Когда они вышли на улицу из цветочного магазина Милдред Фолкнер, Делла Стрит спросила у Мейсона:

— Как вы думаете, он с самого начала знал, что это я пыталась обналичить чек?

— Он явно не исключал такую возможность. У него и на мой туз нашелся свой козырь — будь он проклят!

Они сели в машину Мейсона. Мейсон завел мотор и раздраженно рванул на себя рычаг переключения передач.

— Но как он узнал?

— Просто пораскинул мозгами и сопоставил одно с другим. Он догадался, что я пытаюсь прикрыть миссис Лоули, пока ситуация не прояснится сама собой. Равно как ему было ясно и то, что я пытаюсь подставить Боба Лоули.

— А что, если Лоули заговорит, когда Трэгг его найдет?

— Он-то? — с презрением в голосе переспросил Мейсон. — Разумеется, заговорит, куда он денется-то? Я хорошо знаю таких типов. Для начала он встанет в позу и выдвинет ультиматум — это он будет делать, а это нет. Прямо так и заявит, что, мол, они могут избить его или привязать к хвосту диких мустангов, но даже под страхом смерти он все равно не проронит ни слова. Однако в конце концов сдастся и выложит все, что знает, постаравшись при этом все свалить на жену.

— И все-таки почему миссис Лоули выехала из отеля?

— Похоже, у нас сегодня настоящий день вопросов и ответов, — заметил Мейсон. Остановив машину у перекрестка, он подозвал мальчишку-газетчика, продававшего вечерние газеты. — А ответ на твой вопрос следует поискать вот здесь.

— Вы хотите сказать, что она дала объявление в газету?

— Нет, — возразил Мейсон. — Это сделал он, вот ведь ублюдок!

— А я думала, вы позаботились о том, чтобы ей не давали прессу.

— Я лишь попросил ее не читать газет. Но давать советы женщинам — занятие неблагодарное, это все равно что делать ставки при игре в рулетку.

На светофоре зажегся зеленый свет. Мейсон протянул мальчишке монетку в двадцать пять центов, выхватил у него из рук газету, которую тут же передал Делле, и сказал:

— Открой раздел объявлений, подзаголовок «Разное».

Мейсон ехал медленно, пробираясь сквозь бесконечный поток машин, в то время как Делла Стрит просматривала газету.

— Вот, нашла! — вдруг воскликнула она.

— Что там написано?

— «Карла, любимая моя, я не нахожу себе места от беспокойства за тебя. Позвони Грейвью 6-9841 и просто скажи, что с тобой все в порядке. Меня волнует только это. Я все вынесу, все стерплю, лишь бы только у тебя все было хорошо».

— А как подписано? — спросил Мейсон.

— «Твой сладенький пупсик».

— Чертов ублюдок!

На парковке у обочины Мейсон заметил свободное место. Недолго думая, он свернул туда и остановился прямо у пожарного гидранта, потом сказал Делле:

— Здесь поблизости на углу есть аптека. Позвони в Детективное агентство Дрейка и скажи ему, что нам необходимо знать, на кого зарегистрирован номер телефона Грейвью 6-9841.

— Так ведь я и сама могу это запросто узнать. Позвоню в…

— Нет, — перебил он. — Дрейк специалист в этих делах и знает, как нужно действовать.

— И сколько это у него займет времени?

— Несколько минут, не больше.

— Значит, отсюда мы вернемся обратно в контору?

— Нет. Сперва мы нанесем визит Шиндлеру Коллу.

Делла поспешно вышла из машины, торопливо направилась в аптеку и вскоре вернулась.

— Он работает, — доложила она. — А отчет по вашему другому заданию уже готов. Я его застенографировала.

— Хорошо, прочтешь по дороге.

Он завел машину. Делла раскрыла свой блокнот, несколько страничек в котором было испещрено невразумительными закорючками и наклонными линиями, и принялась читать: «Пивис, влиятельный, удачливый предприниматель. В цветочном бизнесе с 1928 года. До того занимался подпольным производством и торговлей спиртным. Тогда же у него вышел конфликт с неким Фрэнком Лекленом, предпринявшим попытку похитить у него партию товара. Леклен получил две пули и попал в больницу, однако распространяться насчет случившегося не стал. Полиции же он заявил, что сам нечаянно подстрелил себя. Пивис навещал его в больнице и даже нанял ему персональную сиделку и хорошего врача. В настоящее время Леклен живет под именем Шиндлера Колла.

