Перри Мейсон остановился перед дверью номера девятьсот сорок шесть отеля «Уалрайт» и осторожно постучал. Изнутри не донеслось ни звука. Он подождал минуту и постучал сильнее. За дверью послышался шорох. Заскрипели пружины кровати, после чего послышался женский голос:

— Кто там?

— Телеграмма для мисс Эстер Линтен.

Он услышал звук открываемого замка, и дверь приоткрылась. Мейсон толкнул дверь плечом и вошел внутрь.

Девушка была в нижнем белье из прозрачного шелка, не скрывающего ни одной подробности ее тела. Глаза у нее были опухшие от сна. На лице остались еще следы макияжа, но из-под косметики проглядывала серая кожа. При свете дня Мейсон обнаружил, что она старше, чем он думал. Но она была еще красива, формами ее тела восхитился бы любой скульптор. Глаза у нее были большие и черные, на губах играла высокомерная улыбка. Она стояла перед ним, нисколько не смущаясь, в ее позе было нечто вызывающее.

— Это что за вторжение в комнату?

— Я хочу поговорить с вами.

— Хорошенькие у вас методы!

Мейсон кивнул:

— Возвращайтесь в постель, а то простудитесь.

— Вы пришли для того, чтобы сообщить мне об этом? — Она подошла к окну, подняла жалюзи и повернулась к нему лицом. — Ну, говорите.

— Мне очень неприятно, — заявил Мейсон, — но вы вляпались в скверную историю.

— Да что вы говорите! — отрезала она.

— По странной случайности, я говорю правду.

— Кто вы, собственно, такой?

— Меня зовут Мейсон.

— Полицейский?

— Нет, адвокат.

— А-а!

— Я представитель миссис Евы Белтер. Это вам что-нибудь говорит?

— Ага! Чертовски много!

— Ну, знаете! Зачем же сразу раздражаться? Вы могли хотя бы быть вежливой.

Она скривилась и фыркнула в его сторону:

— Терпеть не могу, когда кто-нибудь будит меня в такое время. И терпеть не могу мужчин, которые силой врываются в комнату.

— Вы знаете, что Фрэнк Локк вовсе не является владельцем «Пикантных известий»? — спросил адвокат.

— Кто такой Фрэнк Локк и что это за «Пикантные известия»?

Мейсон рассмеялся:

— Фрэнк Локк — это тот человек, который выписывает чеки со специального счета «Пикантных известий». Вы их получаете каждые две недели.

— Так вы один из его людей?

— Пока обходился как-то без этого, — усмехнулся Мейсон.

— И что из этого?

— То, что Локк — только прикрытие. Настоящий владелец газеты некий мистер Белтер. Локк делает только то, что ему приказывает Белтер.

Она потянулась и зевнула.

— Какое мне до всего этого дело? У вас есть сигареты?

Мейсон подал ей сигарету. Она придвинулась к нему, чтобы он дал ей прикурить. Потом подошла к постели, села, подвернув ноги, и обхватила колени руками.

— Говорите, если хотите. Я все равно не смогу заснуть до тех пор, пока вы отсюда не уберетесь.

— Вы вообще не сможете сегодня заснуть.

— Да?

— Да. Под дверью лежит утренняя газета. Вам не хотелось бы посмотреть ее?

— А что?

— В ней описано убийство Джорджа Белтера.

— Я не люблю читать об убийствах до завтрака.

— Об этом вы хотели бы прочитать.

— Все равно вы не отвяжетесь, принесите газету.

Он отрицательно покачал головой:

— О нет. Вам придется самой потрудиться. Если я выгляну за дверь, то вполне могу очутиться в коридоре.

Она встала, затягиваясь сигаретой, не стесняясь неглиже, подошла к двери и протянула руку за газетой. Заголовки кричали большими буквами об убийстве Белтера. Она вернулась в постель, снова села в прежней позе и, покуривая, прочитала всю статью.

— И что? Я по-прежнему не вижу ничего, что внесло бы что-то новое в мою молодую жизнь. Кого-то уложили в собственном доме. Жаль парня, но, кажется, он получил то, что заслужил.

— Хм, — сказал Мейсон.

— Но при чем здесь я? Почему вы мне не даете спать?

— Если вы немного пошевелите извилинами, то, вероятно, догадаетесь, что к чему, — терпеливо сказал Мейсон. — Лицом, распоряжающимся наследством убитого, является миссис Белтер, а я ее представитель.

