Было уже три часа утра, когда Мейсон позвонил по домашнему телефону Пола Дрейка.

— Пол, у меня есть для тебя работка. Очень срочное дело. У тебя есть свободные люди?

— Господи, ни днем ни ночью от тебя нет покоя! — проворчал Дрейк заспанным голосом. — Что там еще?

— Слушай, Пол, проснись и вылезай из постели. Нужно действовать быстро. Ты должен опередить полицию.

— Как, черт возьми, я могу опередить полицию?

— Можешь, потому что я случайно знаю, что у тебя есть доступ к некоторым документам. Ты представлял когда-то Общество охраны торговцев, которое собирает копии всех реестров проданного в городе огнестрельного оружия. Меня интересует «кольт», восьмерка, номер сто двадцать семь — триста тридцать семь. Полиция возьмется за это обычным порядком, вместе с отпечатками пальцев. Пройдет полдня, прежде чем они чего-нибудь раскопают. Они, безусловно, понимают, что это важно, но вряд ли будут особо спешить. Я должен иметь эти данные до того, как до них доберется полиция.

— Почему ты интересуешься этим револьвером?

— Муж моей клиентки получил пулю из этого пистолета прямо в сердце, — сообщил Мейсон.

Дрейк присвистнул.

— Это имеет какую-нибудь связь с делом, которым ты занимаешься?

— Не думаю, но полиция может так предполагать. Мне нужно иметь аргументы для защиты клиентки, и я должен их иметь своевременно.

— О’кей. Где тебя ловить?

— Нигде. Я сам тебе позвоню.

— Когда?

— Через час.

— Через час я еще ничего не буду знать, — запротестовал Дрейк. — Это физически невозможно.

— А ты постарайся, пожалуйста, Пол. Мне это очень важно, — Мейсон сделал ударение на слове «очень». — Я позвоню, так или иначе. До свидания.

Мейсон положил трубку, после чего набрал домашний номер Деллы Стрит и почти тотчас же услышал в трубке «алло».

— Говорит Перри Мейсон. Проснись, Делла, и промой глаза. Нас ждет работа.

— Который час? — спросила она.

— Около трех, может быть, четверть четвертого.

— Хорошо. Что я должна делать?

— Ты уже проснулась?

— Конечно, проснулась. Не думаешь же ты, что я хожу и говорю во сне.

— Не время шутить, Делла, дело серьезное. Набрось на себя что-нибудь и приезжай тотчас же в контору. Я закажу такси, оно будет ждать внизу раньше, чем ты успеешь одеться.

— Я уже одеваюсь. Мне одеться как следует или просто набросить на себя что-нибудь?

— Оденься нормально, только не трать на это слишком много времени.

— Понятно, — сказала она и положила трубку.

Заказав такси, Мейсон вышел из ночного магазинчика, откуда звонил, сел в машину и быстро поехал в свой офис.

Войдя в кабинет, он зажег свет, опустил шторы и стал расхаживать по комнате. Он ходил вперед и назад, немного наклонившись, заложив руки за спину. Его движения слегка напоминали поведение тигра в клетке. Окажись в кабинете сторонний наблюдатель, он бы понял, что адвокату не терпится что-то предпринять, но он сдерживает себя. У Мейсона в эти мгновения было что-то общее с боксером, которого загнали в угол и который, несмотря на ярость и боль, внимательно следит, чтобы не сделать ни одного неверного шага.

В дверях заскрежетал ключ. Через минуту на пороге появилась Делла Стрит.

— Привет, шеф. Тебе что, дополнительно платят за сверхурочные?

Он жестом показал, чтобы она заходила и присаживалась.

— Это всего лишь начало трудного дня, — заметил он, когда она села.

— Что случилось? — спросила она, поднимая на него обеспокоенный взгляд.

— Убийство.

— Надеюсь, что мы выступали только от имени клиента?

— Не знаю. Не исключено, что я в этом тоже замешан основательно.

— Замешан в убийстве?