Эстер Дилмейер, двадцать три года, работает в ночном клубе, при котором имеется игорное заведение, помогает „раскручивать“ посетителей на деньги. У нее пестрая биография. Была уволена с кондитерской фабрики „Рокэвей Кэнди компани“ за неподчинение начальству и нарушение правил для работников — наверное, съедала больше конфет, чем позволяло ее жалованье. Какое-то время работала в компании по пошиву рубашек „Из-Эджаст“. На ее беду, у тамошнего босса оказалась чересчур ревнивая жена. После этого повстречалась с Ирмой Радин, работавшей в „Золотом роге“. Прежде Ирма работала вместе с Эстер на кондитерской фабрике. Ирма познакомила ее с Линком. Линку она понравилась, и Эстер была принята на работу, она должна была получать процент с суммы, на которую ей удавалось „раскрутить“ очередного клиента. Колл обратил на нее внимание около трех месяцев назад. Она же влюбилась в него по уши. В последнее время Колл начал к ней остывать. Наверное, у него появилась новая любовь, но он держит это в большом секрете. Судя по всему, никто не знает, кто его новая пассия».

Пол Дрейк сказал, что пока это все, но он продолжает работать. Ну как, шеф? Нам это может пригодиться?

— А черт его знает, Делла, — отозвался Мейсон. — С одной стороны, вроде бы все сходится… Значит, эта Ирма Радин хорошо ее знает… Именно поэтому она так странно вела себя, когда Трэгг допрашивал ее в «Золотом роге». Думаю, Колл ей тоже далеко не безразличен. Да уж, чем-чем, а женским вниманием он точно не обделен… Что ж, посмотрим-посмотрим. — Сказав это, Мейсон замолчал и полностью сосредоточился на дороге.

Остановившись перед домом, в котором проживал Шиндлер Колл, Мейсон сказал Делле:

— Тебе лучше подождать меня здесь, — после чего направился к двери и нажал кнопку звонка напротив таблички с фамилией Колл.

Ответа не последовало.

Простояв под дверью в ожидании еще несколько минут, Мейсон нажал на звонок, помеченный табличкой «Управляющий». В ответ раздался сигнал, свидетельствующий о том, что дверь открыта. Мейсон вошел, пересек холл, повернул налево и позвонил в квартиру управляющей. Миссис Фармер открыла дверь и, тотчас узнав его, расплылась в улыбке. Судя по всему, она совсем недавно вернулась из парикмахерской, и эта подтянутая дама в модном платье с затянутым в тесный корсет торсом ничем не напоминала ту бесформенную фигуру в наспех наброшенном халате, что вышла к ним прошлой ночью.

Мейсон изобразил на лице удивление:

— Вы выглядите… изумительно!

На ее лице появилась жеманная улыбка.

— Вы очень любезны, — игриво сказала она.

Мейсону же оставалось уповать лишь на то, что его предыдущее появление здесь в компании Трэгга придает ему значимости в глазах этой дамы.

— Вы знаете, где Колл?

— Кажется, его нет дома.

— Мне тоже так кажется. На звонки он не отвечает.

— По-моему, его сегодня весь день не было дома. Он ушел еще утром, часов около девяти.

— Один?

— Нет. С ним был какой-то мужчина.

— А вы не знаете, куда он направился?

— Нет.

— Мне бы хотелось заглянуть в его квартиру, — сказал Мейсон. — Универсальный ключ у вас с собой? — Его просьба прозвучала как нечто само собой разумеющееся, и миссис Фармер восприняла ее как должное.

Квартира Колла являла собой типичный пример подобных однокомнатных меблированных жилищ, сдаваемых за умеренную плату. В обстановке комнаты не было ничего особенного, что указывало бы на характер или привычки квартировавшего здесь жильца, равно как не оказалось в ней и ничего такого, что давало бы хоть малейшее представление о том, куда мог отправиться Колл.

— Горничная у него убирается? — спросил Мейсон.

— Да. Ежедневно.

— Судя по всему, он не возвращался сюда со времени последней уборки.

Управляющая взглянула на вычищенные пустые пепельницы и кивнула.

— Он курит?

— Да, кажется.

На полочке рядом с дверью Мейсон заметил телефон и как бы невзначай бросил взгляд на номер. Саутбрук 2-4304.