— Ну и что из этого?

— Вы шантажировали Фрэнка Локка, который растрачивал на вас распорядительские фонды. Этот специальный счет «Пикантных известий» был предназначен для покупки информации, а он с него платил вам.

— Я здесь ни при чем, — сказала она, бросая газету на пол. — Я ни о чем не знала.

— А как насчет шантажа? — рассмеялся Мейсон.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Перестаньте строить из себя дурочку, мисс Линтен, — строго сказал Мейсон. — Вы шантажируете Локка той историей в Джорджии.

Эти слова произвели на нее впечатление. Она побледнела, в глазах впервые появилось беспокойство. Мейсон продолжал ковать железо, пока оно было горячо.

— Все это выглядит не слишком пристойно, мисс Линтен. Может быть, вы слышали о таком юридическом термине, как извлечение корысти от сокрытия преступления? В нашем штате это карается. Вы об этом знаете?

Эстер Линтен посмотрела на него оценивающим взглядом:

— Вы не полицейский? Вы в самом деле только адвокат?

— Только адвокат.

— И чего вы хотите от меня, господин адвокат?

— Наконец-то вы заговорили осмысленно.

— Я пока только слушаю, — заметила она.

— Вы провели вчерашний вечер с Фрэнком Локком.

— Кто это сказал?

— Я. Вы вместе поужинали, потом вы вернулись сюда, и он оставался здесь почти до утра.

— Я свободная, белая совершеннолетняя женщина, а это мой дом. Мне кажется, что я имею право принимать друзей, если мне это нравится.

— Конечно. Теперь остается только выяснить вопрос: достаточно ли у вас ума, чтобы сообразить, что может пойти на здоровье, а что нет?

— О чем вы говорите?

— Что вы делали вчера вечером, после возвращения в отель?

— Разговаривали о погоде, это же ясно.

— Прекрасно. Вы выпили пару стаканчиков, сидели, разговаривали, пока глаза не стали слипаться, а потом вы заснули…

— Кто так сказал?

— Я. И вы с этого момента будете говорить так же. Вас сморил сон, ничего больше вы не помните.

В ее глазах появилась задумчивость.

— К чему вы клоните, господин адвокат?

— Вы были усталой, мисс Линтен, выпили слишком много. — Мейсон говорил тоном учителя, старающегося вбить ученику в голову трудный урок. — Залезли в постель и заснули где-то около одиннадцати. Вы не помните, что было потом. И не знаете, когда мистер Локк вышел.

— Что мне будет, если я скажу, что заснула?

Тон Мейсона стал небрежным:

— Может быть, миссис Белтер была бы склонна забыть об этих растраченных деньгах, если бы оказалось, что вы заснули, как я говорил.

— К сожалению, я не заснула.

— Подумай над этим лучше.

Она посмотрела на него своими большими, изучающими глазами, но не ответила. Мейсон подошел к телефону, набрал номер «Детективного агентства Дрейка».

— Знаешь, кто говорит, Пол? Есть что-нибудь новенькое?

— Да, есть сообщение об Эстер Линтен.

— Даже так? — Мейсон посмотрел на молодую женщину на кровати. — Я слушаю.

— Она победила на конкурсе красоты в Саванне. Была тогда несовершеннолетней, жила вместе с другой такой же девушкой. Некий тип соблазнил по очереди обеих, но у второй должен был быть ребенок, и он убил ее. Пробовал скрыть преступление, но не получилось. Был арестован и предстал перед судом. Эстер Линтен изменила показания в последнюю минуту и буквально вытащила убийцу из петли. Он скрылся прежде, чем дело довели до второй инстанции, и до сих пор его не нашли. Его звали Сесин Даусон. Я потребовал его описания, отпечатки пальцев, вообще все данные, что только можно. Это может быть тот, кто тебя интересует.

— Хорошая работа, Пол, — сказал Мейсон. — И очень своевременная. Действуй в том же духе, я еще позвоню.

Он положил трубку и снова повернулся к молодой женщине.

— Так как, вы решили? — спросил он. — Да или нет?

— Нет. Я уже сказала, и я не меняю так легко мнения.

Он не сводил с нее глаз.

