Карнак остановился перед домом, и мы вылезли из машины. Хьюстон быстрыми шагами вышел нам навстречу.

— Лейтенант… — начал он.

При моем появлении что-то блеснуло в его рыбьих глазах.

— Где труп? — спросил Грир.

— На берегу озера. Это Пит нашел ее и вытащил из воды. Когда понял, что она мертва, то решил, что будет лучше не вносить ее в дом. Он по-прежнему там, сторожит, чтобы никто не дотронулся до нее.

— Хорошо, — сказал Грир, — а где остальные?

— В доме… Они, конечно, все совершенно подавлены. Смерть последовала на следующий день после обнаружения трупа ее брата…

— Да-а-а… Вам лучше оставаться с ними, пока не увезут тело.

— Слушаюсь, лейтенант, — кивнул Хьюстон и медленно направился к дому.

За нами подъехали еще две машины, и в одно мгновение ферма оказалась наводнена полицейскими. Медицинский эксперт подошел к нам, помахивая своим чемоданчиком.

— Одно убийство за другим, лейтенант! — возбужденно воскликнул он. — Что, судья Линдсей разрешил открыть охотничий сезон?

Грир пристально посмотрел на него, и медик немного смутился.

— Я острю на нервной почве, — пустился он в объяснения. — Всякий раз при виде трупа у меня спазм в желудке, меня тошнит.

— Ну, так готовься, — сухо проговорил Грир. — Тело там, на берегу озера.

Всей толпой мы двинулись за дом, но к озеру толпа редела, превращаясь в прерывистую вереницу. Грир шагал впереди меня с озабоченным видом, засунув руки в карманы.

Последние пятьдесят ярдов мы пробивали себе путь через трясину и густые заросли тростника, мокрые стебли которого оставляли темные пятна на моих брюках.

Двое сторожили труп: Гэлбрайт Хейзелтон присоединился к Питу. Оба стояли неподвижные, не глядя на белый мокрый узел у их ног.

Я немного отстал, когда мы подходили к ним. Это лейтенанту нужно было работать, а меня привели сюда против воли.

Клемми Хейзелтон лежала лицом вверх на старом плаще, который, как мне кажется, принадлежал Питу. Ее широко раскрытые глаза смотрели на небо с немым укором. Белая ночная рубашка обвила ее плотно, словно саван, и оттого девушка казалась еще моложе.

Подняв глаза, я встретился взглядом с Хейзелтоном.

— Бойд? — хриплым голосом проговорил он. — Вы явились? Это из-за вас она умерла. Я вам говорил, я предупреждал, ведь ей надо было очень немного, чтобы потерять голову и решиться на безумный шаг!

— Мистер Хейзелтон, — сухо сказал Грир, — я…

Хейзелтон побагровел от ярости, его усы дрогнули.

Он сделал шаг ко мне.

— Она покончила с собой! — злобно прорычал он. — Ночью она выбралась из дому, побежала к озеру и бросилась в воду… — Его лицо сморщилось, и он заплакал, всхлипывая, как ребенок, которого выпороли, а он не знает за что. — Она была одна! — продолжал он шепотом. — Вы понимаете? Она страдала… Одна, совсем одна, и больше она не могла выдержать!.. Предпочла умереть. — Его голос снова окреп. — Это вы, Бойд, толкнули ее на это! Вы ее убили, это так же верно, как если бы вы пустили ей пулю в сердце.

Он сделал еще шаг ко мне и, размахивая руками как сумасшедший, завопил:

— Убийца!

Грир сделал знак Карнаку, который поспешил к тому, и сгреб, пытаясь успокоить.

— Отведите его в дом, — приказал Грир.

Карнак и Хейзелтон медленно удалились. Полицейский встал на колени около Клемми и раскрыл свой саквояж.

— Это вы ее нашли? — спросил Грир у Пита.

— Да, лейтенант, — ответил Пит, энергично кивая. — В семь часов утра. Мисс Вест пришла ко мне сказать, что мисс Клемми нет в ее комнате. Я сказал, что обойду все вокруг. Когда я подошел к озеру, было уже семь тридцать. Тут я увидел ее — плавает посреди озера, вниз головой. Я отправился за ней и доставил к берегу, а когда увидел, что она мертва и уже ничего нельзя сделать, вернулся в дом и известил мистера Хьюстона. А он велел мне вернуться сюда и ждать. Я так и сделал.