Однако, оказавшись в квартире, управляющая, видимо, все же сообразила, что если Колл вернется домой и застанет их здесь, то получится очень неудобно и что в своем стремлении помочь она зашла чересчур далеко.

— Вообще-то я предполагала, — поспешно сказала она, — что вы хотите лишь заглянуть сюда. И мне бы не хотелось, чтобы вы здесь что-либо трогали.

— Ну что вы, у меня и в мыслях этого не было, — заверил ее Мейсон. — Ни в коем случае. Просто я подумал, что он… ну, что с ним могло что-то случиться.

— Да, понимаю.

Она открыла дверь пошире и многозначительно кашлянула, как бы давая тем самым понять, что он и так задержался в квартире дольше, чем следовало бы.

Мейсон понял намек и покорно вышел в коридор. Управляющая же поспешно захлопнула дверь.

— Полагаю, — сказала она, — мистеру Коллу знать об этом вовсе не обязательно. Он не одобрил бы такое самоуправство.

— Вам вовсе не обязательно обсуждать это с кем бы то ни было, — отозвался Мейсон. — А насчет меня можете не сомневаться, я уж точно никому ничего не скажу.

В холле он снова поблагодарил ее, а потом сказал: «Извините, мне нужно позвонить» — и направился к телефонной будке. Набрал номер агентства Дрейка. Самого Пола Дрейка на месте не оказалось, но его секретарша была в курсе дела и ответила ему:

— Мы «пробили» ваш номер телефона, мистер Мейсон.

— И чей же он?

— Номер зарегистрирован на имя Эстер Дилмейер и установлен в «Молей-Армс Апартментс».

Мейсон даже присвистнул от неожиданности, но потом спохватился и сказал:

— Хорошо. Огромное спасибо.

Он нажал на рычаг и тут же набрал еще один номер. Теперь он звонил в кабинет доктора Уиллмонта.

— Доктор, где наша больная? — спросил он.

— Это которая? Та, что с больным сердцем? Я с утра ее не видел. Откуда мне было знать, что вы…

— Нет, не та, другая. Та, что наелась отравленных конфет, Эстер Дилмейер.

— Все еще в больнице.

— Вы в этом уверены?

— Да.

— А она не могла уйти из больницы без вашего ведома?

— Это совершенно исключено.

— А вы не допускаете такой возможности, что кое-кто может попытаться вас обмануть?

— Только не в этой больнице, — уверенно ответил доктор Уиллмонт. — Здесь все отлажено и работает как часы. Насколько мне известно, Эстер Дилмейер все еще спит. Я распорядился, чтобы мне немедленно сообщили, если вдруг в ее состоянии произойдут изменения.

— Может быть, все-таки позвоните и удостоверитесь в том, что она все еще там?

— Это совершенно излишне, — натянуто ответил доктор Уиллмонт. — Она на месте. Это говорю вам я, а я отвечаю за свои слова.

— А она не могла незаметно выскользнуть и…

— Это из области фантастики… Я зайду к ней сразу же, как закончу прием у себя в кабинете. Так что если хотите, то можете перезвонить попозже.

— Когда?

— Подождите минутку, — сказал доктор Уиллмонт. — Я взгляну, сколько больных в приемной… Э… сестра. Сколько у нас там еще?.. Двое… Алло, Мейсон. Минут через пятнадцать-двадцать.

— Хорошо. Возможно, я даже сам к вам подъеду.

Он повесил трубку на рычаг и вернулся в машину, где его терпеливо дожидалась Делла Стрит.

— Итак, Делла, теперь мы знаем, чей это телефон.

— Чей же?

— Номер зарегистрирован на Эстер Дилмейер, «Молей-Армс Апартментс».

— Но как же это… ведь Эстер Дилмейер все еще как будто лежит без сознания…

— Так оно и есть, — подтвердил Мейсон. — Она все еще спит. По крайней мере, так считает доктор Уиллмонт.

— И что же тогда получается?

— А получается то, — вздохнул Мейсон, — что я лопухнулся.

— Как это? Не понимаю…

— Но это же очевидно. Мы установили, что Боб Лоули завел любовницу. Мы знали, что, когда он попал в автокатастрофу, Эстер Дилмейер была в машине вместе с ним. Не нужно обладать богатой фантазией, чтобы догадаться, какого рода работу этой цыпочке приходилось выполнять в ночном клубе. Она работала вместе с Линком и Шиндлером Коллом, а те, в свою очередь, работали на Пивиса. Речь шла о больших, очень больших деньгах. Понимаешь, о чем я? Ясное дело, подцепив Боба Лоули, она едва ли стала корчить из себя недотрогу.

