В одиннадцать тридцать Перри Мейсон открыл дверь своей частной конторы и придержал ее для Деллы Стрит.

— Тебе совсем не нужно ждать, Делла, — сказал он. — Этот документ занял меньше времени, чем я ожидал. Я посижу здесь до часу и почитаю предварительное решение суда.

— Я тоже хочу подождать.

Мейсон повесил шляпу и пальто на вешалку.

— Тебе тут нечего делать. Я сам с ней поговорю и…

— Нет, — перебила она, — я хочу остаться, потому что только что выпила чашку кофе. А это значит, что я не смогу заснуть в ближайшие полтора часа.

Мейсон вытянулся в своем шарнирном кресле. В его движениях не было ничего похожего на ту неловкость, которая часто свойственна людям с высоким ростом и худой фигурой. Многие свидетели, введенные в заблуждение его легкомысленным видом, выдумывали лживые показания в полной уверенности, что им удастся скрыть свои уловки, и слишком поздно обнаруживали перед собой человека с каменным лицом и стальным взглядом, который с воинственной яростью обрушивал на лжесвидетеля свой острый, как рапира, ум.

Но в большинстве случаев Мейсон предпочитал задушевный и свободный стиль общения. Ему не нравился слишком формальный подход к вещам, и это проявлялось как в его поведении, так и в манере вести дела.

Делла Стрит, его секретарша, со временем научилась приспосабливаться к перепадам его настроения. Между ними существовало то редкое взаимопонимание, которое возникает у двух близких по духу людей, занятых одним и тем же делом. Когда наступало трудное время, они работали с идеальной согласованностью, как хорошо сыгранная футбольная команда.

Мейсон развернул кресло и скрестил ноги на крышке стола.

— Вам следовало назначить встречу на завтра, — сказала Делла. — У вас и так был трудный день, не говоря уже о последнем документе…

Мейсон жестом руки отверг ее участие:

— Только не в этом случае. Судя по всему, у нее действительно большие проблемы.

— Откуда вы знаете? Вы даже не говорили с ней по телефону.

— Я видел твое лицо.

— Да, на меня она произвела впечатление, но я все равно не понимаю, почему нельзя было подождать до утра.

— Работа адвоката очень похожа на работу врача, — заметил Мейсон. — Врач посвящает себя заботе о теле пациента. Адвокат заботится о мозгах своих клиентов. Машина правосудия так и норовит сломаться, если ее регулярно не смазывать и не поддерживать плавный ход шестеренок. Адвокаты — те же инженеры.

Мейсон вытащил из пачки сигарету, предложил другую Делле Стрит, и они прикурили от одной спички. Мейсон, уставший после тяжелого дня, снова откинулся в кресле и расслабился, наслаждаясь прелестью полной тишины.

Минут через пять он задумчиво сказал:

— Одна из первых вещей, которой должен научиться профессионал, заключается в том, что клиент, особенно упорно настаивающий на срочности своего дела, обычно не собирается платить. Хотя я не думаю, что сейчас мы имеем дело с таким случаем.

— Вы хотите сказать, что это общее правило? — спросила Делла Стрит.

— Без сомнения. Человек, который собирается платить, задумывается о том, во что ему обойдется работа адвоката. Поэтому он не станет требовать от него каких-то экстраординарных услуг, если только в этом нет крайней необходимости. Человеку, который не собирается платить, размеры счета совершенно безразличны. Поэтому он готов поднимать адвоката ночью с постели, отрывать его от игры в гольф в субботу вечером или вызывать в офис в воскресенье. Так обычно и бывает.

— Если она из таких людей, — сказала Делла Стрит, — мы просто пошлем ей счет на пятьсот долларов.

Мейсон предложил:

— Давай попробуем позвонить ей по телефону, скажем, что я закончил работу быстрее, чем ожидал, и если она хочет прийти на встречу на час раньше, то мы не возражаем.

Едва он закончил фразу, как зазвонил телефон.

Делла подняла трубку и сказала:

— Алло… Да, это офис мистера Мейсона… Вы не можете говорить более отчетливо?.. Кто это?.. Как ваше имя?..

Она обернулась к Перри Мейсону, зажав трубку ладонью.

— Она пьяна, — шепнула Делла.

— Мисс Фолкнер? — спросил Мейсон.

— Нет. Эстер Дилмейер.

— Ах да, — кивнул Мейсон. — Свидетельница. Дай я с ней поговорю.

Делла протянула ему трубку.

Мейсон сказал:

— Алло! Что случилось, мисс Дилмейер?

Голос женщины в телефоне был таким неразборчивым, что с трудом можно было понять, что она говорит.

— Обещала… прийти в ваш офис… Не могу… Отравлена…

— В чем дело? — резко спросил Мейсон.

— Отравлена, — слабо повторил голос. — Они меня достали.

Глаза Мейсона блеснули.

— Что-что? Вы отравлены?

— Да… да…

— Вы не пьяны?

— Нет, только не сегодня… Я хотела их перехитрить… Но они успели раньше…

— Где вы?

Голос произносил слова с большим усилием, его обладательница хрипло, тяжело дышала.

