Когда Перри Мейсон и Делла Стрит подъехали к дому на Санлэнд-драйв, до захода солнца оставалось еще два часа.

Жилище доктора Бэбба — одноэтажный дом с верандой — находилось в глубине улицы, у самого подножья крутого холма. За домом располагался гараж на две машины, с жилой квартирой на втором этаже.

— Супруги Данкирк живут вон в том доме на холме. Делла, ты не видишь название улицы?

— Рубарт-террас, — сказала Делла, всмотревшись в дорожный указатель.

— Что ж, очень хорошо, тогда пойдем, побеседуем с Данкирками. А затем вернемся к дому доктора и навестим его ассистента.

Мейсон свернул в круто убегающий вверх переулок и не без труда припарковал машину на подъеме. Они поднялись на крыльцо дома Данкирков. Мейсон позвонил, дверь открыл мужчина.

— Меня зовут Перри Мейсон, — произнес адвокат, улыбаясь как можно любезней. — А это — мисс Стрит. А вы, надо полагать, мистер Данкирк?

— Правильно, — произнес мужчина, не выказав при этом ни враждебности, ни доброжелательности. Он стоял в дверном проеме, ожидая, что Мейсон скажет еще. Лет ему было чуть за пятьдесят, песочного цвета волосы, густые брови, серые глаза, покатые плечи и колючие усы.

— Полагаю, полицию вызвала ваша жена? — спросил Мейсон.

— Правильно.

— Она сейчас дома?

— Да.

Мейсон улыбнулся еще более приветливо:

— Мы бы хотели с ней поговорить.

— О чем?

— О том, что она видела и слышала.

— Она уже все рассказала полицейским.

— Я в курсе, — сообщил Мейсон.

Мужчина в дверном проеме явно пытался завести беседу в тупик. Из дома доносились звуки пианино. Кто-то старательно наигрывал старомодную джазовую мелодию.

Мейсон терпеливо стоял, выжидая. За спиной мужчины в сумраке коридора прозвучал резкий изумленный голос женщины:

— А вы случайно не Перри Мейсон, адвокат?

— Добрый день, — громко произнес Мейсон поверх плеча мужчины. Он адресовал реплику невидимой пока женщине: — Да, я — Перри Мейсон.

— Вот это да, ради всего святого! — воскликнула женщина. — Ведь это ж надо только подумать, что вы пришли в наш дом. Вот уж не ожидала, что такой человек, как вы, позвонит в мою дверь. Входите, мистер Мейсон, входите!

Миссис Данкирк была значительно упитанней своего мужа и, совершенно очевидно, лет на десять моложе. Блондинка в завитушках, которая, судя по всему, имела склонность почесать языком и постоянно держала ситуацию под контролем.

— Да проходите же, господа. Если можно, повторите, как зовут вашу спутницу?

— Мисс Стрит, — напомнил Мейсон. — Моя секретарша.

— О да, мисс Стрит, ну как вы? Я искренне рада познакомиться с вами. Надеюсь, с моим мужем вы уже поладили. Он несколько возмущен всеми этими вторжениями, нарушающими спокойную жизнь, — и вчера вечером, и сегодня утром. Теперь направо и… присаживайтесь. Я слышала, вы хотели поговорить о том, что произошло прошлой ночью.

— Да, именно так, — подтвердил Мейсон.

— Каков ваш интерес в этом деле, мистер Мейсон?

Мейсон улыбнулся и ответил:

— Один мой клиент имеет общие дела с доктором Бэббом. Понимаете, он хороший знакомый доктора. Они собирались объединить свои интересы.

— О, понимаю. Но дело в том, что я не так-то и много могу вам рассказать. Возможно, вы захотите посидеть у окна… Именно там я и сидела прошлым вечером, до того момента, когда это произошло.

— Из вашего окна просто отличный вид, — заметил адвокат, когда хозяйка указала им на кресла.

— Мотли буквально от него не отходит. Ему нравится подолгу сидеть здесь и смотреть на долину. Он может просидеть возле него полжизни, наблюдая за птицами, людьми и… просто разглядывая жизнь, как товар в витрине.

— Из твоих слов можно сделать вывод, что я завзятый бездельник, — несколько обиженно произнес мистер Данкирк. — Я очень много работал, мистер Мейсон, пока два года назад не вышел на пенсию. И я уже больше не ставлю перед собой цели перевернуть еще одну гору. Нам хватает на жизнь, и мы не выходим за рамки бюджета, тратя деньги на сомнительные приключения.

Его жена рассмеялась с легкой нервозностью:

— Это камушки в мой огород, мистер Мейсон. Я пыталась уговорить его на путешествие по Мексике и Южной Америке. Но он не склонен уезжать далеко от дома.

— Путешествия требуют уйму денег, — уточнил Данкирк.

Миссис Данкирк тут же постаралась переменить тему, которая, несомненно, была больным местом ее мужа.