— Вы хотите сказать, что у него есть ключ от ее квартиры?

— Конечно, был, — с готовностью подтвердил Мейсон, — и когда прошлой ночью он понял, что влип по-крупному, то, естественно, отправился прямо к ней домой. Для него это был логичный и предсказуемый поступок. И я должен был бы догадаться, что он именно там. Этот тип относится к той породе мужиков, которым непременно нужна женщина, которая приласкает, погладит его по головке, утешит, скажет, что все хорошо, что она готова пожертвовать собой ради него, и так далее и тому подобное.

— Да, — задумчиво проговорила Делла Стрит, — пока все его поступки вполне укладываются в данную схему поведения.

— Итак, — продолжал Мейсон, — он приехал к ней на квартиру. Эстер не застал. И расположился там как у себя дома. Позвонил в газету, дал объявление, записал счет на телефон хозяйки, сел и стал ждать. Карлотта же вопреки моим указаниям купила газету, прочла ее и заглянула в раздел объявлений. Вполне возможно, что у них с мужем существовала такая договоренность. На случай чего-то непредвиденного они заранее условились связаться друг с другом подобным образом. Так многие поступают. А может быть, это объявление попалось ей на глаза совершенно случайно. Но только как бы то ни было, она получила номер телефона. И позвонила Бобу.

— И что же сделал он?

— Поехал и забрал ее.

— А что потом?

Мейсон потер ладонью подбородок.

— Вот это-то меня и беспокоит. Так что сейчас мы заедем туда и посмотрим, что там можно узнать.

Они подъехали к «Молей-Армс». Мейсон позвонил в квартиру Эстер Дилмейер, там никто не отозвался, и тогда он вызвал управляющую.

— Вы, наверное, помните меня, — сказал он. — Я был здесь вчера вечером в связи с этим отравлением…

— Да-да, конечно, — кивнула она, благожелательно улыбаясь.

— Мне необходимо взять из квартиры мисс Дилмейер кое-какие вещи и отвезти их ей в больницу. Вы не могли бы выдать мне дубликат ключа?

— Ключ вам я дать не могу, — с сомнением в голосе ответила она и, немного подумав, добавила: — Но я поднимусь туда вместе с вами, и вы сможете собрать все необходимое.

— Вот и отлично, — сказал Мейсон, стараясь говорить по-прежнему невозмутимо.

Они поднялись по лестнице. Мейсону удалось незаметно встать поближе к стене, так чтобы войти в комнату первым, как только дверь будет открыта.

В квартире не было никого.

— Так что вы хотели взять? — спросила управляющая.

— Ночную рубашку, тапочки, туалетные принадлежности. Вообще-то, честно говоря, я ничего не смыслю в таких вещах, но, будем надеяться, как-нибудь все же управлюсь.

— Ну что вы! Я буду рада вам помочь! Если мне не изменяет память, то вот здесь в шкафу у нее стоял чемодан. Да, вот он. Вы, если хотите, присядьте здесь где-нибудь. Я сама все соберу. Кстати, как она?

— Вы очень любезны. Ей гораздо лучше.

Мейсон обвел взглядом комнату. Полицейские проявили большое тщание, снимая отпечатки пальцев и с этой целью засыпав порошком все, что только можно, — телефон, стол, дверные ручки. Пепельницы были забиты сигаретными окурками. Глядя на них, Мейсон никак не мог определить, были ли эти окурки оставлены полицейскими, которым пришлось провести в комнате за работой довольно много времени, или же они являются наглядным доказательством того, что некто побывал здесь уже после них. Пока управляющая аккуратно укладывала белье в чемодан, Мейсон внимательно исследовал содержимое пепельницы. Он обнаружил окурки трех широко известных марок сигарет. На всех окурках одной марки были заметны следы губной помады. На остальных помады не было. Окурков с помадой было лишь четыре штуки. Окурков другой марки сигарет оказалось пятнадцать, а третьей — аж двадцать две штуки. Более того, курильщики, предпочитавшие две последние марки сигарет, похоже, весьма нервничали: редкая сигарета выкуривалась больше чем до половины, прежде чем оказывалась безжалостно раздавленной в пепельнице.

— Больше ничего не нужно? — спросила управляющая.