— Квартира… Коробка конфет… больно… Не могу… Не могу… Пожалуйста, пришлите помощь… Вызовите полицию… Пожалуйста… Вызовите…

Разговор закончился громким стуком, как будто трубка упала на пол. Мейсон кричал: «Алло, алло!» — но ничего не услышал в ответ. Потом, спустя минуту, трубка на другом конце линии со щелчком легла на свое место.

Делла вылетела из комнаты, как только Мейсон произнес: «Вы отравлены?», чтобы связаться с телефонной станцией и попросить оператора проследить звонок, но она опоздала. Трубку на другом конце линии положили раньше, чем она успела объяснить, в чем дело. Она подождала на коммутаторе достаточно долго, чтобы убедиться, что проследить звонок невозможно, и вернулась в офис к Мейсону.

— Что случилось? — спросила она.

— Эта дама сказала, что кто-то прислал ей коробку конфет, она съела конфету и отравилась. Говорила она действительно как больная или пьяная. Вопрос теперь в том, где она, какой у нее адрес? Посмотри, нет ли Дилмейер в телефонной книге.

Делла пролистала страницы справочника.

— Ее здесь нет.

Мейсон взглянул на часы:

— Мисс Фолкнер должна знать, где она живет. Попробуй ей дозвониться.

В книге были указаны домашний адрес Милдред Фолкнер и адрес «Фолкнер флауэр шопс». В конце концов Делла дозвонилась по домашнему телефону. Ей ответил сонный, хрипловатый голос:

— Алло. Кто это?

— Это дом мисс Фолкнер?

— Да. Что вам нужно?

— Я хотела бы поговорить с мисс Фолкнер. Это очень важно.

— Ее нет.

— Вы не знаете, как с ней можно связаться?

— Нет.

— Когда она должна вернуться?

— Не знаю. Она не сообщает мне, когда вернется, а я ее не спрашиваю.

— Подождите минутку, — сказала Делла. — Не вешайте трубку. Вам знакома мисс Дилмейер — Эстер Дилмейер?

— Нет.

— Нам крайне важно узнать ее адрес.

— Послушайте, я не знаю. И прошу вас, не надо мне звонить в такое время и задавать дурацкие вопросы.

Трубку раздраженно бросили на рычаг.

Делла покачала головой и взглянула на Мейсона.

Мейсон спросил:

— Мисс Фолкнер точно не придет до часу ночи?

— Нет.

— Мы должны узнать адрес мисс Дилмейер. Мне кажется, она говорила правду.

Он отодвинул в сторону бумаги, с которыми работал для завершения последнего дела, и попросил:

— Свяжись с полицией, Делла.

Через минуту, когда полиция была на связи, Мейсон произнес в трубку:

— Это Перри Мейсон. Несколько минут назад мне позвонила женщина по имени Эстер Дилмейер. Она сказала, что говорит из квартиры. Я полагаю, что это квартира, в которой она живет, но она этого не уточняла. Я не знаю ее адреса. Я ничего не знаю и о самой женщине, кроме того, что она должна была со мной встретиться сегодня в час ночи. Она собиралась прийти в мой офис. Она свидетельница по одному делу. Но как она связана с этим делом, я не знаю.

Теперь слушайте внимательно. По телефону она сказала, что кто-то прислал ей коробку отравленных конфет. Голос у нее был очень больной. Речь была невнятна, и, похоже, потом она упала, или телефонная трубка выпала у нее из рук во время разговора. После этого трубку положили на рычаг. Кажется, она решила, что кто-то отравил ее, чтобы заставить молчать.

— Вы можете дать нам адрес?

— Нет.

— Хорошо, мы попытаемся ее найти. Посмотрим, может быть, она зарегистрирована как избиратель. Это все, что мы можем сделать.

Мейсон сказал:

— Позвоните мне и сообщите, если что-нибудь найдете. Хорошо?

— Ладно, но если у нас не будет адреса, мы ничего не сможем сделать… Где вы сейчас?

— В своем офисе.

— Вы будете там, пока мы не позвоним?

— Да.

— Хорошо. Ждите звонка.

Мейсон повесил трубку, развернулся в кресле, поднялся на ноги и встал посреди комнаты, глубоко засунув руки в карманы брюк.

— Пустой номер, Делла, — вздохнул он. — Не думаю, что полиция собирается что-то предпринять. Конечно, они могут посмотреть ее в списках избирателей… Мисс Фолкнер не сказала, как связана с делом эта свидетельница?

— Нет.

— Попытайся вспомнить ваш разговор. Может быть, ты слышала…

— Подождите минуту, — вскрикнула Делла. — Она говорила из какого-то ночного клуба. Я слышала звуки оркестра. Это было… Погодите. Я помню, что слышала музыку. Это была… Да, это была гавайская музыка. Я слышала гавайский оркестр, они пели песню «Остров», ее передавали недели две назад по радио.

— Ниточка есть, — сказал Мейсон. — Но как мы определим, где они играли?

Она ответила:

— Думаю, я это узнаю. Я спущусь вниз и попытаю счастья на коммутаторе. А вы пока подумайте, нет ли других способов определить адрес.

Делла вышла из комнаты. Мейсон засунул большие пальцы за проймы своего жилета и стал прохаживаться взад-вперед по кабинету, задумчиво покачивая головой.

Делла вернулась в офис уже через минуту.

— Есть, босс, — сказала она.

— Ее адрес?

— Я думаю, что мы сможем его найти.

— Говори.

