Телефон зазвонил в одиннадцать тридцать. Делла Стрит сняла трубку и спросила:

— Кто там, Герти? Да, думаю, мистер Мейсон захочет с ней поговорить. Соедините. — Делла кивнула Мейсону: — Миссис Кирби.

Мейсон взял трубку. Голос миссис Кирби прозвучал буквально на грани истерики:

— Это произошло, мистер Мейсон. Полиция приехала и взяла Джона под стражу. Они официально заявили, что забирают его по подозрению в соучастии в убийстве.

— Что ж, произошло то, что и должно было произойти, — ответил Мейсон. — Как вы считаете, он будет следовать моим инструкциям держать рот на замке?

— Я очень на это надеюсь. Он теперь понял, что благополучие Ронни зависит от того, как он будет раскрывать рот… Поэтому я очень надеюсь, что он будет молчать.

— Но вы в этом полностью не уверены?

— Не уверена, мистер Мейсон. Не забывайте, что моего мужа всю жизнь призывали к тому, что он должен стараться объяснять, доказывать, внушать. Если полицейские будут достаточно хитры…

— Этого у них в избытке, — прервал ее Мейсон. — Садитесь в машину и как можно быстрее приезжайте в мой офис. Я буду ждать вас. Сколько времени у вас это займет?

— Минут двадцать — двадцать пять.

— Считайте, что это уже много, — посоветовал Мейсон. — Что ж, Делла, мы включаемся в игру, — сказал он, положив трубку.

Делла Стрит обеспокоенно посмотрела на Мейсона и почти шепотом спросила:

— Шеф, записная книжка… не лучше ли будет ее уничтожить?

— Не сейчас. — Мейсон покачал головой. — Возможно, мы так очень скоро и поступим. Но не сейчас. И вот еще что, Делла. Садись на телефон и отмени на сегодня все визиты других моих клиентов. Как только миссис Кирби подъедет к дому, веди ее в офис.

Мейсон отпихнул кресло, поднялся на ноги, подошел к окну, засунул руки в карманы брюк и, уставившись в поток машин на улице, так глубоко погрузился в размышления, что ничего не замечал вокруг себя.

Через двадцать минут Делла Стрит открыла дверь и громко сообщила:

— Приехала миссис Кирби.

— Пусть она войдет.

— Она уже здесь, — уточнила Делла и, сделав шаг в сторону, пропустила миссис Кирби в кабинет Мейсона.

— Присаживайтесь, — сказал Мейсон.

— О, мистер Мейсон, — тут же сообщила посетительница, — все это выглядело так ужасно! Они появились и сразу же арестовали Джона. Полагаю, они надели на него наручники…

— Присаживайтесь! — повторил Мейсон.

Она опустилась в кресло для клиентов.

— А теперь рассказывайте, — жестко произнес Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— Вы знали про доктора Бэбба, — подсказал Мейсон. — Вы ведь участвовали в этой тайной игре, когда ожидалось рождение Ронни.

— Я была одним из участников представления, — согласилась она. — Я легла в так называемый частный роддом доктора Бэбба и общалась с друзьями согласно его четко разработанным предписаниям. И примерно на шесть недель я полностью выпала из круга общения, никого не видя из знакомых. Если это вы называете соучастием, то будем так и называть.

— Когда вы впервые почувствовали, что у вас намечаются неприятности?

— Из-за чего?

— Из-за Ронни.

— Не раньше… не раньше чем вы указали на бреши в рассказе мужа.

— Итак, он вернулся с той вечеринки. На следующее утро он рассказал вам эту небылицу о том, как подобрал на дороге молодую женщину, которая несла канистру с бензином на один галлон, а вы тут же перепугались, позвонили мне и попросили подвергнуть его перекрестному допросу.

— Да, конечно, так оно все и было. А что в этом неправильного?

— Все, — ответил Мейсон.

— Я даже не предположу, что вы имеете в виду.

— Да еще бы вам предполагать, — произнес Мейсон. — Вы наверняка уже знали, что у Ронни какие-то неприятности. Вы, судя по всему, узнали об этом раньше мужа. Вы рассказывали мне о девушке, забравшейся в кабинет доктора Бэбба. Вы сказали, что на ней был жакет с перламутровыми пуговицами.