— Вы хотели услышать от меня, что же вчера случилось. Мы сидели именно в этих креслах, мой муж и я, мы долго сидели в темноте, изредка переговариваясь. Мотли хотел напечатать несколько фотографий. Он оборудовал темную комнату в подвале, точнее — фотолабораторию. Он спустился вниз и занялся своими делами. Я сидела здесь, дожидаясь, когда он вернется. Когда Мотли занят в лаборатории, а в перерывах поднимается наверх, он не включает лампу, чтобы глаза не ослепил яркий свет. Он сидит здесь, отдыхает, а потом возвращается к своим фотографиям. Поэтому мы часто находимся здесь, а из-за того, что свет погашен, поднимаем на окнах шторы. Ночью отсюда открывается прекрасный вид, мистер Мейсон. Видно, как Рубарт-террас взбирается круто вверх по склону холма, а еще отлично виден дом доктора Бэбба и стоящий перед ним гараж. А если смотреть дальше, видны длинные лучи света из долины, машины, мчащиеся по шоссе. Конечно, если долго смотреть, все это начинает надоедать, но я все равно предпочитаю окно телевизору. Это гораздо более интересная движущаяся панорама.

— Вы, судя по всему, недавно поселились в этом доме? — спросил Мейсон.

— Не настолько давно, чтобы вид из окна успел примелькаться. Надеюсь, этого никогда и не произойдет. Я считаю, что это самое красивое место из тех, где мы жили. И поистине целебное, могу добавить. Мы живем над долиной, так что смог… У нас тут, это совершенно точно, никакого смога нет и в помине.

— Мы здесь живем не так долго, чтобы утверждать наверняка, — бесцветным голосом добавил Данкирк.

— Мотли всегда осторожен в своих суждениях. — Она улыбнулась Мейсону. — Я бы хотела по этому поводу повторить суждение доктора Бэбба, а он был уверен, что месторасположение наших домов просто отличное и свободно от смога. Он прожил здесь более десяти лет.

— С тех пор как вы сюда переехали, вы часто ходили в гости к доктору Бэббу или он к вам? — спросил Мейсон.

— О да, мы часто встречались. Дело в том, что Мотли познакомился с доктором Бэббом задолго до того, как мы сюда переехали. Честно говоря, мы и переехали-то сюда благодаря доктору Бэббу. Он сообщил нам, что дом продается, и сказал, что считает его прекрасным приобретением.

— Я лечился у доктора Бэбба восемь лет назад, — пояснил Мотли Данкирк. — Он прекрасный врач, и у него со мной здорово все получилось.

Мейсон взял в руки бинокль с сильным увеличением, который лежал на кофейном столике, и поднес к глазам.

— Отличный бинокль, — похвалил он.

— Вы тоже так считаете? — произнес Мотли. — Думаю, меня можно назвать почти что экспертом по биноклям, а этот — лучший из тех, что я когда-либо встречал. У него удивительно широкое поле обзора и отличная разрешающая способность. Посмотрите внимательно на кота в саду у доктора Бэбба. Видите, мистер Мейсон, с чем он там играет?

Мейсон направил бинокль на кота.

— Это кот доктора Бэбба? — спросил адвокат.

— Нет, это кот еще одних соседей, мистера и миссис Гровер Уолней, — сказала миссис Данкирк. — Они живут на запад от дома доктора Бэбба. Мы о них мало что знаем. Они настроены не очень-то по-соседски. Полагаю, они вполне приличные люди, только излишне замкнуты на самих себе.

— Кажется, кот поймал рыбу, — сообщил Мейсон.

— Ну, так как, что вы теперь скажете, прав я был или нет? — обрадованно произнес мистер Данкирк. — Впервые кот поймал одного из этих серебристых карасей, но одному богу известно, сколько времени он провел возле пруда, дожидаясь, когда ему повезет.

— Кот потратил на это много времени?

— Да. Соседский кот — настоящий охотник, — объяснила миссис Данкирк. — Его буквально заворожили эти серебристые караси. Он сидел в саду на берегу пруда долгие часы. Обратите внимание, как доктор Бэбб спланировал и разбил свой сад. Я думаю, сейчас он выглядит по-настоящему изысканно.

— Доктор Бэбб ничего не планировал, — поправил жену Мотли Данкирк. — Все сделал его помощник, Дон Дерби.

— Ты прав, руками работал Дон Дерби, — согласилась она. — Дон — прирожденный труженик. Он все время занят каким-нибудь делом. Так было и с газоном, который был слишком маленьким, чтобы называться лужайкой, а Дон взял да и соорудил прекрасный садик с прудом для серебристых карасей, с маленьким искусственным водопадом, бегущим меж декоративных скал. Обратите внимание, мистер Мейсон, все камни имеют разные цвета и оттенки. Дон Дерби привозил их из разных частей страны. Как только Дону удавалось уехать на несколько дней, он привозил домой настоящую коллекцию камней. Ему нравится выезжать в пустынные места на изыскания…

— Минералов? — спросил Мейсон.

— Нет, не минералов. Просто на поиски обломков скал. Не думаю, что он в состоянии отличить один минерал от другого, но я больше чем уверена, что многие куски действительно представляют ценность. Некоторые из них тяжелые, как свинец. К примеру, тот, что он привез домой из последней поездки. Когда это было, Мотли? Примерно с месяц назад?

— Скорее всего, так, — подтвердил ее муж.

— Я понимаю, вы хотите узнать, что же произошло, мистер Мейсон, — вспомнила миссис Данкирк, — и, боже правый, я знаю, насколько вы занятой человек. Я читала о многих ваших делах. Вы просто блестяще их проводили!

Мейсон настороженно улыбнулся.

— Обычные дела, — заметил Данкирк. — Он за долгие годы практики просто наловчился делать их блестящими.

— Знаешь что, Мотли, не мешай-ка мне рассказывать, — строго произнесла миссис Данкирк, — а иначе наши гости никогда ничего так и не узнают.

