Машина остановилась у самого дома, и я с отвращением на него поглядела.

 — Зачем ты привез меня сюда? — жалко спросила я. — Я сейчас больше не в состоянии применять приемы против этого Артуро!

— На сей раз он тебя не побеспокоит, Мэвис, — коротко ответил Рафаэль. — Но он расстроен. Полиция была здесь сегодня утром и задавала ему вопросы о Штерне — ты знаешь, что его тело нашли на пляже?

— Вдова мне сказала, еще до того, как начала учить меня хорошим манерам, — вспомнила я.

— Ты уверена, что тебе не надо обратиться к врачу? — обеспокоенно произнес он.

— А то как же, — неохотно подтвердила я. — Как я объясню все это врачу?

— Санта Мария! — печально проговорил Рафаэль. — Ты права.

— Ты надолго? — спросила я. — Если нет, я подожду тебя в машине.

— Пойдем со мной, Мэвис, — попросил он. — После того что произошло, я не хочу больше рисковать и выпускать тебя из виду.

— Ну хорошо, — согласилась я. — Думаю, все лучше, чем торчать в машине.

Мы вошли в дом, и Рафаэль оставил меня в гостиной. Виски, выпитое в доме Штерна, помогло мне немного, но его действие уже перестало сказываться, и единственным моим желанием было сейчас забраться в постель и спать целый месяц.

Рафаэль вернулся в гостиную вместе с Артуро, который выглядел так же омерзительно, как и прежде. Изменился только цвет его рубашки — на сей раз она была белой, но обтягивающие брюки и высокие сапоги со шпорами оставались теми же.

На какую-то секунду мне показалось, что я гляжу на Мариан Штерн, но затем я сосредоточилась на родимом пятне на его носу и убедилась, что это именно он, Артуро. Я заметила, что его глаза еще больше налиты кровью, и решила, вне себя от счастья, что это — результат того, что я ткнула в них пальцами. Он целую секунду взирал на меня не моргая тяжелым взглядом так, как это делают рептилии, а затем слегка поклонился.

— Добрый вечер, мисс Зейдлитц, — холодно сказал он.

— Добрый вечер, Артуро, — весело отозвалась я. — Должна признаться, что вы выглядите просто очаровательно!

Я увидела, как Рафаэль поморщился, но Артуро не изменился в лице.

— Вега рассказал мне о вашем необычайном приключении сегодня вечером, — сказал он. — Примите мои соболезнования, сеньорита.

— Спасибо, — хрипло поблагодарила я.

— Это, по всей видимости, часть одного большого плана, составленного теми, кто покушается на меня, — продолжал он. — Они знали, что я приехал сделать заем для блага моей страны. Но я не понимаю, какую роль во всем этом может играть жена Штерна? Зачем она с такой злостью накинулась на вас?

— Ответ очень прост, — заметила я. — Она сумасшедшая!

— Может быть, вы и правы. — Он медленно кивнул. — Как только что я сказал Рафаэлю, ситуация очень сложная. Видите ли, Джонатан Штерн и его партнер были нашей единственной надеждой. Они были единственными финансистами с достаточным капиталом, чтобы рискнуть вложить деньги в новый режим. Сейчас Штерн, к сожалению, мертв, а его партнер куда-то исчез. Остался только один человек, с которым я могу надеяться в конце концов договориться о займе.

— Вот как? — вежливо откликнулась я.

Он опять кивнул.

— И этот человек — миссис Штерн. Она несомненно унаследует состояние своего супруга.

— Иметь с ней дело не подарок! — заметила я.

— Согласен. — Он кивнул еще раз. — В особенности после этого злосчастного инцидента сегодня утром. Я только что объяснился по этому поводу с Рафаэлем и уверен, сеньорита, что вы меня поймете, как и он.

— Пойму что? — недоуменно спросила я.

— Необходимость вам обоим вернуться в дом Штерна и сделать все, чтобы возместить причиненный вами ущерб, — холодно произнес он. — Ваши извинения, может быть, несколько смягчат чувство обиды, а обещание материально возместить причиненные вами убытки…

Я дико на него уставилась и тяжело сглотнула три раза, прежде чем обрела дар речи.