— На ней он действительно был.

— Откуда вам стало известно?

— Мне сказал об этом муж.

— Он вам не говорил. Он понятия не имел о том, какие на ее жакете пуговицы. Он вообще очень плохо запомнил одежду, в которой она была. Он описал ее гардероб так, как это сделал бы практически любой мужчина на его месте. Вы же рассказали о ее жакете с точки зрения женщины. И еще у доктора Бэбба была назначена на вечер встреча с человеком по фамилии Кирби. Ваш муж категорически заявил, что он не звонил доктору. В вашей семье всего два человека носят фамилию Кирби. Расскажите мне о вашем свидании с доктором Бэббом и попытайтесь говорить как можно больше правды.

Она молча смотрела на него, пребывая в состоянии полной прострации.

— Вы бывали у него, — продолжал Мейсон. — Как получилось, что вы начали посещать доктора?

— Я… это… именно я назначила встречу.

— Так-то лучше, — согласился Мейсон. — Рассказывайте все по порядку и постарайтесь не врать.

— Не знаю даже, было ли это муками моей совести или предчувствием неминуемого зла, но меня никогда не покидали ощущения, что из-за доктора Бэбба что-нибудь обязательно произойдет с Ронни. Мой муж рассмеялся бы надо мной и сказал бы мне, что ситуация под контролем, что все мои страхи — чушь собачья, что мне не о чем волноваться. И вот как-то в понедельник я увидела конверт, адресованный моему мужу, со штампом доктора Бэбба в левом верхнем углу.

— Где вы видели это письмо? — спросил Мейсон.

— Дома. Большую часть корреспонденции мужу присылают на адрес конторы, но письма личного содержания, некоторые деловые бумаги, циркуляры и другую аналогичную корреспонденцию муж получает на домашний адрес. Он не всегда уделяет почте должное внимание и не просматривает подчас день-другой.

— И вы, — констатировал Мейсон, — нагрели конверт над паром и прочитали письмо.

— Я в тревоге открыла конверт. Письмо было адресовано моему мужу, и в нем доктор Бэбб говорил, что серьезная проблема, которую он считал решенной еще много лет назад, непонятным образом дала о себе знать и требует немедленного обсуждения и решения. Он полагал, что моему мужу следует с ним связаться.

— А вечером вы показали письмо мужу?

— Я ничего подобного не сделала. Я запихнула письмо обратно в кучу.

— Вы ни словом не обмолвились о нем с мужем?

— Нет.

Мейсон некоторое время задумчиво изучал миссис Кирби.

— И тогда вы решили позвонить доктору и договорились с ним о встрече. Почему вы ничего не сказали мужу и не позволили ему самому решить проблему?

— Потому что боялась, что он прежде всего постарается подсластить горькую пилюлю. Я же хотела знать правду.

— И доктор Бэбб назначил вам встречу?

— Да.

— На какое время?

— Он попросил прийти в восемь тридцать вечера.

— Все в тот же злосчастный понедельник?

— Да.

— Вы ничего не сказали мужу о вашей встрече?

— Ничего.

— Почему?

— Я не хотела его понапрасну беспокоить. Я знала, что муж отправляется на очередную встречу коммивояжеров, а вы, мистер Мейсон, надеюсь, знаете, как проходят подобные мероприятия. Они немного поговорят для порядка о делах, а затем перейдут к основной программе — развлекательной, а это слово лучше поставить в кавычки. Надеюсь, коммивояжеров это действительно развлекает. Они устраивают там ужасный шум. Я была уверена, что успею встретиться с доктором Бэббом и вернуться домой до приезда мужа. Даже если меня не будет дома, он решит, что я отправилась в гости. А я частенько именно так и поступаю, когда он организует подобного рода мероприятия.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Теперь, я думаю, вы расскажете мне, что произошло в доме доктора Бэбба?

— Я припарковала машину примерно в квартале от дома доктора Бэбба. Я дошла пешком и через входную дверь попала в приемную.

— Входная дверь была не заперта?

— Да. Но тем не менее отчетливо прозвучал звонок, и навстречу из кабинета в приемную вышел доктор Бэбб.

