Кожа лица Фрэнка Локка была шершавой, цвета красного дерева, но не производила впечатления загоревшей от занятий спортом на свежем воздухе, а была коричневатой от большого количества впитавшегося в нее никотина. Карие, с оттенком какао, совершенно лишенные блеска глаза казались потухшими и мертвыми. Нос у него был большой, губы мягкими. Поверхностный наблюдатель мог бы принять его за человека мягкого и безвредного.

— Итак? — спросил он. — Здесь вы можете говорить.

— Благодарю, — покачал головой Перри Мейсон. — Ваш кабинет наверняка напичкан микрофонами. Я должен быть уверен в том, что, кроме вас, меня никто не слышит.

— Тогда где? — спросил Фрэнк Локк.

— Мы можем пойти в мой офис, — предложил Мейсон без особой надежды.

Фрэнк Локк рассмеялся. Смех его был на редкость неприятен.

— Теперь моя очередь повторить вашу шутку про микрофоны, — ответил он.

— Что ж, — сказал Мейсон. — Возьмите шляпу, и пойдем. Мы выберем какое-нибудь нейтральное место.

— Что вы имеете в виду? — недоверчиво спросил Локк.

— Мы выберем какой-нибудь отель, — сказал Мейсон.

— Который вы перед этим уже присмотрели?

— Нет. Мы вызовем такси и будем ездить по улицам. Вы сами выберете отель, если вы такой подозрительный.

Локк подумал немного, затем ответил:

— Извините, я оставлю вас на минуточку. Я должен посмотреть, могу ли я покинуть редакцию. Сами понимаете, дела, требующие моего вмешательства…

— Конечно, — согласился Мейсон.

Локк порывисто вскочил со своего места за письменным столом и вышел. Дверь кабинета он оставил открытой. Из других помещений доносился стук пишущих машинок и приглушенные голоса. Перри Мейсон сидел, продолжая спокойно курить. На его лице было характерное выражение сосредоточенной задумчивости.

Мейсон ждал почти десять минут, прежде чем Фрэнк Локк вернулся.

— О’кей, — объявил Локк, нахлобучивая на голову шляпу. — Я могу идти.

Мужчины вместе вышли на улицу и остановили проезжающее такси.

— Поезжайте через торговый район, — бросил Мейсон водителю.

Локк наблюдал за адвокатом своими карими, лишенными выражения глазами.

— Мы могли бы поговорить здесь, — предложил он.

— Я хочу разговаривать, а не кричать, — покачал головой Мейсон.

— Я привык, что люди мне кричат, — ухмыльнулся Локк, обнажая зубы.

— Если я вынужден повышать голос, то отнюдь не для развлечения, — сухо сказал Мейсон.

Локк со скучающим видом закурил сигарету.

— Да ну? — небрежно спросил он.

Такси повернуло налево.

— Здесь есть какой-то отель, — сказал Мейсон.

— Вижу, но он мне не нравится, — снова ухмыльнулся Локк. — Наверное, из-за того, что слишком быстро вы его заметили. Я сам выберу.

— Что ж, — согласился Мейсон, — выбирайте вы. Только не говорите водителю, куда он должен ехать. Пусть он сам выбирает маршрут. Вы можете показать на любой отель, мимо которого мы будем проезжать.

— Становимся осторожными, да? — засмеялся Локк.

Мейсон кивнул. Локк постучал в стекло, отделяющее от таксиста.

— Мы выйдем здесь, — сказал он. — У этого отеля.

Таксист посмотрел на него с легким удивлением, но остановил машину. Мейсон бросил таксисту монету в пятьдесят центов, и оба мужчины прошли в холл дешевого отеля.

— Что вы скажете об антресолях? — спросил Локк.

— Можно и антресоли, — ответил Мейсон.

Они прошли через холл, поднялись на лифте на антресоль, миновали маникюрный зал и сели в креслах напротив друг друга. Между ними стояла пепельница на высокой ножке.

— Хорошо, — сказал Локк. — Следовательно, вы Перри Мейсон, адвокат. Вы выступаете от чьего то имени и чего-то хотите. Говорите!

— Я не хочу, чтобы определенные сведения появились в вашей газете, — сказал Мейсон.

— Много людей этого не хотят. Что это за сведения?

— Поговорим вначале о формальной стороне. Вы примете оплату наличными?

Локк энергично покачал головой.

— Мы не шантажисты, у нас серьезное издание, — заявил он. — Впрочем, иногда мы идем навстречу пожеланиям людей, которые заказывают рекламу в нашей газете.