— Это на вашем плаще она лежит?

— Да, — ответил Пит, — я снял его, когда вошел в озеро, а когда вытащил ее, расстелил плащ… чтобы она не измазалась о тростник.

Молодой врач выпрямился, лицо его пожелтело.

— Я не много могу сделать сейчас, лейтенант, — сказал он, — она утонула, это все, что я могу сказать. Тело находилось в воде несколько часов.

— Да, — произнес Грир, качая головой. — Если вы хотите забрать ее, я не возражаю. Пусть только фотографы сделают необходимые снимки, и она — ваша.

— Хорошо, — пробормотал врач, еще более позеленевший от такой перспективы.

— А мы вернемся в дом, — объявил лейтенант, — нам здесь больше нечего делать…

— Лейтенант! — сказал я. — Ее ночная рубашка… она белая.

— Я и сам это вижу!

— Она не запачкана, — пояснил я.

— Но врач же сказал, что тело несколько часов пробыло в воде, — проворчал он, но в голосе его прозвучало сомнение.

— Эти пятна не смываются водой, — настаивал я. — Попробуйте сами, когда вернетесь домой.

Я ткнул пальцем на зеленые пятна, которыми были испещрены внизу его брюки.

Он некоторое время смотрел на них, потом опустился на колени возле трупа и стал тщательно изучать рубашку, не дотрагиваясь до нее.

— Вспомните о душераздирающей сцене, которую устроил ее отец… — медленно продолжал я. — В середине ночи она выбирается из дому от одиночества, бежит к озеру и бросается в воду.

Грир встал и внимательно осмотрелся.

— Да, чтобы приблизиться к озеру, нужно пробраться через камыши, — заявил он. — Но она через них не пробиралась, попала прямо в озеро.

— Значит, у нее были крылья?

Он покачал головой:

— Ее принесли, было совершено убийство!

— Да, лейтенант, хорошо вас разыграли.

Грир слегка улыбнулся:

— Потише, Бойд, не забегайте вперед. Вы сделали дельное замечание насчет пятен, согласен, а про слова Хейзелтона мне напоминать не надо, я ничего не забыл. Вы оставайтесь здесь, — сказал он Таю, — а как только увезут тело, присоединитесь к нам.

— Слушаюсь, лейтенант, — ответил Тай, — я займусь этим.

— Скажите, чтобы сфотографировали рубашку со всех сторон, — продолжал Грир. — Я хочу, чтобы она была зафиксирована такой, как сейчас, — чистая, белая, без малейшего пятнышка.

— Слушаюсь, лейтенант, — повторил Тай.

Мы не спеша направились к ферме. По лицу Грира было видно, что он не намерен разговаривать. Я тоже хранил молчание.

— Следуйте за мной, Бойд, — резко проговорил он, когда мы подошли к двери. — Но ни одного слова, вы меня поняли? Никаких вопросов, никаких ответов, никаких замечаний или шуток. Вы будете немы как рыба! Только откроете рот — загремите обратно в камеру.

— Не напрягайтесь, лейтенант, — с улыбкой сказал я. — Вы совершенно правы.

Гостиная сохраняла свое колониальное изящество, но никто не обращал на него внимания. Люди, собравшиеся здесь, напоминали персонажей греческой трагедии через десять минут после развязки.

Гэлбрайт Хейзелтон, тяжело обвиснув в кресле, бессмысленно уставился в камин. На диване рядышком сидели Марта и Сильвия, бледные и потрясенные. Хьюстон стоял у другого конца дивана, как обычно молча взирая через очки прямо перед собой.

Карнак устроился возле двери. Можно было подумать, что его здесь случайно забыли. Грир остановился посреди комнаты, холодно поблескивая глазами, высокомерный и презрительный. Я подошел к Карнаку. Любой чувствовал бы себя неловко на моем месте, но совершенство моего профиля позволяло мне выходить из любых ситуаций, даже таких неприятных, как эта.

— Мисс Вест. — Грир произнес это так неожиданно, Что она подскочила на месте. — Вы первой обнаружили исчезновение мисс Хейзелтон?