— Гавайцы играют в «Золотом роге». Это ночной клуб. Я позвонила в клуб и спросила, знают ли они Эстер Дилмейер. Гардеробщица ответила, что знает. Она сказала, что Эстер Дилмейер была там сегодня вечером, но рано ушла, заявив, что у нее болит голова. Я поинтересовалась, знает ли она мисс Фолкнер, и она ответила, что нет. Я спросила, нельзя ли узнать адрес мисс Дилмейер, и она сказала, что она его не знает, но думает, что мистер Линк, один из владельцев клуба, должен его знать, но мистера Линка нет сегодня вечером, и с ним нельзя созвониться.

— Ты дала ей понять, что это очень важно?

— Да. Я сказала, что это вопрос жизни и смерти.

Мейсон кивнул:

— Хорошо, Делла. Соедини меня с полицией. Попроси к телефону… Постой, дай подумать…

— Лейтенанта Трэгга? — спросила она.

— Да, они только что перевели его в отдел по расследованию убийств, и энергия бьет из него ключом.

— Перевод Голкомба — это ведь ваших рук дело? — усмехнулась она, набирая номер.

Легкая улыбка тронула уголки его губ.

— Голкомб сам в этом виноват, — сказал Мейсон. — Самодовольный, упрямый, твердолобый…

— Лейтенант Трэгг на линии.

Мейсон произнес:

— Приветствую, лейтенант. Это Перри Мейсон.

— А, вот так сюрприз! Только не говорите мне, что нашли еще один труп.

— Похоже на то.

Лейтенант Трэгг сразу перешел на деловой тон:

— Что произошло?

Мейсон ответил:

— Сегодня на час ночи у меня была назначена встреча с Эстер Дилмейер. Это свидетельница по делу. В чем заключается само дело, я пока в точности не знаю. Раньше я никогда с ней не встречался. Минут десять назад она позвонила мне по телефону, но при этом едва могла говорить. Она сказала, что ее отравили. Кто-то прислал ей отравленные конфеты. Голос у нее был такой, словно она вот-вот потеряет сознание. Очевидно, во время разговора она выронила трубку или упала сама. Потом кто-то повесил трубку, прежде чем я успел проследить звонок.

— Вы знаете, где она находится?

Мейсон сказал:

— Я к этому и веду. Делла Стрит, моя секретарша, проявила сообразительность и проделала кое-какую сыскную работу. У меня нет времени говорить подробнее, но в конце концов она вышла на «Золотой рог». Это ночной клуб. Эстер Дилмейер там знают, и она была в клубе в этот вечер, но похоже, что сослуживцы не знают ее адреса. Его знает Линк, владелец клуба, но его сейчас нет. Вот история в двух словах. Что скажете?

— Похоже на клубы дыма, — ответил лейтенант Трэгг. — Значит, должен быть и огонь. Вот только зацепиться почти не за что.

— Что ж, не говорите потом, что я вас не предупреждал, — проворчал Мейсон. — Если кто-нибудь найдет ее тело завтра утром и…

— Подождите минуту, — перебил его Трэгг. — Не нужно так спешить. Где вы сейчас?

— В офисе.

— Не хотите прокатиться в «Золотой рог»?

— А вы?

— Думаю — надо.

— Хорошо.

— Я буду у вас через пять минут, — сказал Трэгг. — Если вы выйдете на улицу, это сэкономит нам время.

— Думаете, по телефону ничего сделать не удастся?

— Сомневаюсь, — ответил Трэгг. — Мы будем там через несколько минут. Выходите, как только услышите сирену, — я поеду быстро.

Мейсон сказал: «Я буду внизу», повесил трубку, бросился к вешалке и схватил свои шляпу и пальто.

— Я уезжаю, Делла, — бросил он, — ты остаешься на хозяйстве. Возможно, я тебе скоро позвоню.

Лифт доставил его на нижний этаж за одну или две минуты. Ночной сторож открыл ему дверь, и Мейсон еще с минуту подождал на улице, пока не услышал вой сирены и не увидел кроваво-красные огни машины. Через мгновение полицейский седан лейтенанта Трэгга притормозил у тротуара.

Мейсон рывком открыл дверь и скользнул в салон. Трэгг так резко нажал на газ, что голова Мейсона дернулась, когда машина рванула с места.

Лейтенант Трэгг молчал, сосредоточившись на управлении автомобилем. Он был примерно одних лет с Мейсоном. У него были выразительные черты лица. Высокий лоб, острый и глубокий взгляд — полная противоположность сержанту Голкомбу. Мейсон разглядывал его профиль, пока машина неслась по улицам, думая о том, что такой человек может быть очень опасным противником.

— Держитесь, — предупредил Трэгг, когда колеса взвизгнули на повороте.

Мейсон видел, что ему доставляет удовольствие мчаться по городу на полной скорости с включенной сиреной и воющим мотором, но при этом он сохраняет хладнокровие и разум, как хирург, выполняющий сложную операцию. Его лицо выражало абсолютную сосредоточенность и полное отсутствие какой бы то ни было нервозности.

Трэгг остановился у входа в «Золотой рог». Вдвоем они вышли из машины и пересекли тротуар. Высокий швейцар, облаченный в сверкающую форму, преградил им путь.

— Куда торопимся? — спросил он с медлительной интонацией, которая разительно противоречила их спешке.