— Вот как! — воскликнул Мейсон.

— Вот так! — ответил Локк.

— А что я могу у вас рекламировать?

— Безразлично, — пожал плечами Локк. — Вы можете ничего не рекламировать, если не хотите. Мы только продаем место в газете.

— Понимаю, — сказал Мейсон.

— Это хорошо. И что вы еще хотите?

— Вчера вечером в Бичвунд Инн было совершено убийство. Точнее говоря, была стрельба, при которой убили человека. Я точно не знаю, было это умышленное или случайное убийство. Насколько мне известно, человек, которого убили, хотел ограбить посетителей.

Фрэнк Локк обратил свои бесстрастные глаза на адвоката.

— И что? — спросил он.

— Как я слышал, — продолжал Мейсон, — есть что-то неясное во всем этом деле. Поэтому прокурор потребовал тщательного расследования.

— Вы до сих пор не сказали ничего конкретного, — заметил Локк.

— Я ведь говорю, — ответил Мейсон.

— Тогда говорите.

— Ходят слухи, что список свидетелей, который передан прокурору, неполон.

Теперь Локк посмотрел на адвоката более внимательно.

— От чьего имени вы выступаете? — спросил он.

— От имени потенциального рекламодателя вашей газеты, — ответил Мейсон.

— Хорошо, говорите. Я жду продолжения…

— Остальное вы знаете.

— Даже если бы я знал, то все равно никогда не признался бы в своей осведомленности, — сказал Локк. — Мое дело — это прием рекламы. Вы должны идти мне навстречу, сам я не сделаю ни шага. Я жду продолжения…

— Хм, — ответил Мейсон. — Как потенциальный клиент, я хотел бы, чтобы ваша газета не вникала в обстоятельства этого убийства. Это значит, что мне крайне нежелательно, чтобы какие-то особы, которые там якобы присутствовали, были упомянуты в вашей газете. Особенно я заинтересован в том, чтобы не упоминали широкоизвестное лицо, имя которого не фигурирует в списке, и чтобы не требовали от полиции его допросов. И, продолжая говорить как ваш потенциальный клиент, я не хотел бы никаких упоминаний о том, что этот свидетель был не один, и уж тем более каких бы то ни было предположений о том, что за лицо его сопровождало. А теперь — сколько я должен буду дать за рекламу?

— Если вы хотите диктовать нам редакционную политику, — ответил Локк, — то вам придется вложить много средств. Необходим будет долговременный контракт, в котором вы обяжетесь определенное время помещать в нашей газете рекламные объявления. В контракте будет статья, касающаяся возможного штрафа в том случае, если вы нарушите условия. То есть если вы не захотите поместить предусмотренного количества реклам, то вынуждены будете вместо этого заплатить возмещение.

— Я вынужден буду заплатить возмещение, как только нарушу условия контракта? — спросил Перри Мейсон.

— Конечно.

— А контракт смогу нарушить, как только его подпишу?

— Нет. Это нам не подходит. Вам придется подождать день или два.

— Вы, конечно, не предпримете никаких шагов за то время, пока я буду ждать? — уточнил Мейсон.

— Безусловно, — заверил Локк.

Мейсон достал портсигар, вытащил длинными пальцами сигарету, прикурил ее, после чего смерил Локка холодным взглядом.

— Что ж, — заметил он, — я уже сказал то, что должен был сказать. Теперь я слушаю вас.

Локк поднялся с кресла, сделал несколько шагов вперед и обратно. Голову он наклонил вперед и часто моргал глазами цвета какао.

— Я должен обдумать это дело, — заявил он.

Мейсон достал часы:

— Что ж, даю вам десять минут на размышления.

— Нет-нет, — возразил Локк. — Это займет гораздо больше времени.

— Не должно, — отрезал Мейсон.

— Это вы пришли ко мне, — заявил Локк, — а не я к вам.

— Будьте разумны, — убеждал Мейсон. — Не забывайте, что я выступаю от имени клиента. Вы должны что-нибудь предложить мне, а мое дело — передать это предложение дальше. Вовсе не так просто будет связаться с моим клиентом.

Локк поднял брови.

— Вот как? — спросил он.

— Вот так, — ответил Мейсон.

— Ну, может быть, я мог бы решить наш вопрос в течение десяти минут, — сказал Локк. — Но я должен позвонить в редакцию.

— Я побуду здесь.