Делла Стрит открыла записную книжку, и ее рука с карандашом зависла над страницей.

— Полицейские попросили меня как можно точнее определить время, — начала миссис Данкирк, — но мне крайне сложно сделать это с точностью до минуты. Мне пришлось из мелких фрагментов составлять единую картину. Над крыльцом дома доктора Бэбба горела лампа. Какое-то время я сидела здесь вместе с Мотли. Он напечатал первую партию фотографий и с нетерпением отправился печать вторую. Он спустился вниз, в свою лабораторию. Это произошло где-то примерно в восемь пятнадцать. Я в тот момент решила, что неплохо было бы выпить чашечку горячего шоколада. Я пошла на кухню и приготовила напиток, а затем вернулась, чтобы, сидя в кресле перед окном, потягивать шоколад и наслаждаться видом из окна. Так что я вернулась к окну примерно в восемь тридцать. Конечно, я могу судить лишь приблизительно.

Она на секунду замолчала. Смолкло и пианино, но почти мгновенно заиграло вновь — джазовую тему сменил классический этюд. Миссис Данкирк тут же пустилась в объяснения:

— Это моя племянница Гертруда. Она приехала погостить и поживет у нас еще несколько недель. Молодежь в наши дни — сущее наказание. Она ни минуты не может посидеть спокойно. Ой, она ужасно расстроится, когда узнает про кота и серебристого карася. Ей так нравятся эти рыбки. Она может долго-предолго сидеть возле бассейна и кормить с руки рыбок. Вернее, еще несколько дней, и она, несомненно, приручила бы их.

— Сколько лет вашей племяннице? — поинтересовался Мейсон.

— Шестнадцать.

— А она ничего не видела прошлым вечером?

— О боже, нет! Она находилась в глубине дома и играла на пианино.

— Она играет очень хорошо, но в то же время… в ее игре ощущается механический ритм.

Миссис Данкирк рассмеялась и объяснила:

— Конечно же, он есть. Это механическое пианино. Это одно из самых дорогих сокровищ Мотли, настоящий антиквариат. Старинное устройство, работавшее с помощью… э-э… кузнечных мехов и ленты перфорированной бумаги. Но Мотли заменил старинные внутренности на электромотор. У него ведь настоящее хранилище старинных вещей. Боже мой! Иногда мне кажется, что Гертруда испортит пианино. Она сидела возле него весь прошлый вечер и прекратила играть только после полуночи.

— Мы можем с ней поговорить? — спросил Мейсон, и комната тут же погрузилась в напряженно-гнетущую тишину.

Мотли Данкирк прокашлялся и произнес:

— Не думаю, что это целесообразно. Она ничего не видела.

— Она невероятно застенчива, — пояснила миссис Данкирк.

— Легко расстраивается и сильно нервничает из-за любой мелочи, — подхватил мистер Данкирк.

И вновь наступила бьющая по ушам тишина.

— Давайте-ка вернемся к моему рассказу, — вспомнила миссис Данкирк. — Так на чем я остановилась?.. Ага, я начала вам рассказывать об этой девушке. Ну, конечно же. Я увидела, как молодая девушка идет по улице. Понимаете, было уже достаточно поздно. Я увидела ее и подумала, что такой молодой женщине не стоило бы гулять без сопровождения так поздно. А потом я с удивлением подумала: а кто она такая? Я сразу отбросила мысль, что она живет где-то по соседству. Мне нечего было больше делать, как только смотреть, поэтому я взяла бинокль с кофейного столика, он всегда лежит у нас на кофейном столике, чтобы его удобно было брать, и стала досконально изучать ее. И вот тогда-то она свернула к дому доктора Бэбба. Я хорошо успела рассмотреть ее, пока она стояла на крыльце под лампой. На ней был серый жакет из шотландки с голубовато-зеленой гофрированной блузкой и… коричневые туфли. Ага, и серая юбка. Волосы у нее — темно-каштановые. Цвет глаз я не разглядела. Шляпки не было…

— Одну секунду, — прервал Мейсон, — был ли у нее с собой какой-нибудь чемоданчик или сумочка? Или что-либо еще, когда она входила?

— Сейчас я не в силах восстановить картинку совершенно ясно, но я не думаю, что у нее с собой что-то было. С полной уверенностью я заявить не могу, просто говорю, как помню. Вот когда она выбегала из дома, у нее с собой ничего не было.

— Продолжайте, — попросил Мейсон.

— Итак, молодая женщина вошла в дом. Прошло совсем немного времени, и я услышала стук и грохот. Сначала я даже не могла сориентироваться, откуда доносится звук. Я крикнула Мотли, чтобы он проверил, все ли у нас нормально, но он сидел внизу, за закрытой дверью и не слышал меня. И тут же женщина начала кричать. Она закричала дважды. Я дождалась, когда крик стихнет, и тут же бросилась к телефону вызывать полицию. К этому времени я знала наверняка, что крики доносятся из дома доктора Бэбба. Я сообщила дежурному, что из дома доктора Бэбба доносятся звуки борьбы, звон разбитого стекла, а также крики какой-то женщины.

— Что дальше? — спросил Мейсон.

— Дальше… Дальше я положила трубку и направилась к входной двери.

— Не к окну? — переспросил Мейсон.

— Нет, мистер Мейсон. Я стояла у парадной двери. Я хотела видеть и слышать все, что там происходит, а для этого надо было избавиться от звука пианино.

