Мейсон принял горячий душ и лег в постель. Ему казалось, что он даже не успел уснуть, как зазвонил телефон. Он схватил трубку:

— Хэлло?

— Дело началось, Перри, — услышал он взволнованный голос Дрейка.

— Что именно?

— Полиция проверила связи Денхема и нашла чеки для путешествий. Целую кучу. Они подписаны Стюартом Д. Бедфордом. Из-за его видного положения полиция пока не наложила на него лапу. Они ждут проверки.

Они взяли фото Бедфорда и показали Моррисону Брамсу, управляющему мотелем «Стейлонгер». Брамс не уверен, но полагает, что именно этот человек зарегистрировался у него с блондинкой. Полиция…

— Они произвели арест? — перебил его Мейсон.

— Нет.

— Призвали на допрос?

— Пока нет. Они явились в его контору.

— Я еду.

Мейсон торопливо оделся, причесался и выскочил на улицу. Взяв такси, поехал в контору Бедфорда.

Он опоздал. Сержант Голкомб, полисмен в форме и детектив в штатском уже сидели в кабинете Бедфорда, когда появился Мейсон. В кабинете был какой-то толстяк с золотыми зубами.

— Привет, — сказал Мейсон. — В чем дело?

Сержант Голкомб улыбнулся:

— Вы опоздали.

— В чем дело, Бедфорд? — спросил Мейсон.

— Эти люди думают, что я был в каком-то мотеле вместе с блондинкой. Они задают вопросы насчет шантажа, убийства и…

— И просим вас дать нам ваши отпечатки пальцев, — перебил сержант Голкомб, — а вы отказываетесь. Мейсон, посоветуйте своему клиенту дать отпечатки.

— Он ни черта вам не даст, — не очень любезно заявил Мейсон. — Если вам нужны отпечатки, арестуйте его и возьмите их.

— Вы же знаете, что мы можем это сделать.

— И оказаться под судом за фальшивый арест, — заметил Мейсон. — Я не знаю никого, кроме вас, кто так стремится нажить себе неприятности.

Сержант Голкомб повернулся к толстяку.

— Это тот самый?

— Я мог бы сказать уверенно, если бы увидел его в шляпе.

Сержант Голкомб подошел к вешалке, взял шляпу и надел ее на голову Бедфорда.

— Ну как?

— Он выглядит похожим на того, — ответил толстяк.

Детектив достал из кармана кожаный пакет, извлек из него набор цветных порошков и верблюжью кисточку и придвинул к себе пепельницу.

— Вы не должны это делать, — запротестовал Мейсон.

— Попробуйте только помешать ему, — угрожающе повысил голос сержант Голкомб. — Только попробуйте. Я не знаю никого другого, кроме вас, кого повесил бы с таким удовольствием. Только попробуйте помешать нам. — Голкомб повернулся к Бедфорду: — Вы обменяли двадцать тысяч долларов на чеки для путешествий. Зачем вы это сделали?

— Не отвечайте, — предупредил Мейсон, — пока они не станут обращаться с вами с тем почтением, которое заслуживает человек вашего положения.

— Эти чеки были обменены менее чем за двенадцать часов, — продолжал сержант Голкомб. — В чем смысл?

Бедфорд молча сидел на месте, поджав губы.

— Возможно, — продолжал Голкомб, — вы заплатили шантажисту. Шантажист не любит наличных денег, чтобы их не проследили по номерам банкнотов, поэтому они требуют чеки для путешествий и сами их обменивают.

— Чтобы оставить отличный след? — с сарказмом произнес Мейсон.

— Не будьте дураком, — сказал Голкомб. — То, что их обменял Бинни Денхем, нам не раскопать бы и за сто лет, если бы не произошло убийство.

Детектив в штатском несколько минут разглядывал отпечатки пальцев, потом кивнул сержанту.

— Что? — спросил тот.

— Отличный отпечаток. Мизинец же…

— Не говорите ему, — перебил сержант. — Я понял. Ваша игра кончена, Бедфорд. Вы арестованы.

— На каком основании? — поинтересовался Мейсон.

— По подозрению в убийстве, — ответил Голкомб.

— Вы можете производить какое угодно расследование, вы можете арестовать его по обвинению в убийстве, но задерживать его по подозрению вы не имеете права.

— Возможно, я не задержу его, — сбавил тон сержант, — но я уверен, что он виновен.

— Я не дам его арестовать на основании…

Сержант Голкомб развязно рассмеялся:

— Валяйте, адвокат, прибегайте к чему хотите. Если вы рассчитываете силой помешать его аресту, то вы больший болван, чем я думал. Идемте, Бедфорд. Вы заплатите за такси или вызвать вашу машину?

Бедфорд посмотрел на Мейсона.

