Мейсон беззастенчиво пользовался выгодами, которые предоставляло ему знакомство с лейтенантом Трэггом. Домоправительница, которую дважды за одну ночь подняли из постели звонком, постаралась скрыть свое раздражение.
— Ну вот, — сказала она, — опять полиция.
Мейсон улыбнулся.
— Вовсе нет, — пробурчал он. — То есть я хочу сказать, что не занимаюсь этим официально, хотя тоже участвую в расследовании дела.
Он вел себя так, как будто не было ни малейшего сомнения в том, что его визиту будут рады. Войдя в вестибюль, он сказал:
— Мне надо на минутку повидаться с мистером Коллом, но я хочу, чтобы он не знал, что я к нему иду. Вы можете дать мне ключ. Тогда мне не придется вас беспокоить.
Ее лицо опухло от сна, волосы растрепались, на коже остались жирные следы косметики, но в ответ она жеманно улыбнулась:
— Ключ от квартиры мистера Колла? Я боюсь…
— Только от внешней двери, — быстро прибавил Мейсон.
— А, это другое дело. У меня есть несколько запасных ключей. Подождите минутку, я сейчас принесу.
Она направилась к своей квартире, шаркая по полу шлепанцами, а Мейсон закрыл за собой дверь и посмотрел на часы. Он чувствовал, с какой быстротой передвигается по циферблату минутная стрелка.
Она вернулась с ключом.
— Благодарю вас, — сказал Мейсон, беря ключ. — Я поднимусь наверх и посмотрю, нет ли его дома. Какой номер квартиры?
— Двести девять.
— Ну да. Огромное вам спасибо. Я уверен, что впредь мы не побеспокоим вас больше одного раза.
— «Одного раза»? — переспросила она.
— Да, — улыбнулся Мейсон. — Думаю, что мой коллега, лейтенант Трэгг, скоро будет здесь. Боюсь, что он снова нарушит ваш сладкий сон.
— Ничего страшного, — ответила она с преувеличенной любезностью. — Меня это не затруднит. Всегда приятно сотрудничать с полицией, особенно если она так мило себя ведет.
Постепенно она приходила в себя ото сна и, похоже, все больше наслаждалась своей ролью неофициального помощника полиции. Но Мейсон слишком дорожил каждой минутой, чтобы поддерживать ее в этом приятном убеждении, поэтому он просто улыбнулся в знак благодарности и направился к лифту на второй этаж.
Мейсон негромко постучал в дверь и почти сразу услышал звук отодвигаемого по ковру стула. Колл открыл дверь. Было совершенно ясно, что он ждал кого-то другого. Увидев Мейсона, он пришел в замешательство.
— Что вам нужно? — спросил он. — Я дал вам ее адрес. Это единственный, который мне известен.
— Я хочу задать вам несколько вопросов.
— Вы выбрали чертовски странное время. Кто впустил вас в дом? И кто вы такой? Тоже сыщик?
— Мое имя Мейсон. Я адвокат.
В следующий момент лицо молодого человека утратило всякое выражение. Это выглядело так, словно он передвинул какой-то рычаг, который отключал мыслительные процессы и стирал с его лица все следы умственной активности. Выражение тревоги исчезло, придав его чертам каменную неподвижность.
— Да? — произнес он бесцветным голосом.
Адвокат был достаточно высок, чтобы заглянуть в квартиру через полуоткрытую дверь за плечом Колла. Насколько он мог заметить, в ней никого больше не было.
Мейсон сказал:
— Мне кажется, довольно неудобно задавать вопросы, стоя на пороге.
— А мне кажется, довольно неудобно видеть вас у себя дома в такой час. Может быть, лучше зайдете завтра днем?
— Я не могу ждать, — ответил Мейсон. — Вы знаете, кто убил Линка?
На миг его глаза сузились и затем медленно расширились снова. Они были такими темными, что при падавшем из коридора свете нельзя было разглядеть границу между радужной оболочкой и зрачком.
— Это что, шутка?
— Вы не знали, что Линк мертв?
— Я не знаю об этом и сейчас.
— Он был убит, застрелен около полуночи.
Глаза у Колла были все еще расширены. Он спросил:
— А какое вам до этого дело, мистер Мейсон?
Мейсон невозмутимо ответил:
— Главным образом меня интересует, кто отравил мисс Дилмейер.