— Свет на крыльце был включен? Я имею в виду ваш дом.

— На крыльце я свет не включала, только в коридоре. В комнате также было темно. На наше крыльцо падали лишь отблески уличного света с Рубарт-террас. Но на крыльце дома доктора Бэбба свет по-прежнему горел.

— Спасибо, — кивнул Мейсон, — что произошло потом?

— Я увидела молодую женщину, стремительно выбежавшую из парадной двери.

— Это была та же самая девушка?

— Вне сомнений.

— Что произошло дальше?

— Она бросилась бежать по улице так быстро, как только могла. Я направилась к дому доктора Бэбба и оказалась около него одновременно с полицией. И тогда я увидела Мотли, поднимающегося вверх по ступенькам.

— Эльвира, я же просил тебя ничего об этом не говорить, — недовольно произнес ее муж.

Миссис Данкирк улыбнулась Мейсону и произнесла:

— Мотли не хочет утруждать себя ролью свидетеля…

— По каким ступенькам он поднимался? — уже спрашивал Мейсон.

— По цементным ступенькам, — ответила она. — Посмотрите, мистер Мейсон. Видите вон тот лестничный марш? Да, это те ступеньки, которые ведут от дома доктора Бэбба к Рубарт-террас. А вон там — ступеньки от нашего участка вниз к улице. Мотли услышал крики и двинулся вниз, чтобы на месте убедиться, не может ли он чем помочь. Но по дороге понял, что от него не будет никакого проку, поэтому развернулся и пошел обратно в дом.

— Дональд уже бежал от гаража, где он и живет, — в качестве объяснения своим действиям произнес Мотли. — Не было никакой необходимости проделывать весь этот изнурительный путь, раз уж он вбегал в дом. Видите ли, у меня как раз проявлялась последняя партия фотографий. Я начал спускаться вниз… я точно не помню, кажется, я успел пройти четверть спуска. Видимо, это происходило в тот момент, когда жена звонила в полицию. Когда я увидел, что ассистент доктора, Дональд Дерби, обмотанный одним лишь полотенцем, вбегает в заднюю дверь дома, я развернулся и пошел обратно к своим фотографиям.

Миссис Данкирк рассмеялась и пояснила:

— Дональд как раз принимал душ. Услышав крики, он не стал тратить время на одевание, поэтому и обмотал вокруг бедер полотенце. Он прибежал почти одновременно с полицией. Несомненно, я в тот момент была сильно взволнована. Я посчитала, что, поскольку именно я звонила в полицию, мне следует быть около дома, чтобы все рассказать офицерам о девушке, чтобы они сразу же могли броситься за ней следом. Поэтому я от дома побежала по бетонной дорожке на Рубарт-террас, затем вниз на Санлэнд-драйв и вверх — к дому доктора Бэбба. Полицейские опередили меня совсем ненамного. Я немедленно сообщила им о девушке, и через несколько минут один из офицеров поехал на машине в ту сторону, в которую она побежала, а напарник остался следить за домом.

— Где в тот момент находился ассистент доктора? — спросил Мейсон.

— Полицейские отправили его домой одеваться. Вы уже знаете, он живет над гаражом, и у него очень неплохая квартира. Комфортабельна настолько, насколько это возможно.

— Как давно он работает у доктора Бэбба?

— Когда я впервые обратился к доктору, он уже у него работал, — ответил Мотли Данкирк.

— Вы не беседовали с полицией? — спросил его Мейсон.

— К тому времени, когда подъехала полиция, — покачал головой Данкирк, — я уже находился в подвале. Я не хотел, чтобы и меня втянули в это дело. Я однажды выступал свидетелем в суде и ни разу в жизни не испытывал столь сильного чувства отвращения. Меня вынуждали четыре раза являться в суд, и каждый раз рассмотрение дела откладывалось. А потом, когда я таки сел на место для дачи свидетельских показаний и рассказал все, что знал, адвокат защиты начал запугивать меня, кричать, трясти своим пальцем перед моим носом и, стоило мне открыть рот, чтобы сказать правду, называл меня лжецом. Я так распсиховался, что с трудом мог говорить. Я отправился домой и чувствовал себя настолько скверно, что лег в постель. А судья сидел себе на своей лавке и ни разу не одернул его. Только сидел себе и слушал. Все вокруг вели себя так, будто они до смерти устали от этого цирка.

— Что за дело разбиралось? — спросил Мейсон.

— Дорожно-транспортное происшествие, — ответил Мотли Данкирк, — столкнулись два автомобиля. Все внутри меня вскипает всякий раз, как я об этом вспоминаю…

— Мотли поднялся вверх по ступенькам, — продолжала миссис Данкирк, — и нырнул в лабораторию заниматься своими фотографиями. Я разговаривала с полицейскими, и, поскольку я как бы единственная видела, что произошло, они не удосужились подняться наверх к нашему дому или поинтересоваться, а не видел ли чего-то подозрительного мой муж.

— Знаете что, — подхватил Мотли, — насколько я могу заключить, женщина, которая выбежала из парадной двери, не имеет никакого отношения к случившемуся. Всю ответственность должна нести другая женщина.

— Другая женщина?! — переспросил Мейсон.

— Да, женщина, выбежавшая через заднюю дверь.

— Я ее вообще не видела, — уточнила миссис Данкирк. — Должно быть, она выбежала из дома в тот момент, когда я звонила в полицию или направлялась открыть переднюю дверь. Я ее вовсе не видела. Ее видел только Мотли.