— Да, лейтенант, — слабым голосом ответила Сильвия. — Она любит по утрам кофе в постели. Так вот, я принесла ей кофе и увидела, что ее нет в комнате.

— Продолжайте!

— Ну, я не обратила на это особого внимания, подумала, что она в ванной. Поставила чашку на тумбочку и вышла. Минут двадцать спустя я вернулась и увидела, что кофе не тронут, и пошла ее искать.

Грир кивнул:

— И не найдя ее нигде, вы забили тревогу? Это Ринкман отправился на ее поиски?

— Да, лейтенант, — ответила она тихо.

Грир продолжал свой допрос с безупречной последовательностью, как машина, но ответы, которые он получал, ничего ему не дали. Девушки легли спать около одиннадцати. Хьюстон и Хейзелтон ушли к себе около полуночи. Никто в течение ночи не просыпался, никто не слышал подозрительных звуков. Никто ничего не видел.

— Лейтенант! — под конец простонал Хейзелтон. — Зачем тратить время на глупые вопросы? Мы все знаем, что Клемми покончила с собой, и мы также знаем почему. — Он бросил на меня злобный взгляд. — Это Бойд с его преступным вмешательством в чужие дела, которых он не понимает. Он грубо пренебрег моими предупреждениями и…

— Мистер Хейзелтон, — сухо прервал его Грир, — ваша дочь не покончила с собой, ее убили.

— Убили! Но это же невозможно! Как это?

Лейтенант терпеливо разъяснил ему, что стебли камыша должны были оставить следы на ее ночной рубашке, но Хейзелтон его не слушал.

— Одно совершенно очевидно, мистер Хейзелтон, — сказал Грир, повышая голос, чтобы привлечь внимание старика. — Бойд провел всю ночь в тюрьме, следовательно, он не может быть убийцей вашей дочери.

Хейзелтон открыл рот и закрыл снова, не вымолвив ни слова. Внезапно его глаза закрылись, и он откинулся назад.

Сильвия бросилась к нему, нащупала пульс.

— Ничего страшного, — сказала она несколько секунд спустя. — Потрясение… Нервы сдали. Это обморок, сейчас он придет в себя.

— Ну, нам здесь больше делать нечего, — заявил Грир. — Пусть никто не покидает дом без моего разрешения, понятно?

— Одну минуту, лейтенант, — вмешался Хьюстон. — По какому праву?..

— Никому не разрешаю, — сухо повторил Грир. — И вам, Хьюстон, также. Попробуйте только ослушаться — пожалеете.

Лейтенант быстро направился к выходу.

— Поставить одного человека перед домом, другого — около ворот, пусть следят непрерывно.

— Будет сделано, лейтенант, — ответил Карнак.

— Бойд! — крикнул мне Грир с порога. — А вас камера дожидается! Не заставляйте ее скучать.

Около трех часов дня, когда я валялся на койке, в полудреме, в камеру вошел Грир.

Я сел, зевая.

— Прошу в мою скромную обитель, лейтенант, — вежливо сказал я. — Здесь, конечно, тесновато, но я всегда настаивал на принципе равенства для всех.

Он закурил сигарету и уставился на стену Над моей головой.

— Ваше алиби подтвердилось, — наконец сказал он, — следовательно, обвинение в убийстве Филипа Хейзелтона снято с вас.

— Ну вот, одним меньше!

— Я думаю… — медленно проговорил Грир, — все-таки этот Пит… очень уж энергичный… И хитрый к тому же!

— Почему вы так решили?

— Он где-то болтается в три часа ночи и появляется как раз вовремя, чтобы засвидетельствовать наезд… Идеальный свидетель, делающий все правильно! Потом он отправляется на поиски Клемми Хейзелтон и находит ее посреди озера там, куда никто и не догадался бы посмотреть. Я полагаю, что он слишком ловок для простого парня на все руки.

— Он слишком ловок — и точка, — согласился я.

Грир выпустил дым в потолок.

— Я получил также информацию о Толваре. За последние четыре года он уже пять или шесть раз был близок к тому, чтобы потерять свою лицензию, но не было собрано достаточно компрометирующих фактов. Вымогательство, запугивание свидетелей, фальшивые разводы — он не брезговал ничем, даже шантажом. Хватался за все, на чем можно заработать. Не похоже, чтобы он вернулся на праведный путь!