Трэгг плечом отбросил его в сторону. Швейцар секунду колебался — задерживать ли ему офицера, — потом бросился к переговорному устройству, спрятанному в стене. На ходу он три раза громко свистнул.

Трэгг вошел в ночной клуб.

— Гардеробщица кое-что знает, — напомнил Мейсон.

Трэгг свернул к стойке и показал свою звезду.

— Эстер Дилмейер, — сказал он. — Где мы можем ее найти?

— Боже, я не знаю, мистер. Недавно кто-то спрашивал меня о ней по телефону.

— Вы с ней знакомы?

— Да.

— Она здесь работает?

— Можно и так сказать. Болтается тут по вечерам.

— Ее деятельность юридически оформлена?

— Не знаю.

— А кто знает?

— Мистер Мейгард или мистер Линк.

— Где они сейчас?

— Мистера Линка сегодня нет, и мне неизвестно, где находится мистер Мейгард. Я попыталась связаться с ним после того, как звонила молодая женщина, но не смогла его найти.

— Что же, этим заведением сейчас никто не управляет?

— Обычно кто-нибудь из них всегда здесь. Но сегодня вечером получилось так, что отсутствуют оба.

— Кто еще может знать? Кассирша? Кто-нибудь из официантов?

Она покачала головой:

— Вряд ли. Я уже спрашивала. Но я скажу вам, кто, по-моему, может знать.

— И кто же?

— Шиндлер Колл.

— Это кто такой?

— Ее приятель.

— Живет с ней?

Девушка опустила глаза.

— Давай, сестричка. Тебе нечего стесняться. Ты слышала, что я сказал.

— Нет, я так не думаю.

— Где мы можем найти Колла?

— Кассирша должна знать его адрес. Он иногда обналичивает у нее чеки.

Лейтенант Трэгг смягчился:

— Спасибо. У тебя умная головка на плечах, сестричка, и к тому же прехорошенькая. Пойдемте, Мейсон.

Они обошли танцплощадку, прокладывая себе путь между танцующими парами, медленно покачивающимися в такт музыке. Трэгг спросил дорогу у проходившей мимо официантки и вскоре нашел кассу, помещавшуюся в нише между столовой и ночным клубом.

Трэгг показал кассирше звезду.

— Вы знаете Шиндлера Колла?

Она уставилась на него в замешательстве, явно не зная, что отвечать.

— Ну же! — прикрикнул Трэгг. — Просыпайтесь. Вы его знаете?

— Д-да.

— Где мы можем его найти?

— Не знаю. А что он сделал?

— Ничего, насколько мне известно.

— Что вы от него хотите?

— Послушай, сестричка, я не собираюсь вдаваться в объяснения. Нам нужен Колл, и нужен немедленно. Какой у него адрес?

— Он живет в доме на Эверглейд.

— Где именно?

— Подождите минуту.

Она открыла ящик и вытащила адресную книгу. Ее пальцы нервно пробежались по страницам.

— В вашей книжке случайно нет адреса Эстер Дилмейер?

— Нет. Девушка из гардероба уже спрашивала меня несколько минут назад. А что случилось?

— Ничего, — ответил Трэгг, — просто дайте нам адрес Колла, и побыстрее.

— Эверглейд, 209, второй этаж.

— Телефон есть?

— Не знаю. У меня не записан номер.

— Вы узнаете его, если увидите, верно?

— Конечно.

— Он был здесь сегодня вечером?

— Нет.

— А если бы был, вы бы его увидели?

— Да.

— Вы всегда видите посетителей, которые к вам приходят?

— Ну, не всех, конечно… Но…

— Понятно. Колл — это нечто особенное, верно?

— Иногда он сюда заглядывает, — замялась она, и ее щеки начали розоветь под наложенными румянами.

Трэгг повернулся к Мейсону:

— Что ж, попробуем найти Колла на Эверглейд… Скажи, сестричка, а кто управляет этим заведением?

— Два партнера — Клинт Мейгард и Харви Джей Линк.

— Не знаешь, как найти кого-нибудь из них?

— Нет. У Линка есть небольшой домик где-то за городом. Он ездит туда отдыхать.

— Отдыхать, вот как? — переспросил Трэгг, взглянув на Мейсона. — А где это?

— Точно не знаю. Где-то в Сиреневом каньоне… А мистера Мейгарда пока нет.

— И ты не знаешь, где он?

— Нет. Он должен быть с минуты на минуту.

— Когда появится, передай ему, чтобы позвонил в полицию и спросил сержанта Махоуни. Пусть расскажет сержанту все, что знает об Эстер Дилмейер. Только не забудь. Я скоро перезвоню. Какой у вас номер?

— Код 3-40…

— Лучше запиши, — сказал Трэгг.

Она записала номер на клочке бумаги.

— Хорошо, я перезвоню. Пусть Мейгард позвонит в полицию.

Трэгг кивнул Мейсону.

Когда они выходили, Мейсон сказал:

— Я и не подозревал, как это нелегко — быть законопослушным гражданином.

— Иронизируете? — спросил Трэгг.

— Нет, просто констатирую факт.

— Если с ними обращаться по-другому, они начнут кормить вас сплетнями, и вы ничего не добьетесь. Люди забывают, что нас каждую минуту заваливают срочными звонками. У нас нет времени на пустую болтовню или на то, чтобы ждать, пока они сами соблаговолят разговориться. Надо сразу заставить их защищаться, только тогда из них можно что-то вытянуть.