— Вы что, с ума сошли! — крикнула я ему. — Идти извиняться за то, что они со мной сделали?

Я услышала нервное покашливание Рафаэля и обрушилась на него.

— Это что, его очередная «очаровательная» шутка? — заорала я вне себя. — Кого он из себя корчит? Нерона или еще кого-нибудь похуже?

Рафаэль беспомощно на меня поглядел.

В моей голове вертелось еще очень многое, что я могла бы высказать самому Артуро, и я вновь обернулась к нему. Наши глаза встретились — и его лицо стало ярко-красным, как оперение у индюка.

— Вега! — внезапно закричал он, отскакивая от меня в сторону.

— Да, Очаровательный, — ответил Рафаэль скучным голосом.

— Убери эту женщину из моего дома! — Артуро весь дрожал от ярости. — Отведи ее к миссис Штерн и проследи, чтобы она извинилась, как я приказал! Мне наплевать, как ты это сделаешь, хоть силу используй, если надо! Но не возвращайся обратно, пока все не будет выполнено!

— Но… — начал Рафаэль жалким голосом.

— И помни, — голос Артуро походил сейчас на шипение змеи, — что твоя жизнь предателя висит на волоске!

Он повернулся и засеменил к двери.

— Эй, Арти! — резко окликнула я его.

Он остановился в дверях и медленно повернул ко мне голову.

— Это вы мне? — спросил он ошеломленно. — Я, Артуро, сын президента, гранд ордена Золотого Сокола, генерал армии, морской адмирал, маршал военно-воздушных сил. Вы осмелились назвать меня Арти?

— Ну конечно. — Я ему улыбнулась. — Просто я хотела сказать, что, когда моя блузка вам больше не будет нужна, я хотела бы получить ее обратно.

— Карамба! — простонал он, и я ждала, что он проглотил сейчас свой собственный язык, но вместо этого он попросту исчез, громко хлопнув дверью.

Наступила непродолжительная тишина, затем Рафаэль сказал:

— Пойдем, чикита, нам пора.

— Если ты думаешь, что я вернусь в тот дом извиняться перед той женщиной, ты еще глупее, чем я думала! — отчеканила я. — Я скорее перережу ей глотку!

Рафаэль медленно покачал головой.

— Мы не туда. Сейчас очень важно поговорить с Джонни. Сначала заедем к нему.

Джонни! За всеми этими происшествиями я абсолютно забыла о нем.

— Ты прав, Рафаэль, — страстно произнесла я. — Нам надо найти Джонни. Может быть, его даже убили!

— Джонни?

Пока мы ехали, я рассказала ему все, что знала. Как не могла отыскать Джонни целый день и то, что он не ночевал в своей квартире.

— Это плохо, — заметил Рафаэль, когда я закончила свой рассказ. — Мне это не нравится. Может быть, нам сначала следует заехать к Милройду и навести справки о Джонни у него?

— Ты думаешь, он тебе скажет, даже если и знает? — мрачно спросила я.

— Чикита, — уверил он меня, — не родился еще человек, который не сказал бы мне всего, что он знает, если уж я за него взялся. Это искусство, в котором мне нет равных.

— Мне кажется, что в тебе ничего нет негениального, Рафаэль Вега! — с сарказмом заметила я.

— Согласен, — серьезно ответил он.

— Тогда объясни, раз ты такой умный, то почему вытягиваешься в струнку, стоит этой маленькой мартышке — Артуро щелкнуть плеткой.

— Этому тоже наступит конец, — прошептал он. — В моей стране Артуро один из тех, кто стоит вне всяких законов.

— Ну и что? — поинтересовалась я.

— С серебряной петлей на шее Артуро будет еще плясать в воздухе, когда у него из-под ног вышибут бочонок, и шпоры его будут сверкать на солнце, — изрек он. — Я, Рафаэль Вега, присмотрю за этим.

Я немного смягчилась, вспоминая, как он вызволил меня из рук Терри.