— Нет, спасибо. Это все. А вы не знаете, сегодня здесь кто-нибудь был?

— Сегодня? Нет, вряд ли. Во всяком случае, ко мне никто не обращался.

— А полиция?

— Нет. Они закончили все еще ночью — точнее, сегодня рано утром.

— Здесь убираются?

— Только раз в неделю. Она сама поддерживает здесь порядок, если не считать регулярных уборок, которые делает горничная в конце недели.

— Когда ожидается следующая?

— Не раньше субботы.

— Большое вам спасибо, — поблагодарил Мейсон. — Я непременно передам мисс Дилмейер, какую огромную помощь вы мне оказали.

Он вышел на улицу с чемоданом в руке, бросил его в машину и сказал Делле Стрит:

— Что ж, похоже, мне придется съездить в больницу.

Когда он добрался до больницы, часы показывали двадцать минут шестого. Доктор Уиллмонт был уже там.

— Больная все еще здесь? — спросил Мейсон.

— Больная, — ответил доктор Уиллмонт, — еще здесь. Она вот уже минут сорок как проснулась, и, хотя все еще довольно слаба, сознание ее быстро проясняется.

— Полиция уже знает?

— Нет еще.

— Но, я полагаю, они распорядились, чтобы им немедленно сообщили, как только…

— Верно. А я велел, чтобы о состоянии пациентки извещали первым делом меня, чтобы сведения о ней не выдавались никому ни под каким предлогом и чтобы к ней не допускали посетителей до тех пор, пока я лично не осмотрю больную. Это больница, и распоряжения здесь отдает только врач.

— Что ж, это даже очень хорошо, — одобрил Мейсон. — А насколько крупные неприятности я вам доставил бы, если бы потихоньку пробрался в палату и побеседовал с ней до прихода полиции?

— Вы доставили бы мне тем самым огромные неприятности, — отрезал доктор Уиллмонт. — И вы сами знаете это не хуже меня. Это поставило бы в сложное положение лично меня и отразилось бы на репутации всей больницы. Конечно, в некоторых случаях у меня просто не остается иного выбора, как пренебречь полицейскими инструкциями, но тогда я лично беру на себя всю ответственность и руководствуюсь исключительно заботой о здоровье пациента.

— Я с глубоким пониманием отношусь к вашей позиции и разделяю ваши взгляды на профессиональную этику, доктор, — улыбнулся Мейсон. — Но ведь, с другой стороны, вы знаете все тонкости работы больницы, я — нет. Ну так как бы мне поговорить с Эстер Дилмейер раньше полиции, чтобы при этом не поставить вас в сложное положение?

— Вам пришлось бы сделать это без моего ведома, — не раздумывая, ответил доктор Уиллмонт.

— И так, чтобы об этом не узнала дежурная медсестра?

— Совершенно верно.

— И, насколько я понимаю, вы дали персоналу однозначные указания на сей счет?

— Именно так.

Мейсон закурил.

— Я вскоре вызову дежурную медсестру к себе, — продолжил доктор Уиллмонт, — чтобы ознакомить с клиническими данными больной. Интересующая вас пациентка находится в палате номер триста девятнадцать. Затем я отправлю сестру в нашу местную аптеку, чтобы получить там назначенные лекарства. Препараты будут таковы, что для их изготовления понадобится некоторое время. Так что сожалею, но я не могу допустить вас к больной, это совершенно невозможно. Пройдите сюда, пожалуйста.

Взяв Мейсона за руку, Уиллмонт подвел его к столику, за которым сидела медсестра, и сказал хорошо поставленным голосом, обращаясь к ней:

— Ни один посетитель не должен быть допущен к мисс Дилмейер, прежде чем с ней побеседуют люди из полиции. А полиция будет говорить с ней только тогда, когда я дам на это свое разрешение.

— Хорошо, доктор, я все поняла, — кивнула женщина.

Доктор Уиллмонт повернулся к Мейсону:

— Сожалею, мистер Мейсон, но сами понимаете…

— Благодарю вас, доктор, — отозвался Мейсон. — Мне ясна ваша позиция. Тогда, может быть, хотя бы скажете, когда я смогу ее проведать?

Уиллмонт решительно покачал головой:

— Мне нечего вам сказать на этот счет, сэр. В этом деле я выступаю только как врач. Как только она будет в состоянии принимать посетителей, я немедленно извещу об этом полицию. И тогда, если, конечно, ее здоровье снова не окажется под угрозой, я уже не смогу решать, кто и когда должен с ней встречаться. Данный вопрос будет находиться в ведении властей. До свидания, мистер Мейсон.

