Джон Визерспун не скрывал, что гордится своим домом, лошадьми в конюшне и автомашиной точно так же, как и своей дочерью, своим финансовым и общественным положением. Собственник до мозга костей, он решительно отвергал все, что не подпадало под понятие «мое», и безоговорочно властвовал над всем говорящим и движущимся из того, что считал своей собственностью. Его дом представлял собой огромное строение в западной оконечности долины. К югу от него простирались отроги Синдер-Витт, и из окон фасада можно было видеть необъятную пустыню, обступающую со всех сторон плодородную полосу поймы Красной реки. К востоку — просторы лугов, к западу же — беспорядочное нагромождение скал и валунов.

Джон Визерспун, важный как индюк, провел Мейсона и Деллу Стрит по всему дому, а потом вокруг него. Он показал им превосходные теннисные корты, плавательный бассейн, изумрудные плодородные поля, отгороженный высокой стеной участок, где жили мексиканская прислуга и сельскохозяйственные рабочие.

Длинные пурпурные тени, крадущиеся в мир людей от оснований высоких гор, безмолвно скользили по песчаным склонам и подбирались к зеленым орошаемым участкам земли.

— Ну, — не выдержал Визерспун, — каково ваше мнение?

— Великолепно! — одобрил Мейсон.

Визерспун оглянулся и увидел, что адвокат смотрит через долину на багряные вершины гор.

— Нет, нет, я имею в виду мой дом, мои земли, плантации, мое…

— Мне кажется, мы тратим попусту массу драгоценного времени! — остановил его Мейсон, повернулся и быстро зашагал к дому.

Перед обедом Делла Стрит нашла его запершимся в своей комнате. Он снова изучал стенограмму давнишнего судебного дела.

— Обед менее чем через полчаса, шеф, — сообщила она. — Наш хозяин горит желанием поразить нас, сейчас нам принесут коктейли. Да, Пол Дрейк только что звонил из Эль-Темпло и просил передать вам, что выезжает оттуда.

Мейсон захлопнул фолиант стенограммы.

— Куда мы можем положить эти материалы, Делла?

— В вашей гостиной имеется письменный стол, удобный и крепкий, за ним вам будет хорошо работать.

Мейсон отрицательно покачал головой:

— Я не собираюсь здесь оставаться, утром мы уезжаем.

— Тогда чего ради мы приехали сюда? — Она с любопытством ждала ответа.

— Мне хотелось понаблюдать этих детей вместе. Ну и составить впечатление о Визерспуне в привычной для него обстановке… Ты познакомилась с остальными гостями?

— Только с одной миссис Бурр. С мистером Бурром нам не удастся встретиться.

— Почему?

— Он проиграл спор с лошадью.

Мейсон сильно заинтересовался:

— Расскажи-ка мне и про лошадь, и про спор!

— Сама я ничего не видела, только слышала от других. Будто бы мистер Бурр большой энтузиаст цветной фотографии. Именно на этой почве он познакомился с Визерспуном в магазине фототоваров в Эль-Темпло. Они разговорились, выяснили, что у них масса общих интересов, ну и Визерспун пригласил его к себе на пару недель. Как я поняла, у Визерспуна вошло в привычку именно так зазывать к себе гостей, чтобы похвастаться своим домом… Он уверяет, что либо человек с первого взгляда ему нравится, либо уж никогда не понравится.

— Опасная привычка, — заметил адвокат, — а когда заканчиваются эти две недели Бурра?

— По-моему, уже закончились несколько дней назад, но Визерспун уговорил его погостить еще немного. Если не ошибаюсь, мистер Бурр задумал основать в долине собственное дело. Но подсчитал, что ему потребуется дополнительный капитал, и послал за ним на Восток. Предполагают, что деньги прибудут сегодня-завтра, но сам-то он на некоторое время выбыл из игры.

— Из-за лошади? — спросил Мейсон.

— Да. Как будто Бурр хотел сделать цветной снимок одной из кобыл. Конюх, мексиканец, выводил ее из конюшни на место, выбранное Бурром, лошадь же почему-то нервничала, упиралась, и служитель дернул ее за уздечку. Бурр находился совсем рядом… Доктор ушел минут пятнадцать назад.

— Бурра заберут в больницу?

— Нет, он останется здесь, в доме. Врач привез с собой опытную медсестру, и она временно будет находиться при нем. Позднее он пришлет из города постоянную сиделку.

Мейсон явно заинтересовался происходящим и слушал Деллу очень внимательно.

— Визерспун настоял на том, чтобы Бурр остался у него, — продолжала та.

— Я вижу, ты времени зря не теряла, все видишь и все слышишь! — рассмеялся адвокат. — Ну а что ты скажешь о миссис Бурр?

— Сногсшибательная особа.

— То есть?

— Волосы с рыжеватым отливом, огромные серо-голубые глаза, поразительный цвет лица и…

— Нет, нет, — перебил ее Мейсон, подмигивая, — мне хотелось бы знать, какими приемами она сшибает с ног.