В голосе Мейсона, когда он спрашивал Мотли Данкирка, прозвучали очевидные ноты заинтересованности:

— Значит, вы видели еще одно действующее лицо?

— Все верно, — согласился Мотли. — Женщину, выбежавшую через заднюю дверь. Я склонен полагать, что она выбежала в тот момент, когда моя жена звонила в полицию.

Мейсон нахмурился и произнес через несколько секунд:

— Предположения не позволят нам составить точный график…

— Мы действительно не можем его составить, — подтвердил Мотли. — Я уже старался сравнить свои наблюдения с тем, что видела Эльвира. Очень трудно расставить все по своим местам. Понимаете, мистер Мейсон, когда я прошел часть пути вниз по ступенькам, я не мог видеть лицевой стены дома. Моя жена, стоя на крыльце или сидя здесь, у окна, могла одновременно наблюдать и за парадным, и за черным входом. Но она в тот момент говорила по телефону. Когда же она добежала вниз по улице к парадному входу дома доктора Бэбба, она не могла с того места видеть заднюю дверь. У меня очки с бифокальными линзами, поэтому ходьба по лестнице нервирует меня. Я вынужден идти наклонив голову и внимательно смотреть себе под ноги. Я периодически останавливаюсь и оглядываюсь. В один из таких моментов я и увидел эту женщину.

— Вы имеете в виду женщину, выбежавшую из парадной двери…

— Да нет же! — раздраженно оборвал Мотли. — Я говорю о женщине, выбежавшей из задней двери.

— Расскажите мне о ней, — попросил Мейсон.

— Насколько я могу судить, именно эта женщина и ударила доктора Бэбба. Это единственный вывод, к которому можно прийти.

— Вы можете ее описать?

— Нет. Я могу поручиться только за то, что это была женщина. В пальто до колен, как я полагаю.

— В шляпе или без?

— Я и тогда не заметил, а сейчас мне просто не вспомнить. Я видел ее мельком, мистер Мейсон. Дверь резко распахнулась, на улицу выбежала женщина и бросилась бежать.

— В какую сторону?

— Она побежала вокруг дома в противоположную от меня сторону, поэтому-то я и видел ее всего несколько секунд.

Мейсон старался не выдать себя, лицо оставалось равнодушным.

— Значит, полиции ничего не известно о женщине, которая выбежала через заднюю дверь дома доктора Бэбба?

— Совершенно точно, мистер Мейсон, полиции ничего не известно. Поймите меня правильно, никто не приходил и не задавал вопросов. Эльвира сама пошла и поговорила с ними. А в тот момент она ничего не знала о второй женщине. К тому же она не сообщила им, что видела меня на лестнице. Она сказала, что ее муж в темной комнате. Видите ли, наш дом построен на склоне холма, поэтому то, что мы называем подвалом, со стороны улицы — первый этаж. В нашей стране такая конструкция домов наиболее распространена.

— Я обеспокоена тем, что Мотли ничего не рассказал властям. Как вы считаете, мистер Мейсон, стоит ли ему сообщить об увиденном в полицию?

Мейсон оглянулся, чтобы убедиться, что Делла Стрит тщательно записывает его слова:

— Я считаю, что ваш муж должен был сообщить полиции. Я уверен, что он был обязан поступить именно таким образом.

Мистер Данкирк рассмеялся сухо и безрадостно.

— В любой момент, как только полицейские захотят узнать, что я видел, пусть приходят ко мне в дом и спросят меня. Я им все расскажу. Я не ищу неприятностей себе на голову. Я не собираюсь изменять собственным принципам и не хочу, чтобы мое имя было в чем-то замешано. Насколько могу судить, Эльвира и без того рассказала и помогла им больше чем достаточно. А теперь я отправляюсь вниз. У меня там как раз промываются фотографии. Возможно, вы удивитесь, мистер Мейсон, но в прошлом месяце я победил в конкурсе, объявленном одним крупным иллюстрированным журналом. И буквально на днях одну из моих работ отобрали для выставки в Нью-Йорке.

— Желаю вам дальнейших успехов! — искренне произнес Мейсон.

— Он всегда как ребенок с новой игрушкой, — сообщила миссис Данкирк и улыбнулась, как заботливая мамаша. — По-моему, это неплохо, когда у мужчины, вышедшего на пенсию, есть хобби.

— Это просто отлично, — согласился Мейсон, глядя на часы. — Нам пора. Вы очень интересные собеседники. Как вы думаете, ассистент доктора Бэбба сейчас у себя?

— Скорее всего да. Про его квартиру над гаражом ничего сказано не было, а вот дом доктора Бэбба полицейские опечатали, запретив входить внутрь.

— Они считают, что доктор Бэбб умрет? — нахмурился Мейсон.

— Не знаю. Они не сказали нам ни слова.

— Что ж, тогда мы побеседуем с помощником доктора.

Мейсон и Делла Стрит обменялись рукопожатиями с супругами Данкирк и спустились по ступенькам к своей машине. Адвокат аккуратно вывел машину на Рубарт-террас, съехал на Санлэнд-драйв и припарковал автомобиль напротив дома доктора Бэбба.

— Что ты скажешь насчет той другой женщины? — спросила Делла Стрит.

— О ней знали только мистер и миссис Данкирк. А теперь — я и ты, Делла. Я уверен, ты зафиксировала в своих записях мой настоятельный совет мистеру Данкирку связаться и информировать полицию.