— До свидания, доктор, — попрощался Мейсон, поворачиваясь и делая вид, будто собирается уходить.

Доктор Уиллмонт стремительной пружинящей походкой направился к лифту. Мейсон же покорно зашагал к выходу, завернул по пути в телефонную будку, подождал, когда медсестра за столиком отвернется, после чего пробрался к лифту, поднялся на третий этаж и разыскал палату Эстер Дилмейер. Не сбавляя шагу, он прошел мимо и дождался в коридоре, пока наконец не увидел, как из палаты вышла медсестра с карточкой, укрепленной на планшете. Выждав некоторое время, он вернулся обратно и вошел в палату.

Эстер Дилмейер сидела на кровати, осторожно потягивая горячий кофе. Она подняла на него глаза и сказала:

— Привет.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Мейсон, подходя поближе и присаживаясь на краешек кровати.

— Пока еще сама не знаю. А вы кто?

— Мое имя Мейсон.

— Перри Мейсон?

— Да.

— Значит, теперь я ваша должница. Ведь вы спасли мне жизнь.

— Я сделал все, что было в моих силах, — скромно сказал Мейсон.

— Наверное, разыскать меня было непросто?

— Да уж, пожалуй.

— Какой кайф! Кофе просто замечательный. У меня сейчас такое чувство, как будто я спала целую вечность.

— У вас есть какие-либо соображения насчет того, кто мог послать вам эти конфеты? — спросил Мейсон.

Она замялась.

— Смелее, — подбодрил ее Мейсон.

— Ну, я подумала, что… ну, то есть вообще-то я никого не обвиняю, но…

— Продолжайте.

— Ну, короче говоря, я познакомилась с одной молодой женщиной, которая показалась мне такой… такой… ну, порядочной, одним словом.

— Это была мисс Фолкнер?

— Да, это была мисс Фолкнер. Хозяйка сети магазинов «Фолкнер флауэр шопс».

— Я знаю.

— Ну так вот, она сказала, что к моему платью очень подойдут орхидеи, и прислала мне несколько штук.

— И что было потом?

— Мне же уже давно надоело заниматься тем, чем я занималась, и я решила подыскать себе что-нибудь поприличнее в смысле работы. Я ведь вкалываю в «Золотом роге». Там меня называют «хозяйкой», однако моя работа заключается в том, чтобы «раскручивать» богатеньких мужичков, заставлять их тратить деньги, повышая тем самым благосостояние владельцев заведения.

Мейсон кивнул.

— Ну, в общем, я поехала домой, а минут через десять посыльный принес коробку конфет. Я открыла их и обнаружила, что внутри лежит точно такая же карточка, как и в коробке с орхидеями.

— И почерк был тот же? — уточнил Мейсон.

— Я особенно не приглядывалась, но выглядела она очень похоже, и инициалы, да и все остальное…

— Что вы сделали потом?

— Шоколадные конфеты со сливочной начинкой — моя слабость, я люблю их больше всего на свете, — сказала она, улыбнувшись. — Настроение у меня было паршивое, и я поехала в город.

— А потом?

— Потом я почувствовала себя как-то странно. Сначала я подумала, что это обыкновенная усталость, но на час у меня была назначена встреча с вами в вашей конторе, а потому я понимала, что спать мне нельзя. Если бы не эта встреча, я, скорее всего, просто отключилась бы, так ничего и не заподозрив, но тогда я изо всех сил старалась не заснуть. А потом вдруг поняла, что это не просто усталость. Меня накачали какой-то дрянью. Просто страшно вспомнить, ценой каких чудовищных усилий мне дался тот последний разговор с вами по телефону. Вашего голоса я совсем не помню. Я пыталась говорить, засыпала между фразами, заставляла себя открыть глаза, но они тут же снова слипались. Казалось, что наш разговор длится целую вечность.

— Кстати, — сказал Мейсон, — мне необходимо уточнить у вас одну чрезвычайно важную деталь. Подумайте хорошенько, это может иметь огромное значение. Во время разговора с вами я услышал в трубке грохот. Как если бы вы упали с кресла на пол.

— Боюсь, мистер Мейсон, ничем не могу вам помочь. Я ничего не помню.

