Мейсон вошел в свой офис, поздоровался с Деллой Стрит и сразу же направился в кабинет, где на столе были разложены утренние газеты.

Делла распахнула дверь и проследовала за ним.

— Кто-то вломился к нам ночью и обыскал…

Адвокат резко повернулся и приложил палец к губам. Затем, когда она замолчала, он внимательно осмотрел офис. Он отодвигал картины, заглядывал за них, открывал книжные шкафы, исследовал стены, затем забрался под письменный стол. В конце концов он выпрямился, улыбнулся и сообщил:

— Искал потайной микрофон. Они могли его оставить.

Делла Стрит кивнула.

— Кто-то вломился к нам сегодня ночью, — повторила она. — Все осмотрели, даже сейф открывали.

— Сломали его?

— Нет, взломщик оказался опытный — видимо, не с первым подобным замком работал: ни одного следа. Я поняла, потому что бумаги сейчас лежат по-другому.

— Ладно, забудь. Есть еще какие-нибудь новости?

— Никаких, — ответила секретарша, — если не считать трех полицейских, которые следят за нашим офисом. Я думаю, они кого-то поджидают.

Адвокат многозначительно улыбнулся и заявил:

— Пусть подождут. Им давно пора научиться терпению.

— Ты читал газеты?

— Утренние — пока нет.

— В последних изданиях говорится, что идентифицировали трость, которой убили Нортона.

— Правда?

— Она принадлежит Робу Глиасону, мужу нашей клиентки.

— Это означает, что ему предъявят обвинение в предумышленном убийстве первой степени, а с Девоэ обвинения снимут.

— Они и ей предъявят обвинение, если уже этого не сделали, — высказала свое мнение Делла.

— Как так?

— Секретарь Дон Грейвс представил дополнительную информацию, которая, в общем-то, изменила весь подход к делу, как можно судить из отчета «Стар». Грейвс пытался кого-то защищать, но полиция надавила на него, и он в чем-то признался.

— Да, дело становится интересным. Если кто-то придет к нам, задержи их, не впускай сразу же.

— Ты собираешься сам впутаться в это дело?

— Зачем мне впутываться?

— Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Ты слишком много делаешь для клиентов, собственную шею готов подставить.

— Ну, знаешь…

— Не притворяйся. С чего бы это вдруг у мисс Челейн ни с того ни с сего у тебя в кабинете случился нервный срыв и ты куда-то отправил ее на «Скорой»?

— И что здесь такого? — улыбнулся Мейсон.

— А разве не считается преступлением сокрытие лица, которое разыскивает полиция? — ответила Делла вопросом на вопрос.

— Ее тогда разыскивала полиция?

— Нет, — с сомнением в голосе сказала Делла. — Тогда нет.

— Более того, — продолжал Мейсон, — я не врач. Я могу сделать неверный диагноз. Мне показалось, что у нее нервный срыв, так что я вызвал врача, чтобы подтвердить сложившееся у меня впечатление.

Делла Стрит нахмурилась и покачала головой.

— Не нравится мне все это, — сказала она.

— Что тебе не нравится?

— Как ты всегда сам впутываешься. Почему ты не в состоянии спокойно работать в своем кабинете, а потом выступать в зале суда?

— Не могу тебе ответить, — улыбнулся Мейсон. — Возможно, это болезнь.

— Не притворяйся идиотом, шеф. Другие адвокаты просто приходят в зал суда, допрашивают свидетелей, а потом представляют дело присяжным. А ты вечно в самой гуще событий.

— У других адвокатов клиентов иногда вешают, — заметил Мейсон.

— И иногда они этого заслуживают, — парировала она.

— Не исключено. Но из моих клиентов пока еще никого не повесили, и не было ни одного, кто бы этого заслуживал.

Она с минуту неотрывно смотрела на него, затем улыбнулась материнской улыбкой.

— Значит, все твои клиенты невиновны? — спросила она.

— Это говорят присяжные. Ведь в конечном счете решать им.

Она вздохнула и пожала плечами:

— Ты выиграл.

Делла Стрит вернулась в приемную.

Когда дверь за ней захлопнулась, адвокат сел за свой стол и раскрыл газету. Он, не отрываясь, читал минут пятнадцать, пока не распахнулась дверь к нему в кабинет.

— В приемной ждет некая мисс Мейфилд, — сообщила Делла. — Я думаю, стоит ее принять, пока она не разнесла нашу контору на мелкие кусочки.

Мейсон кивнул:

— Приглашай ее. Возможно, за ней следят полицейские. Если кто-то из них появится, задержи их как можно дольше.

Делла кивнула, открыла дверь и пригласила женщину, ожидавшую в приемной.

Полные формы миссис Мейфилд практически заполнили весь дверной проем, но Мейсон все равно увидел, как секретарша старается закрыть собой оставшуюся часть и говорит кому-то:

— Мне очень жаль, но у мистера Мейсона в настоящий момент важное совещание. Его нельзя беспокоить.

— Доброе утро, миссис Мейфилд, — кивнул ей Мейсон. Затем он встал, пересек кабинет и закрыл дверь на замок.