— Что дальше?

— Он сказал, что я пришла несколько раньше и мне придется несколько минут подождать. Он разрешил посидеть в комнате ожидания. Он сказал, что разбирается с другим посетителем, поэтому примет меня, как только освободится. Я села, но разнервничалась еще сильнее. Меня вдруг осенило, что один лишь факт моего появления в кабинете доктора Бэбба может меня скомпрометировать. Вполне вероятно, что за его домом наблюдает полиция или вдруг кто-то из знакомых явится к нему на прием. Я так себя завела, что меня вскоре уже трясло. Я не могла себя заставить просидеть в приемной хоть одну лишнюю секунду. Я знала, где находится комната отдыха. Я заглянула — никого. Из комнаты отдыха вели две двери: одна — во внутренний офис, другая — в кабинет. Дверь в кабинет была приоткрыта, и я устроилась так, чтобы видеть, что именно происходит внутри помещения.

— Что произошло?

— Через несколько минут открылась дверь и появилась та самая девушка.

— Девушка, о которой рассказывал ваш муж?

— Да.

— Вы хорошо успели ее рассмотреть?

— Да.

— Что было дальше?

— Из кабинета доктора донеслись звуки борьбы. Я совершенно четко услышала звуки ударов и звон бьющегося стекла.

— Что вы предприняли?

— Я открыла дверь в кабинет. Доктор Бэбб лежал на полу. Мужчина стоял спиной ко мне и вытаскивал из сейфа какие-то блокноты с записями.

— И вы…

— Все, что я могла сделать, — закричать.

— Вы закричали?

— Насколько хватило легких. Боюсь, я в тот момент была на грани истерики.

— А что сделал мужчина?

— Он бросился к задней двери дома.

— Вы смогли рассмотреть его?

Она покачала головой.

— Хорошо, что дальше?

— Я поняла, что он уже выбегает из задней двери. Мой крик напугал его еще сильнее, чем он своим видом напугал меня. Я склонилась над доктором Бэббом и в тот же момент вспомнила о девушке в приемной. Я рассчитывала, что эта девушка по-прежнему находится там… По крайней мере, я думала, что она все еще там. Я не хотела, чтобы она меня увидела, поэтому побежала из дома через черный ход, вспомнив, как туда убежал мужчина. Я буквально бежала след в след.

— Вы не заметили никаких следов мужчины, когда выбежали на улицу?

— Я никого не заметила. Дверь из кабинета ведет в смотровую. Она как раз была приоткрыта, и я туда бросилась. Дальше, как я рассчитывала, смотровая вела к выходу на задний двор. Я не ошиблась. Я выскочила на открытый воздух. Я вылетела как угорелая, одернула себя, остановилась и глубоко вздохнула, чтобы привести мысли в порядок. И после секундной передышки пошла как можно спокойнее вдоль дальней стены дома доктора, затем через двор соседнего дома и дальше — к своей машине. Я отъехала подальше от дома доктора Бэбба, примерно так кварталов пятнадцать, а затем уже позволила эмоциям вновь захлестнуть себя. Я остановила машину возле тротуара — меня то трясло, то бросало в слезы, потом вновь трясло… Через какое-то время я все же успокоилась и поехала домой.

— Что дальше?

— Я разделась и легла в постель. А через некоторое время пришел Джон. Я сказала ему, что приняла снотворное. Я задала ему несколько вопросов о встрече, а затем притворилась, что заснула. В то же время чувствовала себя проснувшейся, как никогда в жизни. Мне пришлось очень складно ему врать.

— А ваш муж? — спросил Мейсон.

— Муж лег в постель в своей комнате.

— У вас раздельные спальни?

— Да, каждый спит в своей, общие — гардеробная и ванная комнаты. Мы всегда оставляем двери открытыми, муж частенько приходит поздно, но я сплю и при свете. Он все равно старается меня не беспокоить.

— Он выходил из дома еще раз?

— Да.

— В котором часу?

— Где-то приблизительно около трех часов утра.

— Сколько времени он отсутствовал?

— Около полутора часов.

— Вы слышали, как он выезжал из гаража?

— Да.

— Что было дальше?