— Да, понимаю, но когда мы вошли в вашу квартиру, телефон хотя и валялся на полу, но трубка была положена на рычаг. Вряд ли вы сами могли водрузить ее на место.

— Вот уж действительно вряд ли.

— Значит, кто-то должен был побывать в вашей квартире уже после того, как вы потеряли сознание, но до моего прихода.

— Получается, что этот кто-то нашел меня лежащей на полу и ушел, даже не попытавшись хоть чем-то помочь?

— Да.

— Очень странно, — проговорила она, зло сверкнув глазами.

— Да уж. А у кого еще есть ключ?

Она глубоко вздохнула.

— Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Я, конечно, не ангел и не святая, но у меня не было обыкновения брать работу на дом. Дом — это дом, и там я совсем другая, не такая, как в клубе. Если девушка в моем положении хочет, чтобы ее уважали, то иного пути у нее просто нет. В клубе же ни одна живая душа не знает, где я живу. Ирма Радин — моя лучшая подруга. Но даже она не знает. Ни она, ни хозяева клуба.

— Вы в этом уверены?

— Аб-со-лют-но.

— А как же Роберт Лоули, например?

— Роберт Лоули, — презрительно произнесла она, — слабак и безвольный зануда. Придурок, одним словом. Вообразил себя крутым. Да второго такого урода еще пойти поискать!..

— Как вы с ним познакомились? Это Пивис попросил вас им заняться или…

— Шиндлер Колл, — подсказала она.

— Вы давно знаете Шиндлера?

— Нет, не очень.

— Ну и как?

— Шиндлер просто душка, — вздохнула она. — Он мне очень понравился. Но теперь я ему надоела, и он, когда стало ясно, что можно по-легкому срубить деньжат, постарался пристроить в дело эту свою новую лахудру. А мне это не понравилось.

— Я вас не осуждаю.

— И вообще, — продолжала она, — вы задаете очень много личных вопросов.

Она допила свой кофе, Мейсон взял у нее из рук пустую чашку и поставил ее вместе с блюдцем на столик.

— А что Шиндлер говорил обо мне? — немного помолчав, спросила она.

— Ничего.

Она, опустив глаза, принялась разглядывать наманикюренные ноготки.

— Вы в этом уверены?

— Ну да, конечно. А что ему говорить-то?

— Ну, знаете, в некоторых ситуациях люди нет-нет да и покажут истинное лицо. Вот я и подумала, что он мог отпустить какую-нибудь дурацкую шуточку по поводу моего отравления.

— Нет. Он казался очень обеспокоенным.

— Вообще-то он неплохой человек.

Мейсон достал из кармана платок, найденный им в телефонной будке.

— Это ваш?

Она взглянула повнимательнее:

— Ну да, а что? Только не говорите мне, что я уже начала забывать носовые платки в квартирах у одиноких мужчин.

— Этот платок был найден в телефонной будке в доме, где снимает квартиру Шиндлер Колл.

— Вообще-то мне не хотелось бы говорить с вами об этом.

— О чем?

— По дороге домой я заехала к Шиндлеру… то есть мне хотелось побывать у него, но… короче, он не пустил меня, а вместо этого сам вышел в коридор. Сказал, что у него важная деловая встреча, а потому он никак не может меня принять, и попросил заехать попозже.

— Вы поехали к нему прямо из «Золотого рога»?

— Да.

— И как вы поступили?

— Как же, деловая встреча! — с горечью в голосе воскликнула она. — Волосы взъерошены, галстук сбит набок, а вся рожа в помаде.

— Так что же вы сделали?

— Я спустилась вниз. Попыталась дозвониться до мисс Фолкнер. Мне не терпелось как можно быстрее отправиться домой к Бобу Лоули и рассказать его жене все как есть. Я хотела сообщить ей, что собираюсь пойти к вам и выложить все без утайки — и что вообще я готова выполнить любую ее просьбу.

— Вы дозвонились до нее?

— Нет. К телефону никто не подошел. Ни дома, ни в магазине.

— И что потом?

— А потом я больше никому не стала звонить и поехала домой, куда затем пришел посыльный с конфетами, ну а остальное вы знаете.

— Будет очень хорошо, если вы забудете о нашей сегодняшней встрече, — сказал Мейсон. — К вам не велено пускать посетителей. А полиция очень болезненно относится к таким мелочам.

— Вот ведь козлы, — презрительно заметила она. — Ладно, на этот счет можете не волноваться.