У Деллы лукаво блеснули глаза.

— Мне кажется, это принято называть чистым нокаутом… Она наносит удары ниже пояса, она разит…

Отворилась дверь, и в комнату проскользнул Дрейк.

— Привет труженикам, — заговорил он весело, пожимая им руки. — Перри, вот непоседа, вечно мотаешься то туда, то сюда. Что же погнало тебя в эти места?

Прежде чем Мейсон успел ответить, снова отворилась дверь, и в комнату неслышными шагами вошел слуга-мексиканец с подносом, на котором стояли шейкер и три бокала.

— Обед через тридцать минут, — предупредил слуга на превосходном английском языке, ставя поднос на маленький столик. — Мистер Визерспун просил не переодеваться.

— Передайте ему, что меня не будет, — усмехнулся Мейсон, — кстати, я никогда не переодеваюсь.

Слуга, поклонившись, удалился.

— За преступление, которое мы раскроем! — сказал Мейсон, разливая коктейль.

Они дружно чокнулись.

— Надо сказать, Перри, ты выбираешь превосходные места.

— Мне здесь тошно, Пол.

— Почему? Похоже, владеющий этими угодьями тип изобрел способ успешной борьбы с подоходным налогом.

— Все это так, — сказал Мейсон, — но я никак не могу избавиться от ощущения, что меня заперли в клетке.

Делла Стрит рассмеялась:

— Ему здесь не нравится, Пол, тут нет ничего возбуждающего. Когда шеф работает, он любит докапываться до фактов и распутывать хитросплетения событий и обстоятельств. Он не способен сидеть сложа руки и ждать, когда факты сами придут к нему.

— В чем суть дела? — спросил Дрейк.

— Вовсе не дело, а эксгумация. Или вскрытие.

— Кто ваш клиент?

— Визерспун, владелец имения.

— Понятно, но кто же совершил убийство или их было несколько? Что мы должны доказать?

Ответ Мейсона прозвучал страстно:

— Невиновность человека, которого повесили семнадцать лет назад.

Дрейк разочарованно присвистнул.

— Его казнили примерно через год после совершения преступления. Получается, что все данные имеют, как минимум, восемнадцатилетнюю давность?

Мейсон кивнул.

— И ты считаешь, что он был невиновен?

— Возможно.

— Ну ладно, мне-то все равно, я свои деньги в любом случае получу… Скажи-ка, Перри, кто эта ацетиленовая звезда?

— Звезда? — удивился Мейсон, мысли которого были поглощены другим.

— Красотка с рыжевато-соломенными волосами в соблазнительном белом туалете, который обтягивает ее, как кожура сосиску. Тебе стоит взглянуть на нее только раз, и ты сразу поймешь, что под платьем нет ничего, кроме потрясающего естества.

— Она замужем, Пол. Но пусть тебя это не смущает, — посмеялась над приятелем Делла. — Ее муж сегодня днем повздорил с лошадью. Насколько я понимаю, в настоящий момент он напичкан морфием, а его нога упрятана в гипс…

— Она замужем?!

— Почему тебя это поразило? Красивые женщины зачастую выходят замуж.

— В таком случае она сродни этому широкоплечему малому с солидным брюшком, который расхаживает по дому с видом хозяина. Как его зовут?

— Это мистер Визерспун, он и есть хозяин. Нет, они не родня с миссис Рональд Бурр. Они познакомились пару недель назад в Эль-Темпло. Бурр и Визерспун рыболовы-любители, и оба увлекаются фотографией. Как видишь, я уже узнала все сплетни.

Дрейк опять присвистнул.

— Почему ты все время свистишь, Пол? Что случилось?

— Понимаете, друзья, выходя из своей комнаты в коридор, я слишком быстро распахнул дверь и успел увидеть, как эта крошка в белом повисла на громаде с брюшком. Она тянулась к нему губами, провалиться мне на этом месте! Последнее, что я наблюдал перед тем, как поспешил убраться восвояси: толстопузый приготовился слизать ее губную помаду. Из-за этого представления я и явился к вам секунд на тридцать позже.

— В конце концов, Пол, в наши дни поцелуй еще ничего не значит, — засмеялась Делла.

— Могу поспорить, что этот не был невинным. Во всяком случае… Если она…

Раздался стук в дверь. Мейсон кивнул Делле, та пошла открывать. В комнату вошла Лоис Визерспун, за ней на некотором расстоянии плелся Марвин Эйдамс. Вид у него был явно смущенный.

— Входи же, Марвин! — торопила его девушка. Потом представилась Дрейку и спросила: — Ну а вы ведь детектив, верно?

На секунду показалось, что Дрейк растерялся, но тут же нашелся и ответил характерным, немного протяжным говорком:

— Почему вы так решили? Или я потерял увеличительное стекло? Или вы заметили фальшивые баки у меня на физиономии?