— У меня подробная запись разговора.

Мейсон улыбнулся, а Делла Стрит спросила:

— Собираешься сообщить об этом своему клиенту?

— Сначала как следует взвешу все факты, Делла. Пойдем-ка, побеседуем с ассистентом доктора Бэбба…

Адвокат вместе с Деллой Стрит по бетонной подъездной дорожке обогнули дом доктора, подошли к гаражу и поднялись к квартире помощника. Мейсон нажал кнопку звонка, находившегося справа от двери, и через мгновение дверь открыл жилистый худой человек лет шестидесяти.

— Привет, — произнес он. — Как там доктор Бэбб?

— Я не знаю, — ответил Мейсон.

На лице хозяина нарисовалось отчетливое разочарование.

— Вы задаете вопросы насчет того, что произошло вчерашним вечером, не так ли? Я видел, как вы поднимались в дом Данкирков.

— Вы правы, — согласился Мейсон. — Вот только я не видел доктора Бэбба и ничего не слышал о его состоянии. Последнее, что мне стало известно, это то, что он все еще не приходил в сознание.

— Что ж… если вы хотели со мной поговорить, заходите.

— Всего несколько вопросов, — извинился Мейсон.

— Идите за мной.

Мейсон и Делла Стрит вошли в двухкомнатную квартиру. Дверь автоматически захлопнулась за их спинами.

— Прошу прощения, что вам приходится идти через кухню. Я говорил доку, что он спланировал квартиру шиворот-навыворот, но теперь уже ничего не изменишь. Как док придумал, так оно и есть.

— Моя фамилия Мейсон, — представился адвокат, когда они миновали кухню и очутились в комнате — симбиозе гостиной и спальни. Было совершенно очевидно, что фамилия Мейсон не произвела на хозяина никакого впечатления.

— Рад познакомиться с вами, мистер Мейсон. Зовите меня просто Дональд или Дон. Так все меня здесь зовут. Присаживайтесь, миссис Мейсон.

Мейсон покачал головой и улыбнулся:

— Это мисс Стрит, моя секретарша.

— Ради бога, извините! Я не хотел вас обидеть. Будьте любезны, оба присаживайтесь… Я сяду на кровать. Да-да, располагайтесь в креслах. Что вы хотели узнать?

— Что вчера произошло? — вопросом на вопрос ответил Мейсон.

— Меня расспрашивали об этом уже тысячу раз. — Дерби покачал головой и монотонно продолжал: — Ну да ладно. Значит, что вчера случилось? Я стоял под душем здесь, в своей квартире, и услышал…

— Вы весь вечер были дома?

— Я? Нет, я работал с доком. Он часто засиживается допоздна.

— То есть у вас нет четкого рабочего времени?

— Я работаю тогда, когда работает док. И сюда я возвращаюсь тогда, когда он говорит мне, что я ему больше не нужен. Он имеет привычку открывать заднюю дверь и звать меня в любое время дня и ночи. Он просто кричит что-то вроде «Эхехей!», и я тут же направляюсь в его дом.

— На прошлый вечер было назначено всего два визита?

— Об этом я узнал от полицейских. Они нашли книгу регистрации визитов и сказали мне о том, что в нее внесено всего две фамилии: «Кирби» и «Логан». Ни та, ни другая фамилии ничего для меня не значили… хотя, мне кажется, фамилию Логан я где-то раньше слышал. Я целый день ломал себе голову, но так ничего и не вспомнил. А про Кирби я раньше даже не слышал. Так вот, я выполнил вчера вечером все задания дока, и он сказал мне, что я ему больше не нужен.

— В котором примерно часу это было?

— Я так думаю, что где-то около восьми.

— Вы пришли домой, разделись и залезли под душ?

— Не сразу. Я какое-то время ходил взад-вперед, поменял простыни на кровати. Утром я даже не успел застелить ее, потому что меня позвал док.

— Чем была вызвана такая спешка?

— Что-то ему срочно от меня понадобилось. Но сейчас мне даже не припомнить, что именно. Он открыл заднюю дверь и громко позвал. Он так всегда поступает — если уж он чего-то хочет, то он хочет этого немедленно. Я уже проснулся на тот момент и сидел завтракал, но в комнате я прибраться не успел. Я всегда меняю постельное белье по этим дням недели. Стараюсь следить за тем, чтобы все вокруг меня было чисто и аккуратно.

— Итак, вы отправились в душ. Что произошло дальше?

— Я услышал нечто резкое и пронзительное. И почти сразу же понял, что это женский крик. Я выключил душ и, не вытираясь, подбежал к окну. Задняя дверь в этот момент захлопнулась. Док распахнул ее, чтобы позвать меня, но он либо передумал, либо кто-то втащил его внутрь дома… а может, пихнул ему под ребра пистолет. Я видел лишь несколько дюймов захлопывающейся двери. Итак, я понял, что доку требуется помощь, причем немедленно. Что-то там за дверью внутри дома происходило, поэтому я быстро огляделся, схватил полотенце, обмотал вокруг бедер…

— Вы видели захлопывающуюся дверь?

— Совершенно верно. На двери установлен механизм для автоматического захлопывания. Он срабатывает через минуту после того, как док возвращается в дом.

— Возможно, кто-то вышел из двери?