— Знаете что, — начал он медленно, — самое смешное, что эта история очень давняя. Она тянется с того самого времени, когда вы вдруг изменили показания и позволили Даусону удрать из-под виселицы. Когда он снова предстанет перед судом, глупо будет выглядеть то, что вы с ним дружите до сих пор и берете у него деньги. Я совсем не удивлюсь, если против вас возбудят дело о даче фальшивой присяги.

Ее лицо стало серым. Большие черные глаза широко раскрылись, грудь ходила ходуном.

— Боже мой, — простонала она.

— Ну, так что? Вы заснули вчера вечером?

— Это решит дело? — спросила она, не сводя с адвоката глаз.

— Не знаю. Решит в том, что касается меня. Но я не могу гарантировать того, что кто-нибудь не вытащит этого дела в Джорджии.

— Хорошо. Я заснула.

Мейсон поднялся и направился к двери.

— Только помните, — предупредил он. — Никто об этом не знает, за исключением меня. Но если вы скажете Локку о том, что я здесь был, то уж я постараюсь, чтобы вы получили все, что заработали.

— Не будьте смешным. Я умею проигрывать.

Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Внизу он сел в машину и поехал в ломбард Сола Стейнбурга.

Стейнбург был полный мужчина, в маленькой старомодной шапочке, с искрящимися юмором глазами и толстыми губами, постоянно растянутыми в улыбке. Он аж засиял при виде Мейсона.

— Ну-ну, давненько я тебя не видел, Перри.

— Да, Сол, все дела, — Мейсон пожал ему руку. — У меня неприятности.

Владелец ломбарда покивал головой, потер руки.

— Когда у кого-то неприятности, то он приходит к Солу Стейнбургу. Что у тебя стряслось, дружище?

— Я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня.

— Я для тебя все сделаю, ты же знаешь! Конечно, дело есть дело. Если это дело, то ты должен подойти к этому как к делу, и мы поторгуемся. А если это не дело, то ты знаешь, что я для тебя все сделаю.

— Это для тебя будет неплохой бизнес, Сол. Ты заработаешь пятьдесят долларов, ничего не вкладывая.

— Такой бизнес я люблю, — рассмеялся толстяк. — Когда я не должен ничего вкладывать, а в кармане уже имею пятьдесят долларов, то такой бизнес я понимаю, это супербизнес. Что я должен сделать?

— Покажи мне реестр проданного оружия, — потребовал Мейсон.

Торговец достал из-под прилавка очень замусоленную книгу, в которой записывал тип и номер проданного оружия, а также имя покупателя. Мейсон переворачивал листы, пока не наткнулся на «кольт» восьмого калибра.

— Этот, — сказал он.

Стейнбург наклонился над книгой и посмотрел на запись.

— Что с этим должно быть?

— Я заскочу сюда с одним человеком, может быть, еще сегодня, а может быть, завтра. Как только ты его увидишь, то сразу же начнешь энергично кивать головой и говорить: «Это он, тот самый». Тогда я спрошу, уверен ли ты, что это тот человек, а ты будешь с каждой минутой все увереннее. Он будет возражать, и чем больше он будет возражать, тем настойчивее ты будешь стоять на своем.

— Это опасная игра, — заметил Стейнбург.

— Была бы опасной, если бы ты давал показания в суде, — заявил Мейсон. — Но ты не будешь давать показания под присягой. Ты не должен говорить этого никому, кроме этого человека. Ты только сделаешь вид, что узнал его, после чего выйдешь в комнату за магазином и оставишь меня с реестром оружия. Понимаешь?

— Понимаю, почему не понять? Одного только не понимаю.

— Чего?

— Откуда эти пятьдесят долларов?

— Отсюда, Сол, отсюда. — Мейсон стукнул себя по заднему карману брюк. Он достал пачку денег, отсчитал пятьдесят долларов и подал владельцу ломбарда.

— Так, значит, каждый, с кем ты придешь? — спросил Стейнбург.

— Каждый, с кем приду, — подтвердил Мейсон. — Если не будет того, кто мне нужен, то я не приду вообще. Может быть, мне нужно будет приукрасить эту историю, тогда ты уж постарайся, сам все сообразишь. Договорились?

Владелец ломбарда ласково складывал деньги.

— Дружище, я скажу то, что ты захочешь. Скажу во весь голос, ты же меня знаешь.

— Отлично. Не позволь сбить себя с толку и запутаться.

Сол Стейнбург покачал головой в энергичном протесте, так, что у него шапочка сползла набок.

Перри Мейсон вышел, насвистывая популярный мотивчик.