— Доброе утро! — рявкнула в ответ экономка. Вид у нее был весьма воинственный.

Адвокат показал на большое черное кожаное кресло, и посетительница опустилась в него. Ее спина осталась прямой, подбородок был вздернут кверху.

— Что там с переводом показаний спидометра на «Бьюике»? — спросила она.

Из приемной послышался шум, кто-то пытался толкнуть дверь кабинета, дергал ручку. Замок держал хорошо, а Мейсон не отводил взгляда от миссис Мейфилд, не давая ей оглянуться назад.

— Мистер Нортон сообщил в полицию, что «Бьюик» украден, — начал адвокат. — Тогда мы думали, что его взяла мисс Челейн. Теперь похоже, что она этого не делала. Но «Бьюика» явно не было в гараже, когда мистер Нортон звонил в полицию. Однако спидометр показывает то количество миль, что и при возвращении мистера Нортона из банка. Это означает, что тот человек, который брал «Бьюик» в ночь убийства, или перевел показания спидометра назад, или вообще отключал его, когда ездил на машине.

Миссис Мейфилд покачала головой.

— Машину никто не брал, — сказала она.

— Вы уверены?

— Пуркетт, дворецкий, живет над гаражом. Он не спал тогда, читал книгу и точно слышал бы, если кто-то завел мотор. Он утверждает, что двери гаража оставались закрытыми и ни одна из машин не выезжала.

— А он не мог ошибиться?

— Нет. Дверь создает очень много шума. Звук отдается в комнате дворецкого. Пуркетт, несомненно, его услышал бы. И еще я хочу выяснить, что вы там наговорили моему мужу, что я находилась в кабинете во время убийства…

— Забудем об этом на какое-то время, — прервал ее Мейсон. — Пока мы говорим о машине, и времени у нас мало. Я не могу пойти на сделку с вами, пока не докажу, что спидометр отвели назад.

Она неистово закачала головой.

— Мы в любом случае ни до чего не договоримся, — заявила она. — Вы все испортили и запутали.

— Что вы хотите сказать?

— Вы неправильно взялись за это дело, и теперь полиция втянула в него Фрэнсис Челейн.

Черные глазки с негодованием уставились на адвоката и неожиданно наполнились слезами.

— Вы хотите сказать, что вы втянули Фрэнсис Челейн в это дело, — заметил Мейсон, вставая, и осуждающе посмотрел на экономку. — Вы начали с того, что стали шантажировать ее в связи с замужеством, а затем требовали денег, чтобы не втягивать ее в дело об убийстве.

В блестящих темных глазах появилось еще больше влаги.

— Я хотела денег, — сказала миссис Мейфилд, потеряв свой воинственный вид. — Я знала, что это легкий способ их заполучить. Я знала, что Фрэнсис ждет огромное наследство. Я не видела причины, почему бы мне не поиметь хоть сколько-то. Когда она наняла вас, я поняла, что и вы на этом деле неплохо заработаете. Мне тоже хотелось! Я всю жизнь трудилась как проклятая. Я вышла замуж за тупого, глупого человека, за болвана, у которого напрочь отсутствуют амбиции. Всю жизнь я брала ответственность на себя. Еще девочкой мне приходилось содержать семью. После замужества опять все свалилось на меня, я работала за двоих. Я уже много лет прислуживаю Фрэнсис. Я смотрю, как она бездельничает. Это избалованная кукла. Я вынуждена до костей стирать пальцы, выполняя работу по дому, а она завтракает в постели. Я устала от этого. Почему бы и мне не получить часть этих денег? Я всегда хотела много денег и чтобы мне кто-то прислуживал. Я готова была на все, чтобы заполучить их, только не вовлекая Фрэнсис в беду. Теперь я ничего не могу поделать. Полиция загнала меня в угол и заставила говорить. Они собираются арестовать Фрэнсис и обвинить ее в убийстве. В убийстве! Вы понимаете? — Она почти перешла на крик.

В дверь кабинета громко постучали.

— Откройте! — приказал грубый голос.

Мейсон не обращал никакого внимания на шум в приемной, продолжая неотрывно смотреть на миссис Мейфилд.

— Если это поможет разобраться с делом, вы найдете кого-то, кто поклянется, что машину брали из гаража, а спидометр был отключен или отведен назад? — спросил адвокат.

— Нет, — покачала головой экономка. — Машины оставались в гараже.

Мейсон принялся расхаживать из угла в угол.

В дверь кабинета стали стучать в два раза громче.

— Это полиция! — закричали в приемной. — Открывайте немедленно.

Внезапно Мейсон расхохотался.

— Ну я и идиот! — воскликнул он.

Экономка сморгнула слезы и уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Естественно, машину не брали из гаража. Ни одна из них не покидала гараж. — Он ударил кулаком в ладонь и резко повернулся к экономке: — Если вы хотите что-то сделать для Фрэнсис Челейн, опять поговорите с Пуркеттом. Подробно все обсудите. Снова вспомните все детали, чтобы при любых обстоятельствах он не изменил своих показаний.