Они пробрались назад через танцплощадку и вышли на лестницу, где Трэгг спросил:

— Вы что-нибудь знаете об этом заведении, Мейсон?

— Нет. А что?

— Мне кажется, это только прикрытие. Когда-нибудь я его потрясу.

— Почему вы так решили?

— Из-за швейцара. Во-первых, он профессиональный вышибала.

— Как вы это определили?

— По его манере себя вести. Обратите внимание, как он выставляет вперед плечо, когда думает, что могут быть какие-нибудь проблемы. Когда мы входили, он бросился к телефону. Дал сигнал, о котором они условились на случай появления полиции. Обратите внимание также на его изуродованное ухо — левое.

Огромный швейцар с холодной враждебностью смотрел, как они направляются к двери. Проходя мимо него к машине, Трэгг внезапно развернулся и ткнул ему пальцем в грудь.

— Ты большой, — прохрипел он. — Ты крутой. И ты толстый! Ты уже не такой быстрый, как раньше. Кроме того, ты тупой. Я не знал, что с вашим притоном что-то не в порядке, пока ты не навел меня на след. Ты можешь сказать об этом своему боссу. Когда я за вас возьмусь, он тебя за это поблагодарит… Если ты ему не скажешь, я сам скажу. Скоро увидимся, приятель. Спокойной ночи!

Он проследовал дальше к машине, оставив швейцара в его блестящей форме стоять у дверей с вытаращенными глазами и открытым ртом.

Заводя мотор, Трэгг расхохотался.

— Это называется — дать пищу для размышлений, — сказал он и, вырулив на середину дороги, надавил на газ и включил на полную мощь свою сирену.

Дом на Эверглейд изначально проектировался с тем расчетом, что в нем будут работать портье, телефонный оператор и лифтеры. Но из соображений экономии в окончательном варианте ограничились автоматическими лифтами и пустым вестибюлем, стены которого лишь слегка задекорировали.

Лейтенант Трэгг нажал кнопку звонка рядом с именем Шиндлера Колла, расположенную с наружной стороны большой стеклянной двери, сквозь которую была видна часть вестибюля.

— Тишина? — спросил Мейсон после нескольких попыток.

— Никого, — ответил Трэгг и ткнул пальцем в кнопку с пометкой «Управляющий».

После третьего звонка в одной из квартир на нижнем этаже отворилась дверь, и раздраженная женщина в кимоно и ночной сорочке, шаркая шлепанцами, подошла к двери. Довольно долгое время она стояла, глядя на них сквозь толстое стекло, потом, приоткрыв дверь, спросила:

— Что вам нужно?

Трэгг сказал:

— Нам нужен Шиндлер Колл.

Лицо женщины покраснело от возмущения.

— Нет, я когда-нибудь сойду с ума! Вот звонок. Нажимайте и звоните!

— Он не отвечает.

— А я что, его надсмотрщик?

Она попыталась закрыть дверь. Трэгг распахнул пальто и показал ей свою бляху.

— Не волнуйтесь, мэм. Мы должны его найти. Это важно.

— Я понятия не имею, где он может быть. У нас очень респектабельный дом, и я…

— Я не сомневаюсь в этом, мэм, — мягко сказал Трэгг, — и надеюсь, что вы не станете портить его репутацию, отказываясь сотрудничать с полицией, когда она просит вас о небольшой услуге. Ваш дом у нас на хорошем счету, и мы всегда рассматривали вас как в высшей степени благонадежных граждан, приверженных закону и порядку.

Выражение ее лица смягчилось.

— Что ж, так оно и есть.

— Разумеется. Мы всегда внимательно следим за такими домами и знаем, что где происходит. Мы знаем, на кого можно рассчитывать, а на кого — нет. Очень часто банки и кредитные компании, которым требуются домоправители, звонят нам и просят сообщить, как тот или иной человек показал себя на последней работе. Вы не поверите, как внимательно большие люди относятся к тому, чтобы их менеджеры были в хороших отношениях с полицией.

— Да, я понимаю, — ответила она. В ее голосе уже не было враждебности. Напротив, на ее лице появилась жеманная улыбка. — В такие времена нужно быть очень осмотрительным. Если я могу вам хоть чем-нибудь помочь, я готова…

— Мы хотели бы узнать о Колле поподробней — не о его привычках, а о том, где его можно разыскать. Вы знаете что-нибудь о нем, о его друзьях, где он бывает?

— Нет, не знаю. К сожалению, тут я ничем не могу вам помочь. Он ведет себя тихо, но я знаю, что он пользуется большим успехом. Время от времени к нему приходят люди.

— Мужчины или женщины?

— Главным образом… скажем так — женщины определенного сорта. Мы не беспокоим своих жильцов, если они ведут себя спокойно.

— Вы знаете Эстер Дилмейер?

— Нет.

Трэгг сказал:

— Нам надо связаться с Коллом сразу, как только он появится. Не могли бы вы одеться и подождать в вестибюле, пока он вернется? Потом позвоните в полицию и спросите лейтенанта Трэгга. Это я. Если меня не будет, попросите сержанта Махоуни, и он скажет вам, что делать.