— Ее отравили?
— Совершенно верно.
Колл сказал:
— Вы спятили или у вас такое чувство юмора?
— Ни то и ни другое. Мисс Дилмейер сейчас находится в Гастингском мемориальном госпитале. — Увидев, как на лице Колла появилось слабое удивление, Мейсон прибавил для мелодраматического эффекта: — Она на грани между жизнью и смертью.
— Как… как это случилось?
— Кто-то застрелил его из револьвера 32-го калибра — в спину.
— Нет-нет. Я об Эстер.
— А, мисс Дилмейер. Ей прислали коробку отравленных конфет. Теперь я хочу выяснить, когда она получила эту коробку. После того, как она отсюда ушла, или конфеты уже были с ней, когда она находилась здесь?
Выражение удивления исчезло из глаз Колла.
— Что вы имеете в виду, — спросил он, — говоря «когда она находилась здесь»?
Мейсон сказал:
— Мы знаем, что она была здесь вечером.
— Во сколько?
— Я не могу указать вам точное время. Это было между десятью часами и половиной двенадцатого вечера. Мы надеемся, что вы поможете нам определить это более точно.
И Мейсон с видом человека, вытаскивающего рекомендательное письмо, вынул из кармана носовой платок, найденный им возле телефонной кабинки.
Колл машинально протянул вперед руку, взял платок и взглянул на него.
— Это ее платок, не правда ли?
— Откуда мне знать?
— Но ведь вы это знаете, верно?
— Нет.
Мейсон скептически поднял брови.
— То есть, — промямлил Колл, — я не могу утверждать, принадлежит ли ей эта вещь. Кажется, она вышивала свои инициалы на некоторых вещах. Но вы понимаете, я не слежу за ее гардеробом.
— Понимаю, — ответил Мейсон.
Он услышал металлический звук — кто-то вызвал автоматический лифт. Освещенная кабинка с шумом поплыла вниз.
Колл взглянул через плечо Мейсона и торопливо сказал:
— Боюсь, больше я ничем не смогу вам помочь. Простите, мистер Мейсон, но я хочу лечь в постель. Я не совсем хорошо себя чувствую и…
— Да, конечно, — отозвался Мейсон, — я приношу извинения, что побеспокоил вас. Уверяю, что лишь крайняя необходимость могла заставить…
— Все в порядке, — быстро перебил его Колл. — Я все понимаю. Спокойной ночи, мистер Мейсон.
Мейсон сказал:
— Еще одно. Правильно ли я вас понял, что вы не знаете, была ли здесь мисс Дилмейер прошлым вечером?
— Именно так.
— Значит, вас тоже не было дома?
— Я был здесь не все время. Послушайте, я не собираюсь отвечать на личные вопросы.
— Когда в последний раз вы видели мисс Дилмейер?
— Не помню… Я больше не хочу говорить на эту тему, мистер Мейсон. Я уже сказал, что ничем не могу вам помочь. Я понятия не имею, кто послал ей отравленные конфеты. А теперь, если позволите, мистер Мейсон…
Он попытался закрыть дверь, но Мейсон уперся в нее плечом.
Колл с яростью произнес:
— Мейсон, я не хочу быть грубым, но я ложусь спать!
Он надавил на дверь.
— Ну разумеется, — сказал Мейсон и, внезапно освободив дверь, позволил ей захлопнуться.
Мейсон торопливо двинулся назад по коридору. Кабинка в лифтовой шахте поднималась теперь вверх.
Вместо того чтобы остановиться перед дверью лифта, Мейсон прошел футов на двадцать дальше и встал в плохо освещенном коридоре, прислонившись спиной к стене.
Лифт остановился. Его дверцы плавно открылись. Невысокий коренастый мужчина, одетый в черное пальто и шляпу, вышел из него. Мужчина имел вид человека, который куда-то сильно спешит. Он повернул направо и быстро прошел по коридору, глядя на номера квартир. Остановившись в самом конце, он оглянулся через плечо и постучал в дверь Колла.
Когда дверь открылась, из нее хлынул свет, который позволил Мейсону хорошо разглядеть лицо мужчины. У него была толстая шея и широкие плечи, сильные и крепкие, как у быка. Мейсон услышал, как Колл произнес: «Входите».