— Да.

— Наверняка это все из-за той женщины! — с негодованием воскликнула Делла Стрит.

Он нетерпеливо тряхнул головой:

— Когда ты наконец избавишься от предубеждений, Делла?

— Ты еще скажи, что я не права! Я сразу знала, что ничего хорошего из этого не получится. Что она принесет тебе одни неприятности. С самого начала у меня было к ней…

— Перестань, Делла, — перебил Мейсон усталым голосом. — Честное слово, мне сейчас не до твоих предчувствий. Послушай лучше меня. Мне трудно предвидеть развитие событий, но ты можешь остаться одна. Я не знаю, может быть, мне даже придется скрываться какое-то время…

— Что значит «скрываться»? — не поняла она.

— Это неважно, Делла, не перебивай…

— Для меня это важно, — ответила она с расширенными от беспокойства глазами. — Тебе что-то угрожает?

Он не обратил внимания на ее вопрос.

— Эта женщина представилась нам как Ева Гриффин. Я послал за ней Пола, но она от него удрала. Поэтому я начал игру с «Пикантными известиями». Я пробовал нащупать, кто скрывается за газетой. Оказалось, за этой желтой газеткой стоит некий Джордж Белтер, живущий на Элмунд-драйв. Ты прочитаешь о нем в утренних газетах. Я пошел поговорить с ним, но он оказался крепким орешком. Этот визит мне ничего не дал, но зато в его доме я встретил его жену, которая оказалась нашей клиенткой. Ее настоящее имя — Ева Белтер.

— Чего она хотела? Найти козла отпущения?

— Нет, у нее были неприятности. Она пошла в Бичвунд Инн с мужчиной, которым интересовались «Пикантные известия», и как раз произошло это нападение. Белтер понятия не имел, что конгрессмен крутит с его женой, но знал достаточно, чтобы его скомпрометировать. Он грозил описать все дело в своей газетке, а тогда неизбежно по ходу расследования всплыло бы и ее имя.

— Что это за конгрессмен? — спросила Делла.

— Гаррисон Бурк, — медленно ответил он.

Она подняла брови, но ничего не сказала. Мейсон закурил сигарету.

— Что может сказать Гаррисон Бурк по этому поводу? — спросила она через минуту.

Мейсон сделал неопределенное движение руками:

— Он прислал деньги в конверте, с посыльным.

— Ах, вот как…

Некоторое время Мейсон молча ходил по кабинету, Делла не сводила с него глаз.

— Говори дальше, — не выдержала она наконец. — Что такое я прочитаю в утренних газетах?

Мейсон продолжил бесцветным голосом:

— Я спал. Ева Белтер позвонила где-то около полуночи. Дождь поливал как из ведра. Она хотела, чтобы я приехал за ней к какой-то лавочке. Утверждала, что у нее серьезные неприятности, поэтому я отправился туда. Она сказала, что у ее мужа была ссора с каким-то мужчиной и тот застрелил Белтера.

— Она знает, что это за мужчина? — тихо спросила Делла.

— Нет, она не видела его. Слышала только голос.

— Но она хоть знает, чей это голос?

— По крайней мере, ей кажется, что она узнала его.

— И кто же это был, по ее мнению?

— Она утверждает, что это был я, — спокойно ответил Мейсон. — Что она отчетливо слышала именно мой голос.

Делла смотрела на него неподвижным взглядом — казалось, что слова Мейсона ее отнюдь не удивили.

— И что теперь?

— Ничего. Я был дома, в постели.

— У тебя есть свидетели?

— Господи! — не вытерпел он. — Делла, ты считаешь, что я беру алиби с собой в постель?

— Паршивая маленькая лгунья! — взорвалась секретарша. Через минуту она спросила спокойней: — И что дальше?

— Мы поехали туда и нашли ее мужа мертвым. «Кольт» восьмого калибра. У меня есть номер. Один выстрел прямехонько в сердце. Белтер принимал ванну, когда его застрелили.