— Вы хотите, чтобы он заявил, что машина оставалась в гараже? — спросила миссис Мейфилд.

— Я хочу, чтобы он сказал правду, но говорил ее уверенно, так, чтобы никто не смог поколебать его, когда он окажется на месте дачи свидетельских показаний в зале суда. Пусть он заявляет, что машина не покидала гараж ни разу за всю ночь, что двери гаража были закрыты и что никто не смог бы выехать на машине из гаража таким образом, чтобы он не услышал.

— Это правда. Он говорил именно это.

— Так вот, если вы хотите помочь Фрэнсис, отправляйтесь к Пуркетту и проследите, чтобы ничто на свете не могло поколебать его.

— Я сделаю все, что нужно, — пообещала она.

— Вы сказали полиции что-нибудь о получении денег от Фрэнсис Челейн? — быстро спросил Мейсон.

— Нет. Я сказала им, что она дала вам деньги, но я не знаю, сколько и в каких купюрах.

Дверь в кабинет жалобно заскрипела — ее явно хотели выломать. Мейсон подошел и открыл замок.

— Какого черта вы ломитесь в мой кабинет? — спросил он суровым тоном.

В комнату влетел коренастый, широкоплечий мужчина с толстой шеей и страшно недовольным видом.

— Я сказал вам, кто я. Я из полиции.

— Мне плевать, будь вы сам Муссолини, — ответил Мейсон. — Вы не имеете права вламываться ко мне.

— Черта с два! Я беру эту женщину под охрану.

Миссис Мейфилд вскрикнула.

— На каких основаниях? — попытался выяснить Мейсон.

— Как важную свидетельницу, показания которой имеют существенное значение в деле об убийстве, — ответил полицейский.

— Почему-то вы ее не брали под охрану как свидетельницу, пока она не зашла ко мне в кабинет, — заметил Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— То, что говорю, — ответил Мейсон. — Вы сидели перед входом в мой офис и следили за ним, пока не пришла миссис Мейфилд. Как только она появилась, вы бросились звонить начальству, и вам приказали взять ее как важную свидетельницу, пока она еще не успела поговорить со мной.

— Вы очень умны, не так ли? — съязвил полицейский.

Миссис Мейфилд переводила взгляд с одного на другого и наконец сказала:

— Но я ведь ничего такого не сделала.

— Вопрос не в этом, — ответил ей полицейский. — Мы просто хотим, чтобы вы, как важная свидетельница по делу об убийстве, находились там, где вас никто не станет беспокоить и надоедать вам.

— И там, где у вас не будет возможности говорить с кем-либо, кроме представителей окружной прокуратуры, — добавил Мейсон.

Полицейский злобно посмотрел в сторону адвоката.

— Насколько мне известно, вы получили десять тысяч долларов в тысячедолларовых купюрах, которые украли с тела Эдварда Нортона, — заявил полицейский.

— Правда?

— Правда, — злобно ответил представитель закона.

— И как вы думаете, где они находятся?

— Пока не знаем, но мы это выясним.

— Мы живем в свободной стране, или, по крайней мере, она раньше была таковой. Давайте ищите.

— Когда мы их найдем, вам предъявят обвинение в получении украденного имущества.

— Для этого вам нужно сделать три вещи, — заметил Мейсон.

— Какие? — решил выяснить полицейский.

— Доказать, что деньги были украдены, доказать, что я их получил, и доказать, что я знал, что они были украдены, когда я их получал.

— Вы теперь знаете, что они краденые.

— Откуда?

— Я вам говорю. Вы поставлены в известность.

— Во-первых, я не признал, что у меня имеются десять тысяч долларов, — начал Мейсон. — Во-вторых, я не собираюсь верить вам на слово.

Полицейский повернулся к миссис Мейфилд:

— Пойдемте. С этим адвокатом мы разберемся позднее.

— Я не хочу никуда идти, — заявила экономка.

— Таков приказ, — ответил ей полицейский. — Вас никто не станет беспокоить. Мы просто разместим вас там, где вы будете в безопасности, пока мы не получим ваше заявление.

Мейсон наблюдал за тем, как мужчина и женщина выходят из кабинета. Его лицо ничего не выражало, но в глазах четко читалась враждебность.

Когда закрылась дверь из приемной в коридор, Мейсон подошел к столу секретарши и обратился к ней:

— Делла, позвони, пожалуйста, в «Стар». Представься. У них работает репортер Харри Неверс. Он меня знает. Скажи редактору, чтобы послал Неверса к нам. У меня есть для него сенсационная новость.

Делла Стрит протянула руку к телефону:

— Ты хочешь, чтобы я именно это сказала издателю?

— Да. Пусть Неверс едет как можно скорее.

— Ты сам будешь говорить с редактором?

— Нет. Он сразу же подключит стенографистку, она запишет мои слова, и они это напечатают как интервью. Обязательно представься и попроси срочно прислать Неверса. Они, конечно, постараются выяснить у тебя, в чем дело. Отвечай, что ничего не знаешь, а в данный момент меня нет на месте.

Она кивнула и набрала номер. Мейсон вернулся в свой кабинет и закрыл дверь.