— Заплатите за такси, — сказал Мейсон, — и откажитесь от заявлений, пока не будет вашего адвоката.

— Хватит! — рявкнул сержант. — Мне достаточно часа, чтобы выполнить свое дело, а если вы за это время успеете чего-либо добиться, то вы здорово удивитесь.

Стюарт Бедфорд медленно встал.

— Я желаю сделать заявление, — сказал он.

— Воздержитесь. — Мейсон сделал предупреждающий жест. — Пока не надо делать никаких заявлений.

Бедфорд холодно посмотрел на него.

— Мейсон, я нанял вас, чтобы вы давали мне советы о моих официальных правах, — сказал он. — Но в советах о моральных правах я не нуждаюсь.

— Я вам говорю, воздержитесь от заявлений, — упрямо повторил Мейсон.

Сержант Голкомб в ожидании уставился на Бедфорда.

— Это ваша контора. Если хотите, чтобы его тут не было, скажите только слово, и мы его вышвырнем.

— Попридержите язык, сержант. Я не хочу, чтобы его вышвыривали. — Бедфорд выразительно посмотрел на Голкомба. — Я только хочу сказать, джентльмены, что вчера я был в мотеле «Стейлонгер».

— Вот так-то лучше, — облегченно сказал сержант Голкомб, опускаясь в кресло. — Продолжайте.

— Бедфорд, — пытался остановить его Мейсон, — вы можете думать, что поступаете правильно, но…

— Ребята, — обратился Голкомб к своим помощникам, — если он будет перебивать, вышвырните его отсюда. Говорите, Бедфорд. Облегчите душу, и вам станет легче.

— Меня шантажировал тип по имени Бинни Денхем, — начал Бедфорд. — В моем прошлом есть кое-что, чего я не хотел бы вспоминать. Денхем каким-то образом узнал об этом.

— Где это было? — наступал сержант.

Мейсон хотел что-то сказать, но сдержал себя.

— Я задавил человека, — просто сказал Бедфорд. — Это было шесть лет назад. Я немного выпил. Было темно, шел дождь. Старуха в темной одежде пересекала улицу. Я не увидел ее, пока не наехал. Я понял в ту минуту, что ей уже не помочь. Ее со страшной силой отбросило в сторону.

— Где это было? — спросил сержант.

— На Фиджерон-стрит шесть лет назад, — ответил Бедфорд. — Женщину звали Сара Бигс. Вы можете найти отчеты о несчастном случае.

Как я уже сказал, я немного выпил. Я знаю очень хорошо, что могу сделать и чего нет, когда выпил. Я никогда не садился за руль, если чувствовал, что выпитое влияет на меня. Этот несчастный случай не был результатом опьянения, но я хорошо знал, что от меня пахнет. Женщине я ничем помочь не мог. Улица в тот момент была пустынной, и я уехал. Я прочел о случившемся в газетах. Женщина умерла мгновенно. Я утверждаю, джентльмены, что она была сама виновата. Она переходила темную улицу не на переходе. Бог знает, что она пыталась сделать. Однако я испугался, что меня признают пьяным, и уехал.

— О’кей, — сказал Голкомб, — значит, вы сшибли человека. А этот Денхем узнал об этом?

— Да.

— Что он сделал?

— Он выждал, когда можно будет подобраться ко мне, — сказал Бедфорд. — Потом явился с требованием…

— Когда? — перебил Голкомб.

— Три дня назад, — ответил Бедфорд.

— Вы не знали его раньше?

— Я впервые в жизни столкнулся с этим негодяем. У него на первый взгляд такие робкие манеры. Он сказал, что ненавидит это дело, но ему нужны деньги и… Ну, он требовал двадцать тысяч долларов в чеках для путешествий. Потом он сказал, что я должен скрыться на то время, пока он будет обменивать чеки. Это произошло вчера утром. С ним была блондинка, которую звали Геральдиной Коринг. Она оставила машину перед входом в здание. Я не знаю, как им это удалось, но машина действительно стояла не на стоянке, а у входа. Мисс Коринг заставила меня петлять, пока мы не убедились, что за нами не следят. Тогда она распорядилась, чтобы я ехал в мотель, и мы поехали туда.

— Этот мотель выбрали вы или она? — спросил Голкомб.

— Я.

— Хорошо. Дальше.

— Мы увидели вывеску мотеля «Стейлонгер». Я предложил ехать туда. Она согласилась. Я уже решил заплатить за шантаж и не хотел, чтобы меня опознали с женщиной определенного пошиба. Я сказал управляющему, мистеру Брамсу — вот этому джентльмену, который только что опознал меня, — что я жду друзей и хочу взять двойной номер. Он ответил, что мне лучше подождать друзей и не платить сразу, но я предпочел заплатить.

— Потом что?