Глаза Деллы расширились.

— Так, значит, она пригласила тебя туда прежде, чем сообщила в полицию?

— Да, — подтвердил Мейсон. — И полиции это совсем не понравилось.

Делла глубоко вздохнула. Лицо у нее было белым. Она хотела что-то сказать, но сдержалась. Мейсон продолжал все тем же спокойным тоном:

— Я поссорился с сержантом Хоффманом. Там есть племянник, который мне не нравится. Слишком гладкий, строит из себя джентльмена. Домашняя хозяйка что-то скрывает, а ее дочь, кажется, лжет. У меня не было времени поговорить с остальной прислугой. Полиция держала меня внизу, а допросы вела наверху. Но у меня было немного времени осмотреться до того, как они приехали.

— Ты очень сильно поссорился с сержантом Хоффманом?

— В том положении, в котором я оказался, этого достаточно.

— И что ты теперь будешь делать, шеф? Намереваешься подставлять вместо нее голову? — спросила она, и глаза у нее подозрительно увлажнились. — У тебя есть какие-нибудь предположения?

— Не знаю. Я думаю, что экономка в конце концов сломается. Насколько я могу понять, полицейские ею как следует не занимались. Не знаю также, сказала ли Ева Белтер правду…

— Ты все еще сомневаешься?! — фыркнула Делла. — Шеф, да она скорее покажется перед всем миром голой, чем скажет кому-нибудь хоть слово правды. Да и в этом случае как-нибудь исхитрится всех обмануть! Что за наглость — втягивать тебя в эту мерзкую историю! Тьфу, змея! Я готова задушить ее голыми руками!

— Поздно об этом говорить, Делла, — отмахнулся Мейсон. — Она меня уже втянула. По самое некуда.

— Гаррисон Бурк знает об убийстве?

— Я пытался ему звонить. Его нет дома.

— Прелесть! Его нет дома! Подходящий выбрал момент.

Мейсон устало улыбнулся:

— Правда?

Они обменялись взглядами. Делла сделала глубокий вдох и порывисто произнесла пламенную речь:

— Послушай, шеф, ты позволил этой лгунье поставить себя в двусмысленное положение. Ты поссорился с ее мужем, который затем был убит. Ты ведешь войну с его газетой, а когда ты это делаешь, то не дерешься в шелковых перчатках. Эта женщина завлекла тебя в ловушку. Она хотела, чтобы ты был там, когда появилась полиция. Она готовит почву для того, чтобы бросить тебя на растерзание, если вдруг обнаружится, что ее бархатные пальчики не такие уж чистые. И ты ей это позволишь делать безнаказанно? Ты что, пойдешь за нее под суд?

— И не подумаю даже, — успокоил ее адвокат. — Но я не оставлю ее на произвол судьбы, Делла. Если, конечно, обстоятельства не вынудят меня.

Лицо Деллы было совершенно белым, губы сжались в одну прямую линию.

— Ева Белтер — обычная… — начала было она.

— …клиентка, — закончил за нее Мейсон. И подчеркнул: — Клиентка, которая хорошо платит.

— За что платит? За то, чтобы ты охранял ее от банды шантажистов? Или за то, чтобы ты отвечал вместо нее за убийство? — В глазах у Деллы стояли слезы. — Перри, не будь таким чертовски великодушным. Оставь ее, пусть она делает что хочет. Ты ведь только адвокат. Достаточно будет того, что ты выступаешь в суде.

— Оставить ее… Уже немного поздновато, ты не считаешь? — усмехнулся Мейсон.

— Еще не поздно, — страстно заверила Делла. — Брось эту змею, пусть выкручивается сама.

Он снисходительно улыбнулся:

— Это наша клиентка, Делла.

— Она будет ею на процессе. А пока сиди и жди суда. Добьешься ей смягчения приговора и честно отработаешь гонорар.