— С удовольствием, — улыбнулась она. — Я буду готова через минуту.

Подобрав одежду, она зашаркала обратно через вестибюль и исчезла за дверью своей квартиры.

Трэгг повернулся к Мейсону и усмехнулся:

— Вам никогда не казалось странным то, что вы сотрудничаете с полицией?

Мейсон ответил не задумываясь:

— Нет. Куда более странным мне кажется то, что полиция сотрудничает со мной.

Трэгг откинул голову и расхохотался, а потом сказал:

— Ну, расскажите мне об этом деле, Мейсон.

— О каком деле?

— Вы же сказали, что Эстер Дилмейер была свидетельницей?

— Ах да. Это частное дело, и я не могу посвящать вас в его подробности без разрешения клиента. Но кое-что сказать я все-таки могу. Милдред Фолкнер, владелица «Фолкнер флауэр шопс», позвонила мне и попросила встретиться с ней в час.

— В час дня?

— В час ночи. Сначала мы назначили встречу на половину одиннадцатого утра. Но потом она позвонила снова, очень взволнованная, и сказала, что ей необходимо срочно со мной увидеться. Я работал над бумагами для другого дела. Моя секретарша сказала ей, что я освобожусь не раньше полуночи, и предложила прийти в час, надеясь, что она откажется. Но та ухватилась за это предложение и попросила меня приглядеть за Эстер Дилмейер, потому что она важная свидетельница. Насколько я понял, без Эстер Дилмейер ей никак не обойтись.

— Значит, можно предположить, что кто-то узнал об этом и отравил Дилмейер, чтобы убрать свидетеля.

Мейсон кивнул.

Трэгг сказал:

— Давайте попробуем подойти с другого конца. Узнаем от Милдред Фолкнер, кто противоборствующие стороны. А потом начнем на них давить.

— Мы не можем связаться с мисс Фолкнер. Делла Стрит, моя секретарша, уже пыталась это сделать. В настоящий момент она продолжает свои попытки в офисе.

Трэгг кивнул на телефонную кабинку в вестибюле:

— Позвоните ей.

Мейсон вошел в кабинку и набрал номер. Трэгг стоял рядом, положив руку на низкую дверцу и опершись на нее всем телом.

— Привет, Делла, — сказал Мейсон. — Есть новости?

— Пытаюсь связаться, но пока ничего, — ответила она. — Я узнала, что есть три магазина «Фолкнер флауэр шопс», каждый со своим номером. Я звонила по всем трем.

— Никто не отвечает?

— Нет.

— Ладно. Мы вышли на человека по имени Колл, но пока не можем его найти. Возможно, его адрес знает Мейгард, партнер Линка, — он должен позвонить, как только появится.

— Я держу одну линию для входящих звонков, а сама говорю по другой.

Мейсон сказал:

— Если узнаешь адрес, звони прямо в полицию.

— Скажите ей, чтобы спросила сержанта Махоуни, — вставил Трэгг.

— Спроси сержанта Махоуни, — повторил Мейсон. — Скажи ему, чтобы послал к ней на квартиру дежурных полицейских, и, если понадобится, пусть ломают дверь.

Мейсон повесил трубку.

— Может быть, стоит позвонить в «Золотой рог»? — спросил он. — Возможно, Мейгард не захочет обращаться в полицию.

— Лучше я этим займусь, — ответил Трэгг.

Он подождал, пока Мейсон выйдет из кабинки, занял его место и набрал номер «Золотого рога». Мейсон, стоявший рядом, посмотрел вниз и увидел что-то белое под стойкой, на которой стоял телефон. Он наклонился и поднял предмет.

— Что вы там нашли? — спросил Трэгг.

— Носовой платок, — ответил Мейсон. — Женский носовой платок. Я отдам его домоправительнице. На нем есть инициал… Буква Д…

Лейтенант Трэгг энергично замахал рукой из кабинки, подзывая к себе Мейсона. Адвокат поспешил к нему. Трэгг, прикрыв ладонью трубку, сказал:

— Мейгард только что пришел — так сказала девушка. Возможно, он находится там уже некоторое время и не собирается звонить. Я попросил его позвать… Привет, Мейгард. Это лейтенант Трэгг из полиции. Я попросил вас позвонить в полицию. Почему вы этого не сделали?.. Забавно, что вы вошли как раз в тот момент, когда я вам позвонил.

Наступила пауза, в течение которой динамик телефона издавал невнятные звуки, а лейтенант Трэгг смотрел на Мейсона.

— Ладно, — резко перебил собеседника лейтенант, — хватит этих объяснений. Я хочу знать, где живет Эстер Дилмейер. У нее где-то есть квартира, и мне нужно срочно туда попасть… Что-что?.. Хорошо, откройте сейф и посмотрите.

Трэгг снова накрыл ладонью трубку.

— Он явно пытается что-то скрыть, — сказал он. — Бормочет какие-то объяснения и извинения. Это явный признак. Я думаю, мы на правильном пути…

Он быстро убрал руку и произнес:

— Да. Алло. Разве она у вас не работает?.. Хорошо, а как вы с ней связываетесь?.. Вы в этом уверены?.. Послушайте, это очень важно, и я не хочу ходить вокруг да около… Ладно, ладно, у вас нет ни малейшего представления… Нет, подождите минуту. У нее есть номер социальной страховки?.. Понятно… Слушайте, вы мне можете понадобиться снова. Никуда не уходите, не оставив номера, по которому я могу вас найти.

