруг закрыли детский сад, вы назвали причиной случай заболевания оспой?

— У меня действительно был случай заболевания ребенка оспой.

— А теперь вы приехали, чтобы помочь больной сестре?

— Так было. Одно не исключает другого.

— Вы взяли с собой какого-нибудь ребенка?

— Конечно, нет.

— Следовательно, здесь нет никакого ребенка?

— Нет!

Мейсон поискал взгляд Деллы, после чего стал осматриваться в комнате. На маленьком столике лежал огромный словарь. Он посмотрел на солидный том, потом на Деллу, снова на словарь и снова на Деллу. Делла, наморщив лоб, водила глазами за его взглядом. Вдруг она улыбнулась и почти незаметно кивнула головой. Мейсон повернулся к миссис Кэннард.

— О чем, кроме возможной продажи шахты, вы разговаривали с Язоном Бартслером?

— Ни о чем.

— Как вы к нему попали?

— По рекомендации знакомого.

— Какого знакомого?

— Того, кто устраивал для меня некоторые дела и кто интересуется шахтами.

Делла Стрит незаметно придвинулась к столику.

— Какой великолепный словарь, — сказала она.

Миссис Кэннард посмотрела на нее ошеломленным, ничего не видящим взором. Делла потянулась за словарем.

— Это седьмое издание? — спросила она.

Делла взяла словарь со столика, подняла его приблизительно фута на два и опустила всем весом на пол.

— Ой! Он у меня упал! — вскрикнула она как можно громче.

Грохот тяжелой книги и крик Деллы слились в один оглушающий звук, после которого наступила напряженная тишина. Все застыли в ожидании, напрягая слух.

— Мне так неловко, — извиняюще сказала Делла.

Из глубины дома донесся тонкий, пискливый плач ребенка, который вскоре перешел в громкое рыдание.

— Туда, Делла, — указал Мейсон, двинувшись в сторону детского крика.

Миссис Кэннард поднялась и стала боком отступать в направлении выхода. Мейсон с Деллой углубились во мрак чужого дома, натыкаясь в темноте на мебель и ощупью разыскивая выключатели. Их вел детский плач. Они нашли малыша в дальней комнате, в железной кроватке. Мейсон зажег свет.

— Бедный мальчик, — сказала Делла, подходя к кроватке.

Она наклонилась и взяла его на руки. Малыш тотчас же перестал плакать. Делла улыбнулась ему и вытерла глазки.

— Уже хорошо, — ласково сказала она. — Как тебя зовут?

— Роберт Бартслер, и вскоре мне исполнится три года, и я никогда не увижу своего папочку, — выпалил мальчик одним духом, как хорошо заученный урок, и снова расплакался.

— Что я должна с ним делать? — спросила Делла.

— Одень его, — ответил Мейсон. — Мы возьмем мальчика с собой.

Он быстро повернулся в направлении гостиной.

— Миссис Кэннард! — крикнул он. — Где вы?

Ответа не было.

— Где вы?! — крикнул Мейсон громче.

Войдя в гостиную, он ощутил сквозняк.

— Миссис Кэннард! — закричал он еще раз, направившись в сторону выхода.

Двери на улицу были распахнуты. Машина Мейсона исчезла.