— Мисс Коринг была в одном номере, я — в другом. Номера были смежные. Я пытался сохранить спокойствие, но было слишком скучно. Мы играли в карты, пили. Потом поехали поесть и остановились в таверне. Поев, мы вернулись обратно и еще выпили. В виски было снотворное, и я уснул. Что случилось после этого, я не знаю.

— О’кей, вы хорошо сделали. Почему вы не сообщили о пистолете?

— Я расскажу. Меня ни разу в жизни не шантажировали. И я пришел в ярость, когда это случилось. Я… У меня в кабинете был пистолет. Я положил его в портфель.

— Продолжайте.

— Я уже сказал, что в виски было подмешано снотворное и я уснул.

— В котором часу это было?

— После полудня.

— В три, четыре?

— Возможно, в четыре. Точно сказать не могу. Было светло.

— Как вы узнали про снотворное?

— Я никогда не спал в это время. Однако после выпивки едва мог открыть глаза. Я пытался бороться со сном, но бесполезно. Я упал на постель и уснул.

— Эта блондинка тоже пила?

— Я склонен думать, что во время нашего отсутствия кто-то вошел в номер и подсыпал снотворное в бутылку, — ответил Бедфорд. — Кажется, на мисс Коринг оно подействовало быстрее, чем на меня. Она сидела в кресле и, насколько я помню, уснула в середине разговора.

— Они иногда любят действовать подобным образом, — заметил Голкомб. — Это удерживает от подозрений. Она насыпала вам снотворное и сделала вид, что на нее оно подействовало быстрее. Это старая штука.

— Возможно, — сказал Бедфорд. — Я рассказываю то, что знаю.

— О’кей, — кивнул Голкомб, — как случилось, что вы использовали пистолет?

— Я его не использовал, — заявил Бедфорд. — Он был у меня в портфеле, а когда я вечером проснулся, он исчез.

— Так что же вы сделали? — скептически спросил Голкомб.

— Я панически испугался, когда нашел тело Бинни Денхема в соседнем номере. Схватил портфель, шляпу и ушел. Я лез через прутья забора…

— И что-то порвали? — спросил Голкомб.

— Да, я зацепился коленом.

— А потом?

— Потом я уехал. Я думаю, джентльмены, это уже не имеет значения.

— Он был убит из вашего пистолета? — спросил Голкомб.

— Откуда я знаю? Я же вам рассказал, джентльмены. Я не привык, чтобы сомневались в моих словах. Я сказал вам правду.

— Что вы сделали с пистолетом, Бедфорд? — налегал Голкомб. — Вы уже достаточно много рассказали нам, давайте уж выкладывайте до конца. Учтите, парень был шантажистом. Он полез к вам. Это достаточно говорит о вас. Вы знали, что если начнете платить, то этому не будет конца. Вы видели только один выход из создавшегося положения и поэтому взяли с собой пистолет.

— Я рассказал вам правду.

— Чепуха! Уж не думаете ли вы, что мы поверили в ваш наивный рассказ? Зачем же вы взяли пистолет, если не намеревались им воспользоваться?

— Я сказал, что не знаю. Я полагал, что мне удастся запугать его, чтобы он больше не требовал от меня денег. Я думал, что, показав пистолет шантажисту и припугнув его убийством, мне удастся от него отделаться. Откровенно говоря, джентльмены, я и сам толком не знаю. У меня не было плана, я действовал импульсивно.

— Да, знаю, — сказал Голкомб. — Я уже это слышал. А теперь выкладывайте правду. Что вы сделали с пистолетом после выстрела? Расскажите, и вам станет легче.

Бедфорд покачал головой.

— Я рассказал все, что знал: кто-то забрал пистолет из моего портфеля, пока я спал.

Голкомб посмотрел на детектива в штатском и сказал Бедфорду:

— О’кей, мы поедем к окружному прокурору, а вы заплатите за такси.

Он повернулся к Мейсону.

— Вы и ваш клиент влипли, — ехидно возвестил он. — На этом деле вы определенно погорите! Как вам нравится ваш клиент, а?!

— Не будьте дураком, Голкомб, если Бедфорд убил Денхема, то почему же он не убил его до того, как заплатил двадцать тысяч, и не сохранил свои деньги?

Голкомб на мгновение нахмурился.

— Потому что у него не было удобного случая, — ответил он, — во всяком случае, он хитер. Двадцать тысяч долларов стоит уплатить, чтобы избежать встречи с Большим жюри. Вам, Мейсон, тоже придется поговорить с жюри. Вам несомненно придется говорить, а я буду сидеть и слушать. Поехали, Бедфорд. Вы будете в таком месте, откуда вас не вытащит даже Перри Мейсон. Ваше заявление дало нам все, в чем мы нуждались. Мы уходим, Мейсон.

И торжествующий полисмен шутовски поклонился адвокату.