Он повесил трубку, повернулся к Мейсону и сказал:

— Все это чертовски странно.

— Он не знает, где она живет?

— Нет. Говорит, что, по мнению самой Дилмейер, девушка, работающая в ночном клубе, может сохранить самоуважение только в том случае, если никто не знает ее домашнего адреса. По-моему, это чепуха.

— По-моему, тоже, — согласился Мейсон.

— Во всяком случае, так он объяснил. Он говорит, что она никогда не давала им своего адреса, что она работает по соглашению и он не считает ее своим сотрудником.

Дверь в квартиру домоправительницы отворилась. Управляющая, одетая в домашнее платье, направилась в их сторону. На ее лице, со следами наспех наложенной косметики, застыла неподвижная улыбка женщины, привыкшей любезно разговаривать с незнакомцами. Она произнесла: «Я…» — и повернулась к двери. Оба мужчины проследили за ее взглядом. Сквозь толстое стекло они увидели стройного молодого человека, который взбежал по входной лестнице и вставил ключ в дверь.

Домоправительница успела сказать: «А вот и Колл», и дверь отворилась.

Трэгг подождал, пока молодой человек прошел часть пути до лифта, и отметил торопливую походку и общее выражение напряженности в его фигуре.

— На пожар торопитесь? — спросил Трэгг.

Молодой человек только теперь заметил посторонних, застыл на месте и уставился на них.

Домоправительница любезно сказала:

— Мистер Колл, это…

— Я сам этим займусь, — перебил ее Трэгг, сделал шаг вперед и отогнул отворот пальто, чтобы показать Коллу свою звезду.

Реакция Колла была мгновенной. Он наполовину развернулся к большой стеклянной двери, как будто собираясь убежать. Потом, с трудом справившись с собой, повернул побледневшее лицо к Трэггу.

Трэгг многозначительно молчал, наблюдая, как подергивается лицо Колла.

Колл сделал глубокий вдох. Мейсон увидел, как он сжал кулаки.

— В чем дело? — спросил парень.

Трэгг помолчал, прежде чем ответить. Они вдвоем разглядывали Колла: худощавый, узкобедрый, в пальто с высоко подбитыми плечами. Ровный загар на его лице показывал, что обычно он ходил без шляпы и проводил много времени на воздухе. Его волосы, черные и блестящие, были отброшены со лба правильными прядями, говорившими о работе профессионального парикмахера. При росте в пять футов десять дюймов он весил не больше ста тридцати фунтов.

Трэгг заговорил жестким тоном полицейского, беседующего с преступником.

— Куда торопитесь? — усмехнулся он.

— Я собирался лечь спать.

— Что, боитесь опоздать?

— Я… — Парень сжал губы и замолчал.

Трэгг сказал:

— Нам нужна кое-какая информация.

— Какая именно?

— Вы знакомы с Эстер Дилмейер?

— А что с ней такое?

— Мы пытаемся ее найти. Нам указали на вас.

— И это… это все, что вы хотите?

— Пока да.

Выражение облегчения на лице Колла выглядело почти комичным. Он забормотал:

— Дилмейер… Эстер Дилмейер… Она работает в ночном клубе, ведь так?

— Верно.

Колл вынул из кармана записную книжку и начал листать страницы, но, заметив, как Трэгг смотрит на его трясущиеся руки, быстро ее захлопнул, спрятал в карман и сказал:

— Теперь я вспомнил. «Молей-Армс Апартментс».

— Номер квартиры?

Колл нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Триста двадцать восемь.

— Когда вы видели ее в последний раз?

— О… я так сразу не могу припомнить.

— Неделю назад, час назад?

— По-моему, вчера. Она была в «Золотом роге». Я иногда туда заглядываю…

— Хорошо, — сказал Трэгг, — отправляйтесь спать. — Повернувшись к управляющей, он добавил: — Вы нам больше не нужны. Спасибо за сотрудничество… «Молей-Армс» находится на Джефферсон-стрит, не так ли, Колл?

— Кажется, да.

Трэгг кивнул Мейсону:

— Ну что ж, идемте.

До «Молей-Армс» было несколько минут пешком. Снова запертая дверь, ряды почтовых ящиков и кнопок. Когда на звонок в квартиру Эстер Дилмейер никто не ответил, Трэгг вызвал управляющую и попросил ее следовать за ними к квартире с запасными ключами. Они преодолели два лестничных пролета и пошли по коврику в узком коридоре, пропитанном затхлостью и всеми запахами, какие могут быть в плохо проветриваемом помещении, где спит множество людей.

Номер триста двадцать восьмой находился в юго-восточном углу. Над фрамугой горела тусклая лампочка.

Трэгг постучал, не получил ответа и сказал домоправительнице:

— Открывайте.

На мгновение она заколебалась, потом вставила ключ. Замок щелкнул.