— Нет. Не думаю, что кто-то выходил. Скорее всего, дока заставили вернуться в дом — либо втащив силой, либо под дулом пистолета. Что бы вы ни говорили, я считаю, что именно так оно и было.

— Быть может, он позвал вас, но из-за шума льющейся воды вы не услышали? — спросил Мейсон.

— Нет, не думаю. Уж когда док орет, можно подумать, что он сейчас лопнет. Я бы услышал его зов. Ведь я услышал, как кричала эта женщина, хотя и душ был включен, да и она сама находилась внутри дома.

— Почему вы так решили? — задал Мейсон уточняющий вопрос. — Разве не могла она стоять у открытой двери и кричать? А затем, когда вы подбежали к окну, уже вернуться внутрь дома?

Помощник доктора, потирая ладонью скулы, какое-то время обдумывал вопрос Мейсона.

— Чер-рт воз-зьми! — протянул он. — Когда вы вывернули это таким вот образом, я готов согласиться, что так оно и было. А я-то все ломал себе голову, размышляя о захлопнувшейся двери. Да-а, если бы дверь распахнул док, он, несомненно, позвал бы меня. И я обязательно бы его услышал.

— Вернемся к тому, что произошло вчера.

— Я схватил полотенце, бросился к дому и принялся стучать в дверь, чтобы док впустил меня. Из дома не донеслось в ответ ни единого звука. Все оставалось тихо-мирно. Меня это насторожило. Я двинулся вокруг дома к парадной двери и остановился на секунду, чтобы заглянуть в боковое окно. В этот момент офицер полиции, который обходил дом с противоположной стороны, увидел меня и спросил, какого черта мне здесь надо и кто я вообще такой.

— Что было дальше?

— Второй полицейский вошел внутрь дома, поскольку дверь оказалась открыта.

— Вы хотите сказать — не заперта?

— Нет, я хочу сказать — приоткрыта. По крайней мере, так заявил офицер.

— Доктор Бэбб держал в доме наркотики?

— Точно не скажу. Но думаю, что держал. Я размышлял над этим и пришел к выводу, что держал.

— У вас есть в квартире ключи от дома?

— Нет. Док всегда говорил, что квартира — моя собственность, а дом — его собственность. Когда я ему был нужен, он меня звал. Если он меня не звал, я к нему не ходил. Что меня вполне устраивало. Он занимался своим бизнесом, а я — своим. Я на него работал, но никогда не совал носа в чужие дела.

— Скорее всего, вы обсуждали вчерашний инцидент с мистером и миссис Данкирк? — поинтересовался Мейсон.

— Я разговаривал только с ней.

— Вы знаете о том, как выглядела молодая женщина, выбежавшая из дома?

— Да.

— Интересно, а не появлялась ли она прежде и при других обстоятельствах в доме доктора?

— Возможно, и появлялась. Но я об этом ничего не знаю. У него была масса пациентов. Про него нельзя было сказать, что он полностью вышел на пенсию. Я, по возможности, старался не вмешиваться, когда он принимал у себя пациентов… разве что если он от меня чего-то хотел. Время от времени ему требовалась помощь. Док очень скрытный человек. Но это меня вполне устраивало. Эй, обождите, у меня есть идея! Возможно, она ничего не стоит, но все же это шанс. Я думаю, что фамилия этой женщины — Логан. В ней чувствуется определенный класс. Она уже заезжала, дайте подумать… не далее как в пятницу, утром в пятницу.

— Очень интересно, — сказал Мейсон.

— Значит, дело было так. Я работал на улице возле пруда с карасями, вот он, его отсюда видно, и к гаражу подъехала на роскошном «Форде» девушка и спросила, дома ли доктор Бэбб. Понимаете, он мне платит совсем не за то, чтобы я трепал языком, поэтому я посоветовал ей позвонить в парадную дверь и выяснить все самой. Но она в ответ лишь рассмеялась и несколько раз нажала на гудок. Вскоре задняя дверь распахнулась, и вышел улыбающийся доктор Бэбб. Девушка вылезла из машины, и они направились в дом. Понимаете, это была действительно классная дамочка. Волосы орехового цвета и масса самых разных причиндалов. В первый момент она мне очень не понравилась из-за того, с каким высокомерием и бесцеремонностью вела себя, спрашивая, дома ли доктор Бэбб. Но она полностью опровергла мое первоначальное мнение, когда вышла из дома доктора. Она подошла ко мне и долго расспрашивала о карасях, явно стараясь меня умаслить. Не знаю, из каких соображений она так поступила, но мне это понравилось. Она приехала на совершенно новой машине, у которой еще не было постоянных номеров, только лицензионная карточка, прикрепленная к заднему стеклу. Она сказала, что как раз сегодня получила номера и их надо бы прикрепить. Ну, и я совершенно добровольно вызвался ей помочь. Прикрепить их — сущая дребедень, я сделал бы это за минуту. Но я хотел ей показать, что и это тоже работа. Так вот ее фамилия — Логан. Я запомнил, потому что она сама мне сказала. Как ее звали — не могу припомнить, но номер машины: AAL — двести семьдесят девять. Не знаю, конечно, поможет ли это вам…

Мейсон и Делла Стрит переглянулись, после чего адвокат спросил:

— А офицеры полиции не спрашивали вас насчет клиента доктора по фамилии Логан?