— Утром я еще была вся на нервах, так что едва могла есть. Но я спросила мужа, как накануне прошла их встреча, и тогда он мне и рассказал эту историю о молодой женщине, которую подобрал на дороге. В первый момент я ему поверила. Я решила, что он рассказывает мне правду. Я сказала ему, что не следовало оставлять ее одну, без денег, кем бы она ни была, и настояла на том, чтобы мы поехали в мотель, забрали ее, накормили завтраком, а затем вместе подумали, как ей помочь.

— Он согласился с вами?

— Неохотно. Он продолжал уверять меня, что этого не следует делать. Но я настояла на своем, так что в конечном итоге мы поехали. Я не могу сейчас точно сказать, в какой именно момент начала подозревать, что он лжет, мистер Мейсон. Прежде всего, мне бросилось в глаза то, что, судя по его поведению, он и не ожидал встретить ее в мотеле. Затем я начала думать о том, куда он ездил в три часа ночи, и пришла к выводу, что он ездил за ней. Сами понимаете, я ему ничего не сказала. Я позволила ему говорить, но продолжала думать о своем, и меня все больше волновала история с доктором Бэббом. Я все время слушала новости по радио, и вот в одной из программ сообщили о нападении на доктора и о том, что полицейские в книге регистрации визитов наткнулись на две фамилии — Логан и Кирби. Я-то, конечно, знала, мистер Мейсон, что это моя фамилия была указана в книге, что это я та самая Кирби, но по выражению на лице Джона я поняла — он считает себя тем поздним визитером доктора.

— Как вы себя повели в данной ситуации?

— Я повернулась к Джону и спросила: «Джон, ты вчера ездил к доктору Бэббу? А не тот ли это доктор, который помог нам с Ронни?»

— И что он вам ответил?

— Вот тогда я окончательно поняла, что муж мне врет и мы с ним попали в серьезную переделку. Он всегда очень боек и убедителен, когда мечтает продать кому-либо большой список товаров.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Я не знала, что предпринять, но старательно думала над ситуацией. Потом я позвонила вам, договорилась, что вы примете моего мужа в два, а затем перезвонила в офис Джону и сказала ему, что настоятельно прошу его съездить к вам и рассказать все так, как он рассказал мне. Я сказала ему, что мы не знаем, каким образом, но эта девушка, несомненно, шантажистка. И если он расскажет свою историю адвокату, она станет неким фундаментом. На случай, если девушка действительно решится шантажировать нас. Вы в таком случае уже будете сотрудничать с клиентом с большей симпатией.

— Вам потребовалось много времени, чтобы уговорить его?

— Не очень много. Вот такая история, мистер Мейсон. Теперь я перед вами чиста, и вы знаете, что нам с вами предстоит…

Мейсон беззвучно постукивал костяшками пальцев по поверхности стола.

— Мне очень жаль, мистер Мейсон, мне следовало рассказать вам все это с самого начала. Я бы так и поступила, если бы дело не касалось Ронни. Мне трудно передать словами, какие чувства я питаю к нему. Я не только люблю его, мне гораздо сильнее хочется уберечь его от любых неприятностей. Я сделаю ради него все, что угодно. Если потребуется, я готова ради него на убийство. Ронни один из самых славных ребятишек, которых я когда-либо видела. Он такой уравновешенный, в нем столько обаяния и достоинства… в нем есть нечто такое, что нехарактерно для шестилетнего ребенка, и все это… это надо видеть. И ему присуща несвойственная детям галантность. Когда вы увидите его, вы поймете, что я хочу сказать. Мистер Мейсон, мы просто обязаны уберечь его от эмоционального шока, который, несомненно, ожидает его, если он узнает… узнает об усыновлении.

— Да, — кивнул Мейсон. — И если к этому добавится еще и причастность его обоих приемных родителей к делу об убийстве… Вы задали мне чертовски сложную работенку, миссис Кирби.

— По крайней мере, — сказала она, — я теперь чиста перед вами. Я выложила на стол все свои карты.

— Да, — сухо согласился Мейсон. — Когда полиция побила козырной мастью все ваши тузы, вы протягиваете мне горемычные двойки и тройки и просите меня продолжить игру.