— Вы расскажете им все то, что сейчас поведали мне?

Она рассмеялась:

— Не говорите ерунды! Легавым я не скажу ничего. Их, уродов, это не касается. А со своими проблемами я уж сама как-нибудь разберусь.

— Только выбросьте из головы все свои дурацкие подозрения насчет мисс Фолкнер. Вы очень нужны ей как свидетель. Если бы попытка отравления удалась и вас не успели бы спасти, то она оказалась бы в очень сложном положении. Конфеты вам послал кто-то другой.

— Ладно, мистер Мейсон. Как скажете.

— Ну вот и договорились. Что ж, желаю вам всех благ и скорейшего выздоровления.

— Ну да, выздоровления! — воскликнула она. — Да я, если хотите знать, и так уже здорова, и если меня немедленно не выпустят отсюда, то я просто разнесу эту богадельню по кирпичикам.

Мейсон рассмеялся:

— Об этом вы можете поговорить с доктором Уиллмонтом.

— А это кто такой?

— Врач, которого я нанял специально для вас.

Внезапно ее взгляд стал настороженным. Она посмотрела на него, затем обвела глазами палату.

— Послушайте, у меня нет денег на то, чтобы валяться по больницам вообще, по отдельным палатам в частности. Вам следовало бы положить меня в общую палату.

— Я сам оплатил за вас и эту палату, и услуги врача, — сказал Мейсон.

— Ну надо же, вот это да! Как знать, может быть, когда-нибудь я тоже вам пригожусь.

— Может быть, — отозвался Мейсон и на цыпочках вышел из палаты в коридор.

Вернувшись в машину, Мейсон развернул все ту же вечернюю газету и просмотрел объявления в разделе «Сдаются дома — с обстановкой». Из всего столбца он выбрал пять, где предлагаемые дома находились поблизости от «Молей-Армс». Зайдя в ближайшую телефонную будку, он принялся звонить по номерам, указанным в объявлениях, объясняя в каждом случае, что хотел бы снять дом с обстановкой, интересуясь размером арендной платы и прочими подробностями. Когда же он позвонил по третьему номеру, женский голос без обиняков сообщил ему, что дом уже сдан, после чего телефонная связь была самым бесцеремонным образом прервана.

Мейсон заехал к себе в контору, где Делла Стрит дожидалась его возвращения.

— Хочешь немного прокатиться? — спросил он.

— Хочу. А куда едем?

— В один дом.

— И по чью душу?

— Возможно, удастся найти Карлотту Лоули.

— «Возможно»? Вы не уверены? Почему?

— Потому что, — рассудительно проговорил Мейсон, — на лейтенанта Трэгга работает вся городская полиция. Мне же оставалось лишь строить догадки и предположения. Я не мог конкурировать с его организацией, не имея к тому же ни малейшего понятия о том, в каком направлении действовать. Так что мне оставалось опираться лишь на собственные выводы и лезть напролом.

— И вы считаете, что он все равно вас обставил?

— Если нет, то лишь по причине собственной нерасторопности.

В машине Делла всю дорогу сидела молча рядом с ним и не задала ни одного вопроса, пока Мейсон в конце концов не подъехал к меблированному бунгало, еще совсем недавно сдаваемому внаем.

Как раз в этот момент от дома отъезжала машина «Скорой помощи», следовавшая за полицейским седаном, за рулем которого сидел сам лейтенант Трэгг. Еще двое мужчин расположились на заднем сиденье. Они сидели неподвижно, плечом к плечу, и столь странная близость наводила на мысль о том, что они скованы между собой наручниками.

Мейсон даже не стал останавливаться и, не сбавляя скорости, проехал мимо.

— Ну и куда теперь? — спросила Делла. — В полицейский участок?

— Нет, — ответил он, — обедать.

— Но разве вы даже не попытаетесь вызволить ее?

Мейсон покачал головой:

— Чем больше сейчас я стану суетиться, тем хуже будет для нее. Если я начну тянуть в одну сторону, а лейтенант Трэгг — в другую, миссис Лоули окажется как раз между нами…

— Но, шеф, может быть, хотя бы намекнете ей, чтобы она помалкивала?

— Насчет чего?

— Ну, о ее причастности к… или хотя бы о том, что она рассказала вам, или…

— Очевидно, — сухо заметил Мейсон, — ты не обратила внимания на выражение физиономии лейтенанта Трэгга, когда он проезжал мимо нас.