— Конечно же, спрашивали. Но я им этого не сказал, потому как в тот момент не сообразил. Это всплыло в памяти буквально в данную минуту, но я все рано не уверен, имеют ли эти сведения для вас хоть какую-то ценность. Я уверен в одном: та девушка и есть Логан.

— Возможно, это именно та девушка, которую мы ищем, — сказал Мейсон. — Но почему она не остановилась перед домом, а подъехала к гаражу?

— Будь я проклят, если хоть что-то знаю об этом.

— А раньше вы ее не видели?

— Нет, насколько я помню. Но она, несомненно, хорошо знала дока. Меня перед этим четыре дня не было. Возможно, все это время она там и крутилась.

— А с племянницей миссис Данкирк вы знакомы? — Мейсон неожиданно переменил направление разговора.

— Вы имеете в виду Гертруду?

— Да. Вы ее знаете?

— Хорошо знаю, — усмехнувшись, ответил Дональд. — Она частенько наблюдает за карасями или играет с котом. Несчастное дитя, видимо, ей нечем больше заняться. И в то же время забавная. Будь я на месте дока, я бы выгнал ее продавать газеты, но он терпимо к ней относится, видимо, сочувствует ей. Она все время шляется где-то поблизости и любит забираться в дом через заднюю дверь. Стоит кому-либо открыть дверь, и она тут же оказывается рядом. Не успеваешь глазом моргнуть, а она уже проскользнула в дом. Она ведет себя так, будто влюблена в дока… постоянно старается находиться подле него. Она как-то сказала мне, что док — единственный человек, который ее понимает. И она очень часто впадает в уныние. Я несколько раз наблюдал за ней, когда она об этом не знала. Она сидит на краю пруда и плачет — не то чтобы очень громко, просто сидит и всхлипывает. Видимо, док хорошо к ней относится из-за того, что она племянница Данкирков. Они его старинные друзья. Они говорят, что ей уже шестнадцать. На мой взгляд, ей нет еще и пятнадцати. Она крупная и хорошо оформившаяся, но по ее поведению можно сказать, что она ребенок-переросток.

— Что ж, — произнес Мейсон, поднимаясь на ноги. — Я всего лишь хотел зайти к вам и задать несколько вопросов. Вы рассказали мне все, что я хотел услышать.

Дональд осторожно ухватил Мейсона за рукав и спросил:

— Вы не в курсе, как там дела у дока?

— Нет. Но вы могли бы позвонить в больницу…

— Мне неоткуда позвонить. Дом опечатали полицейские. Повесили на дверь какой-то хитрый замок. А мне сказали, что я могу пока здесь жить. Я-то знаю, док не выгнал бы меня ни при каких обстоятельствах. Поэтому я должен следить за домом.

— У вас здесь нет телефона? — переспросил Мейсон.

Дональд кивнул в ответ. Мейсон пожал ему руку и сказал:

— Возможно, мы еще встретимся и побеседуем. Я узнаю, как дела у доктора Бэбба, и при встрече сообщу вам.

— Будьте так любезны, — произнес Дональд, — и заходите в любое время. Одиночество так и накатывает, когда у человека только и дел, что почитать книгу да послушать радио. И огромное спасибо, что навестили.

Он проводил гостей до двери и еще раз пожал руки адвокату и его секретарше.

— Куда теперь? — спросила Делла Стрит, спускаясь по лестнице.

— Прежде всего, позвоним Полу Дрейку.

Ближайший телефон оказался в шести кварталах от дома доктора по направлению к автостраде. Мейсон набрал номер Дрейка.

— Я хочу узнать фамилию и адрес человека по номеру машины. Причем очень быстро.

— Говори номер.

— AAL — двести семьдесят девять.

— Хорошо. Дай мне три-четыре секунды озаботить этим одного из своих оперативников. Не вешай трубку, Перри, мне надо тебе кое-что сказать. — Через несколько секунд Дрейк действительно продолжил: — Хорошо, Перри. Минут через десять можешь перезвонить и получить полную информацию.

— Спасибо, Пол. Что ты еще хотел мне сказать?

— Ты присылал ко мне Деллу, чтобы я навел справки насчет кражи наркотиков у старины Бэбба?

— Все правильно, — согласился Мейсон. — У тебя на него что-то есть, Пол? Хоть что-нибудь?

— Старина Бэбб скончался примерно тридцать минут назад. Говорят, он пришел в сознание и смог ответить на вопросы. Ходят слухи, что полиция получила от него достаточно сведений, но это все, что я знаю. О содержании информации они не распространялись.

— Спасибо, Пол, я перезвоню через десять минут, — сказал Мейсон и поспешил к машине.

— Что произошло? — спросила Делла Стрит.

— Теперь это называется «дело об убийстве», — ответил Мейсон, — и мы должны хотя бы на шаг опережать полицию. Пол просил перезвонить через десять минут, и он скажет адрес владельца машины с номером AAL — двести семьдесят девять.

— Куда мы сейчас?

— Прямо к дому Кирби. Если узнаем адрес этой таинственной Логан, окажемся гораздо ближе к центру города. Если нет, свернем к дому Кирби, а там будет видно.

Через десять минут Мейсон затормозил у телефонной будки:

— Делла, позвони Полу.

Секретарша Мейсона вошла в телефонную будку, набрала номер, а уже в следующую секунду мчалась обратно к машине.

— Ее зовут Нора Логан. Машина — «Форд». Нора Логан проживает в многоквартирном доходном доме Мананаса.

— Молодчина! Кирби может подождать, Делла. Поехали!