Локк быстро прошел к лифту и спустился вниз. Мейсон пододвинулся к барьеру антресоли и смотрел на то, как Локк идет через холл. Он не исчез ни в одной из телефонных будок, а вышел на улицу. Мейсон подошел к лифту, нажал кнопку, спустился вниз, направился прямо к выходу и перешел на другую сторону улицы. Он остановился в подворотне, наблюдая за зданиями напротив.

Через три или четыре минуты Локк вышел из соседней лавки и направился обратно к отелю. Мейсон перешел через улицу, вошел в отель и шел в двух шагах за Локком, пока не поравнялся с телефонными будками. Тогда он вошел в одну из них, оставив открытыми двери, высунул голову и крикнул:

— Эй, Локк!

Локк повернулся на месте и посмотрел на Мейсона с внезапным страхом в своих глазах цвета какао.

— Мне пришло в голову, — объяснил Мейсон, — что и я мог бы связаться с моим клиентом. Тогда я бы сразу дал вам ответ. Но я не могу дозвониться, никто не отвечает. Сейчас, я только достану монету.

Локк кивнул. В глазах у него было недоверие.

— Плюньте вы на эту монету, — сказал он. — Наше время дороже.

— Ваше — может быть, — ответил Мейсон и снова исчез в будке.

Он стукнул пару раз по рычагу, после чего пожал плечами и с недовольным видом вышел из кабины. Они поднялись вместе на антресоль и вернулись в кресла, которые занимали перед этим.

— И что? — спросил Мейсон.

— Я обдумал дело, — сказал Фрэнк Локк и замолчал.

— Я надеюсь, — сухо заметил Мейсон.

— Знаете, мистер Мейсон, — сказал Локк, — дело, которое вы описали, не называя никаких имен, может иметь очень серьезные политические осложнения.

— С другой стороны, — ответил Мейсон, — если постоянно не упоминать имен, то может и не иметь. Но мы, наверное, не будем торговаться и пытаться перехитрить друг друга, как два торговца лошадьми. Какова ваша цена?

— Контракт, о котором мы говорили, — сообщил Локк, — должен содержать условие, при котором штраф при его нарушении составлял бы двадцать тысяч долларов.

— Вы с ума сошли? — выкрикнул Мейсон.

Фрэнк Локк пожал плечами:

— Это вы хотите рекламу. Я даже не уверен, нужен ли нам этот контракт.

Мейсон поднялся.

— Судя по вашему поведению, мистер Локк, вы вообще не заинтересованы в заключении контракта, — заявил адвокат.

Мейсон двинулся в сторону лифта, Локк направился вслед за ним.

— Если вы захотите еще когда-нибудь поместить в нашей газете рекламу, — сладким голосом сказал Локк, — то имейте в виду, что наши цены довольно эластичны.

— Вы хотите сказать, что они могу быть понижены? — заинтересовался Мейсон.

— Я хочу сказать, что в этом случае они могут повыситься.

— Хм! — ответил Мейсон. Он повернулся на месте и смерил Локка холодным взглядом. — Послушайте. Я прекрасно знаю, с кем имею дело. Обещаю, что даром вам это не пройдет.

— Что не пройдет мне даром? — спросил Локк.

— Вы это знаете даже слишком хорошо, — парировал Мейсон. — Боже мой! Вы уже довольно давно издаете эту газетенку, рассчитанную на примитивный шантаж, и все с вами так вежливы! Заявляю вам, что когда-нибудь это плохо кончится.

Локк уже пришел в себя. Он пожал плечами:

— Мне уже многие пробовали говорить подобное.

— Я не пробую, я говорю: это для вас плохо кончится, мистер Локк!

— Я вас отлично слышу, мистер Мейсон. Совсем необязательно повышать на меня голос.

— Рад, что у вас прекрасный слух. Я хотел бы, чтобы вы меня как следует поняли. Честное слово, уж я до вас доберусь!

Локк усмехнулся:

— Хорошо, хорошо. А пока вы могли бы нажать кнопку лифта или отодвинуться в сторону, чтобы я мог ее нажать.

Мейсон повернулся, нажал на кнопку. Они молча спустились вниз и пошли через холл. Выйдя на улицу, Локк послал Мейсону улыбку.

— Прошу не обижаться на меня, — сказал он, разглядывая адвоката глазами цвета какао.

Перри Мейсон повернулся к нему спиной.

— Ничего себе! — проворчал адвокат себе под нос. — Не обижаться!