Лоис Визерспун прошла на середину комнаты. В девушке чувствовался тот безмятежный вызов, то полнейшее пренебрежение к последствиям своих поступков, которые присущи молодости. Она торопливо заговорила:

— Могу поспорить, что вы знаете всю историю, и не пытайтесь отнекиваться. Вам все равно меня не провести. Ваша машина стоит перед домом, на ней написано четко: «Детективное агентство Дрейка».

В голосе Дрейка появилась светская развязность:

— Подобные штучки нельзя воспринимать всерьез. Допустим, что я…

— Все хорошо, Пол, — прервал его Мейсон. — Пусть она закончит. Чего вы хотите, мисс Визерспун?

— Я требую, чтобы все происходило честно и открыто. Я не хочу, чтобы вы притворялись, будто ваш давнишний друг привез вам какие-то бумаги. Давайте вести себя как люди взрослые и цивилизованные. Мой отец считает необходимым покопаться в прошлом. Я совершенно точно представляю, как особи моего биологического класса должны вести себя и что чувствовать, когда их разглядывают под микроскопом, словно жуков и тлей. Но коль скоро нам уготована участь таких жуков, давайте называть вещи своими именами.

В разговор постепенно вмешался Марвин Эйдамс:

— Я очень хочу выяснить правду о моих родителях. И не могу жениться на Лоис, если…

— Вот-вот, — прервала его Лоис, — вся эта таинственность заставляет Марвина предполагать всякое… Если вы обнаружите, что его отец был миллионером, посаженным в тюрьму за нечестную игру на бирже, или же один из его далеких предков окажется закованным в цепи и в конце концов повешенным в лондонском Тауэре за пиратство, тогда Марвин задерет свой нос и не станет смотреть в мою сторону. Я же хочу заарканить его и накрепко связать, чтобы затем заклеймить собственным клеймом. Признаюсь, мы все чувствуем себя не в той тарелке. Может, я поступаю опрометчиво, необдуманно. Ну а теперь постараемся избавиться от всех уверток и отговорок?

Мейсон сразу согласно кивнул:

— За исключением тех случаев, когда они бывают необходимы, чтобы доставить удовольствие вашему отцу. В конце концов, мисс Визерспун, это дает ему возможность выполнить свой фамильный долг и избавиться от большого беспокойства. Полагаю, напряженность после расследования вообще исчезнет.

— Да, вы правы, это его конек. Надо дать ему натешиться вволю.

— Как себя чувствует мистер Бурр? — поинтересовался Мейсон, меняя тему разговора.

— Вроде бы хорошо. Его напичкали наркотиками, так что он спит. Его жена… не спит.

Марвин добавил:

— Да, все ходит по коридору. Похоже, она чувствует себя страшно беспомощной.

Лоис Визерспун бросила на него уничтожающий взгляд:

— Беспомощной? В этаком-то туалете?!

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, Лоис.

— Понимаю, но я вижу ее насквозь: эта особа слишком явно охотится за мужчинами, и мне это не по нутру!

Марвин Эйдамс сказал с упреком:

— Эх ты, девчонка!

Лоис быстро повернулась и протянула Мейсону руку:

— Спасибо за понимание. Мне думается, вам удастся вывести всех на чистую воду.

Пол Дрейк тихонько присвистнул, едва за парочкой закрылась дверь.

— Вот это характер! — восхитился он. — Живенько поставит тебя на место, правда, Перри? Скажи, это старое дело об убийстве задевает ее интересы?

Мейсон по привычке засунул руки глубоко в карманы.

— Естественно, — сказал он, — ей вся эта затея представляется глупой, совершенно необоснованной тратой сил. Она считает, что Марвин Эйдамс был похищен в трехлетнем возрасте, а причиной озабоченности ее отца является желание узнать обстоятельства жизни родителей своего будущего зятя.

— Ну а при чем здесь убийство?

— Видишь ли, Марвин Эйдамс — сын того человека, которого казнили семнадцать лет назад, но он этого пока не знает. И если эта необузданная пара молодых людей узнает, что мы с вами расследуем, то произойдет такой эмоциональный взрыв… что он может разнести все семейство Визерспун…

Дрейк опустился на тахту, верный своей привычке при любой возможности давать отдых телу и полностью расслабиться.

— А самому Визерспуну что об этом известно? — после небольшой паузы спросил он.

— У него имеется копия старого судебного процесса. Стенограмма у меня в письменном столе. Тебе предстоит прочитать ее сегодня вечером.

— Могу поспорить, что эта барышня обо всем узнает еще до начала расследования.

— Я спорить не стану, — рассмеялся адвокат, — только не воображай, что в нашем распоряжении будет много времени… Если нам не удастся быстро добиться определенного результата, Визерспун проведет оригинальный, как он думает, эксперимент по выяснению психологии убийцы. Попробуй-ка сообразить, что именно он задумал.

Дрейк в ответ усмехнулся:

— Провалиться мне на этом месте, если я стану этим заниматься до обеда. Позднее будет видно… А ну, Делла, встряхни-ка шейкер, я думаю, в нем еще осталось что-то.