На полу рядом с дверью лежало распростертое тело светловолосой женщины, одетой в твидовую юбку и жакет, светлые шерстяные чулки и мягкие туфли на резиновой подошве. Неподалеку валялся телефонный аппарат, упавший с маленького столика на тонких ножках. На столе лежала открытая коробка конфет, очевидно недавно вынутая из оберточной бумаги, которая все еще липла к ней. Крышка коробки была слегка сдвинута в сторону. Сверху лежала испачканная шоколадом карточка с надписью: «Это поднимет вам настроение» и инициалами «М.Ф.». Каждая конфета была завернута в маленький бумажный пакетик. Пустые места, оставшиеся в верхнем ряду, указывали на то, что несколько конфет было съедено. Мейсон, бегло осмотрев содержимое коробки, установил, что в верхнем ряду не хватает восьми или десяти конфет. Нижний ряд выглядел нетронутым.

Трэгг склонился над женщиной, пощупал ей пульс и обратился к управляющей:

— Спуститесь вниз. Позвоните сержанту Махоуни в полицию. Передайте ему, что лейтенант Трэгг нашел Дилмейер и конфеты и что она была отравлена. Скажите, чтобы вызвал криминалистов и «Скорую помощь».

Мейсон опустился на одно колено, чтобы лучше рассмотреть неподвижную фигуру.

— Может быть, надо ее поднять? — спросил он.

Трэгг снова пощупал ей пульс.

К лицу девушки заметно прилила кровь. Дыхание было медленным и затрудненным. Кожа на ощупь казалась теплой.

Мейсон сказал:

— Это похоже скорее на действие наркотика, чем сильного яда. Возможно, мы сумеем привести ее в себя.

— Надо попробовать, — отозвался Трэгг. — Переверните ее на спину. Вот так. Теперь нам потребуются полотенца, горячие и холодные. Начнем с холодных.

Мейсон налил в раковину холодной воды, намочил в ней полотенце, отжал и протянул Трэггу. Трэгг обтер лицо и шею девушки и стал слегка похлопывать ее холодным полотенцем по щекам. Потом поднял ее блузку, приспустил пояс юбки и приложил полотенце к голому телу повыше подложечной ямки.

Никакой реакции на это не последовало.

— Попробуем горячие? — спросил Мейсон.

— Давайте.

Мейсон отвернул другой кран, нашел в нижнем ящике шкафчика чистое махровое полотенце и намочил его обжигающе горячей водой. Передав его Трэггу, он получил взамен холодное полотенце и повесил его на ледяной трубе в ванной.

В течение пяти минут Трэгг работал попеременно с холодным и горячим полотенцами.

— Все без толку, — пробормотал он. — «Скорая помощь» уже должна быть здесь. — Он взглянул на телефон и сказал: — Я не хочу к нему притрагиваться. Старайтесь ничего здесь не касаться, Мейсон, особенно конфет и оберточной бумаги.

Мейсон кивнул и выключил воду в ванной. Трэгг поднялся на ноги. Мейсон прошел в угол комнаты и заглянул в мусорную корзину. Потом он открыл ближайшую дверцу шкафа и посмотрел внутрь.

В шкафу висела дюжина дорогих на вид вечерних платьев, внизу стояла соответствующая обувь. По сравнению с вечерним гардеробом дневной одежды было меньше и выглядела она победнее.

Трэгг нетерпеливо сказал:

— Не знаю, позвонила она Махоуни или нет. Наверно, лучше спуститься вниз и…

Он замолчал, услышав вой сирены.

— Ну вот, — оживился он. — Наконец-то. Пусть они сами за это отвечают.

Мейсон искоса взглянул на него:

— Я хочу попросить вас… Трэгг. Я хочу, чтобы над этим работал мой собственный доктор.

— Почему?

— Ваши врачи из «Скорой помощи» хорошие ребята, но у них она не получит такого ухода, как у моего доктора, особенно потом, когда ее переведут в больницу. Я хочу, чтобы эту женщину перевезли в Гастингский мемориальный госпиталь и поместили в отдельную палату и чтобы за ней наблюдал доктор Уиллмонт, независимо от того, кто будет ее лечащим врачом.

— Уиллмонт, вы говорите?

— Да.

— А кто будет платить?

— Я.

— Зачем вам это?

— Затем, что я в этом заинтересован.

Лейтенант Трэгг указал на надписанную карточку:

— Вы заметили на ней инициалы «М.Ф.»?

— Да, и что?

— Милдред Фолкнер.

Мейсон ответил:

— Чепуха. Человек, отправляя другому отравленные конфеты, не станет вкладывать в них карточку, по которой его легко может найти полиция.

— Бывает по-всякому, — возразил Трэгг. — У каждого правила есть свои исключения. Тем более если преступление совершает женщина.

Мейсон сказал:

— Значит, вы думаете, я не хочу, чтобы она умерла, только потому, что защищаю отравительницу? Человека, который пока даже не является моим клиентом, которого я не знаю и никогда не видел, но с которым я должен встретиться, — он взглянул на часы, — ровно через пятнадцать минут.

Трэгг рассмеялся:

— Когда вы все так изображаете, это действительно звучит глупо. Я думаю, ничто не мешает перевести ее в Гастингский мемориальный госпиталь, если вам удастся залучить к себе доктора Уиллмонта.

— Я попытаюсь, — сказал Мейсон. — В квартире управляющей должен быть телефон.

Мейсон быстро направился к лестнице и встретил в коридоре двух мужчин в белых халатах, которые несли носилки.

— В конце коридора, ребята, — подсказал Мейсон. — Подождите меня внизу у входной двери. Я сообщу вам, куда ее везти.