Он покачал головой:

— Нет, Делла, прокурор не будет ждать начала процесса. Его люди в эту минуту допрашивают свидетелей. Они вложат в уста Карла Гриффина слова, которые завтра попадут на первые страницы газет и станут грозным доказательным материалом в суде.

Делла поняла, что дальнейшие уговоры бессмысленны.

— Думаешь, что ее могут арестовать? — спросила она.

— Не знаю.

— Нашли какой-нибудь мотив?

— Нет. Они пытались применять к Еве Белтер все классические мотивы, но ни один не подходил. Они застряли на мертвой точке. Но у них будет мотив, как по заказу, едва они узнают о Бичвунд Инн.

— Ты думаешь, что они узнают?

— Шила в мешке не утаишь.

Делла вдруг посмотрела на Мейсона расширенными глазами:

— Ты думаешь, что его застрелил Гаррисон Бурк?

— Не знаю, Делла. Я стараюсь дозвониться до него, но безрезультатно. Садись у телефона и попытайся до него дозвониться. Звони каждые десять минут, пока он не снимет трубку.

— Хорошо.

— Да, и позвони Полу. Он, вероятно, уже у себя в кабинете. А если нет, то звони по специальному номеру, ты знаешь. Он добывает для меня очень важные сведения по этому делу.

Делла Стрит была уже снова только секретаршей.

— Слушаюсь, шеф, — сказала она и вышла.

Мейсон снова стал расхаживать по кабинету. Через несколько минут зазвонил телефон. Он поднял трубку.

— Дрейк, — услышал он голос Деллы, после чего отозвался Пол:

— Это ты, Перри?

— Да. Ты узнал что-нибудь?

— Твой телефон в порядке? Никто не слушает?

— Нет, все нормально. Давай выкладывай!

— Ага, отлично. У меня есть данные об этом револьвере.

— Говори!

— Я думаю, что тебя не интересует, на какой фабрике он был изготовлен и где продан? — спросил Дрейк. — Тебе ведь нужно знать, кто его купил?

— А как ты угадал? — съязвил Мейсон.

— Интересующий тебя револьвер купил некий Пит Митчелл, проживающий на Шестьдесят девятой Западной улице, тринадцать — двадцать два.

— Хорошая работа, Пол. А что с делом Локка?

— Я не получил еще рапорта с юга. Знаю только, что Локк из Джорджии, но потом его след путается. Наверное, там он носил другую фамилию.

— Отлично — очевидно, там он что-то натворил. А что еще? Ты не узнал о нем ничего компрометирующего?

— Нет, но я узнал кое-что об этой девушке из отеля «Уалрайт». Ее зовут Эстер Линтен. Она живет в номере девятьсот сорок шесть, оплата ежемесячная, и платит она аккуратно.

— Ты не узнал случайно, чем она занимается?

— Скорее «кем». Кажется, она готова заняться каждым, кто подвернется. Но серьезных компрометирующих данных на нее у меня пока нет. Дай мне немного времени и разреши поспать. Человек не может быть одновременно повсюду и работать без сна.

— Ничего, привыкнешь понемногу, — усмехнулся Мейсон. — Особенно если будешь и дальше заниматься этим делом. Подожди у себя, через минуту я снова позвоню.

— Подожду, куда я от тебя скроюсь! — вздохнул Дрейк и повесил трубку.

Мейсон вышел в первую комнату.

— Делла, ты помнишь ту политическую бурю несколько лет назад? У нас еще была папка.

— Да, есть папка с надписью: «Политические». Я так никогда и не могла понять, зачем ты ее держишь.

— Из-за связей, — объяснил Мейсон. — Там должен быть список Клуба сторонников Гаррисона Бурка периода предвыборной кампании в Конгресс. Найди его побыстрее.

Делла подбежала к стальному шкафу и выдвинула несколько ящиков, полных папок с делами. Мейсон присел на край стола и смотрел на ее поиски. Только глаза говорили о непрекращающейся работе ума: он лихорадочно анализировал дюжину возможных решений сложного положения.

Делла подошла к нему со списком.

— Отлично, — похвалил он.