— Что еще хорошего скажете, лейтенант?

Он смотрел на меня некоторое время, которое показалось мне бесконечным.

— Ваша история настолько нелепа, что может оказаться правдой, — медленно проговорил он. — Я заставил провести расследование всего, что касается наследства. Сейчас над этим работают.

— Потрясающе! — воскликнул я. — Продолжайте, лейтенант, и я, может быть, ограничусь только пятнадцатью годами за решеткой.

Грир отшвырнул окурок и старательно раздавил его.

— Вы должны мне пять долларов, — заявил он.

— Я?

— Я внес за вас залог, — лаконично ответил он.

Я смотрел на него во все глаза.

— Никогда не думал, что у вас есть чувство юмора, лейтенант, — наконец сказал я.

— У меня его нет! Я решил отпустить вас под залог, и на этот раз меня послушались. Я предложил назначить залог в один доллар, но у нас, кажется, началась инфляция.

— Вы не разыгрываете меня? — спросил я, поднимаясь на ноги.

— Если вы останетесь здесь, вам придется платить за помещение!

— Я немедленно ухожу!

— Секунду, Бойд, — сказал Грир. — Я хочу прояснить несколько моментов.

— Слушаю вас.

— Попытайтесь только покинуть город, и я немедленно вас задержу. Из-за вас я подставил собственную шею, Бойд, я рискую! Не забывайте об этом ни на минуту. Все они лгут там, на ферме, — продолжал он. — Никто не желает говорить правды. Чем вы это объясните?

— Одни не могут себе позволить этого, а другие боятся.

— Ага, — кивнул он. — Значит, ни к чему их допрашивать, чтобы снова слушать вранье. Я думаю, мы нуждаемся в катализаторе. Вы знаете, что это такое?

— Конечно! Что-то среднее между каталкой и самокатом.

— Может быть, я спятил, Бойд, — пробормотал он, — но катализатором будете вы! Я собираюсь забросить вас к ним и посмотреть, что получится.

— То есть посмотреть, получу ли я пулю в лоб или меня утопят в озере?

— Прикиньте, сколько вы сэкономите на гонораре адвокату! — проворчал он. — Я получил медицинское заключение относительно Клемми Хейзелтон. Она действительно умерла от утопления, легкие полны воды. Но кроме того, обнаружена легкая травма на затылке. Похоже, ее оглушили, потом оттащили к озеру и бросили в воду. — Он передернул плечами. — Возможно, что ее некоторое время держали под водой, чтобы не получилось осечки.

— Даже мысль об этом отбивает всякий сон. А как я должен катализировать этот процесс?

— Это ваше дело. Я внес за вас залог.

— А моя машина?

Грир покачал головой:

— Она останется здесь — вещественное доказательство. На вас ведь по-прежнему висит наезд! Единственная ваша возможность оправдаться, это доказать, что вы действовали в целях самозащиты. Не воображайте, Бойд, что у вас будет легкая жизнь, когда вы выйдете отсюда. У вас не останется на это времени.

— Понимаю, — ответил я. — Вы — хороший парень, лейтенант… Но хотелось бы, чтобы вы мне побольше доверяли.

— А мне хотелось бы распутать оба эти убийства! — возразил он раздраженно. — Этика — это для присяжных, а мое дело лишь свести концы с концами.

— Я постараюсь раскопать для вас новые данные, — пообещал я. — Роль катализатора непростая, а как насчет полицейских? Они тоже будут катализировать?

— Что? О чем вы? Ах да… — Он, подумав, хмыкнул. — Пожалуй, вы правы. Я отзову своих людей.

— Не забудьте парня у ворот.

— Да, — кивнул Грир. — А что вы задумали? Впрочем, лучше не говорите. У меня и так забот хватает.

— О’кей, до скорого, лейтенант!

В тот момент, когда я уже выходил из камеры, он больно схватил меня за локоть.

— Я знал, что это были пустые мечты! — вздохнул я. — Вы просто садист, лейтенант!

— Вы забыли одну маленькую деталь, — возразил он. — Разделавшись с ней, отправляйтесь хоть к дьяволу!

— Какую еще деталь?

Он сунул мне под нос открытую ладонь.

— Пять долларов, — холодно произнес он. — Вы забыли?