На правой стороне бланка были перечислены члены — основатели Клуба сторонников Бурка — длинная колонка, свыше ста фамилий, напечатанных мелким шрифтом. Мейсон прищурил глаза, читая фамилии. Пятнадцатым в списке был П.Дж. Митчелл, Шестьдесят девятая Западная улица, тринадцать — двадцать два.

Мейсон быстрым движением сложил список и спрятал в карман.

— Соедини меня еще раз с Полом, — попросил он.

— Слушай, Пол, — сказал он в трубку, когда Делла выполнила его просьбу. — Ты должен мне кое-что устроить.

— Опять?

— Да ты еще и не брался за работу по-настоящему!

— Я слушаю тебя, Перри, — обреченно ответил Дрейк.

Мейсон начал говорить медленно:

— Садись в машину и поезжай на Шестьдесят девятую улицу. Вытащи из постели этого Пита Митчелла. Только ты должен это сделать в перчатках, чтобы не завалить меня и себя при случае. Воспользуйся старым номером с тупым детективом, который слишком много говорит. Не спрашивай Митчелла ни о чем, пока сам ему обо всем не расскажешь, ясно? Скажи, что ты детектив и что Джордж Белтер был застрелен вечером в своем доме из револьвера, якобы купленного когда-то Митчеллом. Делай вид человека, убежденного в том, что у Митчелла все еще имеется это оружие и произошла какая-то ошибка, что ты только ради формальности интересуешься, что он делал около полуночи или немного позже. Спроси его, есть ли у него револьвер, а если нет, то что он с ним сделал. И не забудь, что ты должен сам все рассказать, прежде чем начнешь задавать вопросы.

— Одним словом, делать вид, что являюсь полным дураком?

— Да, ты должен притвориться полным дураком, а потом все полностью забыть.

— Я понял, понял, — ответил Дрейк. — Я должен сделать это так, чтобы быть полностью прикрытым.

— Сделай это так, как я тебе сказал, — повторил Мейсон усталым голосом. — Точно так, как я тебе сказал.

Он положил трубку на рычаг. При звуке открываемой двери поднял глаза. В комнату вошла Делла Стрит. Лицо у нее было белое, глаза широко раскрыты. Закрыв за собой дверь, она подошла близко к столу.

— Там ждет какой-то мужчина. Говорит, что знает тебя. Его зовут Сидней Драмм, он из управления полиции.

Дверь открылась, и за спиной Деллы появилось ухмыляющееся лицо Сиднея Драмма. Его поблекшие глаза казались совершенно лишенными жизни. Он больше, чем когда-либо, походил на бухгалтера, который минуту назад слез со своего высокого стула, чтобы найти какие-то кассовые квитанции.

— Извини за вторжение, Перри, но я хотел с тобой поговорить до того, как ты выдумаешь какую-нибудь гладкую историю.

Мейсон усмехнулся:

— Я уже успел привыкнуть к плохим манерам полицейских.

— О, извини, — возмутился Драмм. — Я не совсем полицейский, я всего лишь сыскной агент, филер. Мы с полицейскими терпеть друг друга не можем. Я просто бедный, плохо оплачиваемый служащий.

— Входи и садись, — пригласил Мейсон.

— Твоя контора всегда работает по такому графику?! Я разыскивал тебя по всему городу и, наверное, не нашел бы, если бы случайно не заметил света в твоем окне.

— Ты ничего не мог заметить. Окна зашторены.

— Разве это важно? — ухмыльнулся Драмм. — Я догадался, что ты здесь. Я ведь знаю, какой ты работящий.

— Может, хватить дурить? Мне кажется, что ты появился здесь по службе.

— Это как посмотреть… Я от природы любопытен. Такая птичка, знаешь, хлебом не корми, дай только удовлетворить любопытство. Понимаешь, меня заинтриговала эта история с номером телефона. Ну сам посуди: ты приходишь ко мне, суешь мне в лапу немного мелочи, чтобы я проверил для тебя засекреченный номер. Я еду, узнаю для тебя фамилию и адрес, ты мне говоришь «спасибо». А затем что я слышу? Ты появляешься по этому адресу и находишь труп, а его жена оказывается твоей клиенткой. Я ума не приложу: это что, случайность?

— Ну, любопытствующий бедный служащий, к каким выводам ты пришел?

— Я не хотел бы гадать. Я спрашиваю тебя, а ты мне ответь.

— Как хочешь, — пожал плечами Мейсон. — Я поехал туда по вызову жены.

— Странно, что ты знаешь жену и не знаешь мужа.

— Правда? — спросил Мейсон с сарказмом. — Это как раз одна из опасностей адвокатской практики. Сколько раз случается, что приходит незнакомая женщина и вовсе не подумает привести с собой мужа. Между нами говоря, я даже слышал о случае, когда женщина приходила к адвокату втайне от мужа. Но это все, конечно, сплетни, и трудно требовать, чтобы ты поверил мне на слово.

Драмм не переставал ухмыляться.

— Ты хочешь сказать, что это один из таких случаев? — иронично спросил он.

— Я ничего не хочу сказать. Если я сейчас чего и хочу, то спать.

Ухмылка исчезла с лица Драмма. Он откинул голову назад и принялся внимательно изучать потолок.

— Это начинает становиться интересным, Перри. Жена приходит к адвокату, который славится умением вытаскивать людей из неприятностей. Адвокат не знает домашнего телефона мужа. Берется за дело, и в руки ему попадает какой-то номер телефона. Он обнаруживает, что это как раз номер телефона мужа, и едет к нему. Полиция обнаруживает на месте адвоката, жену, а также труп мужа.

В голосе Мейсона прозвучала нотка нетерпения:

— Ты считаешь, что это тебя к чему-то приведет, Сидней?

На губах Драмма снова появилась ухмылка.

— Черт меня побери, Перри, если я знаю. Но я продвигаюсь вперед.

— Не забудь сообщить мне, когда до чего-то дойдешь, — попросил Мейсон.

Драмм поднялся с кресла:

— Не беспокойся, узнаешь в свое время. — Он перевел ухмыляющийся взгляд с Мейсона на Деллу Стрит и обратно. — Как я догадываюсь, последнее замечание было намеком на то, что я могу быть свободен?

— Куда ты так спешишь? Ты ведь прекрасно знаешь, что мы приходим в офис в три часа ночи, чтобы поболтать с друзьями, страдающими острыми приступами любопытства. Мы даже не собираемся работать в такое время. Просто привычка у нас такая — рано приходить на работу…

Драмм смерил адвоката изучающим взглядом.

— Ты знаешь, Перри, если бы ты доверился мне, не исключено, что я мог бы помочь тебе. Но если ты собираешься валять дурака и лавировать, то мне придется удовлетворить свое любопытство другим образом…

— Конечно, я отлично это понимаю. Это твоя обязанность. У тебя своя работа, у меня — своя.

— Это значит, что ты намерен темнить и дальше?

— Это значит, что ты сам должен будешь узнать то, что хочешь.

— До свидания, Перри.

— До свидания, Сидней. Заскакивай еще как-нибудь.

— Не беспокойся, заскочу.

Когда Драмм закрыл за собой дверь кабинета, Делла Стрит сделала импульсивное движение в сторону Мейсона, но он остановил ее движением руки до того, как она успела раскрыть рот.

— Посмотри, точно ли он ушел.

Она пошла в сторону двери, но та открылась сама, и Драмм снова сунул голову в кабинет. Он окинул взглядом Мейсона и Деллу Стрит и усмехнулся:

— Я, в общем-то, и не надеялся, что вы позволите себя надуть, — признался он. — На этот раз я действительно ухожу.

— Это прекрасно, — ответил Мейсон. — До свидания.

Драмм снова закрыл за собой дверь кабинета. Через минуту хлопнули входные двери. Было четыре часа утра.