— Думаю, у тебя это выгорит, — признала я и потрепала его по руке. — Но все же полагаю, что нам надо сперва заехать в офис и к нему домой, а потом уже двинуть к Милройду.

— Как прикажешь, Мэвис.

Рафаэль коротко кивнул.

— Как получилось, что ты оказался там вовремя и спас меня? — спросила я.

— Меня послал Артуро, — ответил он.

— Артуро?

— Выразить глубочайшее сожаление и соболезнование вдове, потерявшей своего мужа, — торжественно произнес он. — Я должен был узнать, не могу ли я что-нибудь для нее сделать, и если да, то Артуро велел мне моментально исполнить любое ее желание. Но к величайшему моему сожалению, она была не в том состоянии, чтобы разговаривать.

Я закатилась смехом.

— По крайней мере, он не может сказать, что ты так ничего для нее и не сделал!

— Я занимался только ею целых пять минут! — Он глубоко вздохнул. — Рог Dios! Моя правая рука все еще болит!

Мы влились в поток проезжающих машин, и Рафаэлю удалось отыскать место для парковки, только не доезжая половины квартала до нашей конторы. В окнах горел свет, и я сначала обрадовалась, что с Джонни все в порядке, но потом мне пришла в голову мысль, что, может быть, это кто-нибудь шарит в нашем офисе, и я попросила Рафаэля войти первым и быть начеку.

Я приготовила свой ключ, но дверь была не заперта. Рафаэль осторожно приоткрыл ее и вошел внутрь с пистолетом в руке. Сильно нервничая, я последовала за ним.

Мы прошли примерно половину комнаты, когда внезапно раздался голос:

— Какого черта вы здесь ищете — термитов?

Мы оба подпрыгнули и подняли головы. И увидели Джонни, развалившегося в кресле и закинувшего ноги на стол.

— Джонни, дорогой! — взвыла я и ринулась целовать его, но этот жлоб недрогнувшей рукой отпихнул меня так, что я врезалась в книжный шкаф и мое божественное тело, по выражению Рафаэля, помимо уже имеющихся следов от хлыста, наверняка украсилось еще несколькими синяками.

— Джонни, амиго! — добродушно произнес Рафаэль. — Рад тебя видеть… в живых!

Джонни подозрительно на него уставился.

— Что происходит? — буркнул он.

— Мы волновались за тебя, Джонни, — сказала я, болезненно выбираясь из книжного шкафа. — Мы не знали, что с тобой стряслось.

— Да? — холодно спросил он. — Ну не совпадение ли это? А я волновался за тебя, Мэвис. — Его лицо покраснело от злости, и он заорал на меня: — Где это ты шлялась весь сегодняшний день? Если я не пришел в офис, то ты решила, что можешь тоже не являться и бездельничать дома! Говорю тебе, Мэвис Зейдлитц, что с завтрашнего дня ты будешь приходить на работу ровно в десять утра, и если…

— Это я-то бездельничала дома целый день! — гневно прервала я. — Да я искала тебя повсюду — сидела в «норе», чуть не вытрясла все потроха в драндулете, была избита хлыстом прямо по голому телу, подвергалась издевательствам, пока ты, скорее всего, прохлаждался за выпивкой в какой-то только тебе известной забегаловке, — и у тебя еще хватает наглости сидеть тут и возникать, что…

— Заткнись! — проревел он. — Я думаю, что мне следует уволить тебя прямо сейчас!

— Это невозможно по двум причинам, — фыркнула я. — Во-первых, чтобы думать, нужен ум, а я сильно сомневаюсь, что он у тебя есть, во-вторых, ты не можешь меня уволить — я партнер.

— Я расторгаю наше партнерство! — взвыл он.

— На моих условиях! — громко предложила я ему.

— Согласен, — огрызнулся он.

— Прекрасно! — в свою очередь огрызнулась я. — Так что, будь добр, к чертовой матери выметайся из моего офиса!

— Что?

— Ты был согласен, что на моих условиях, — я хочу все! Дела, банковский счет, офис — все. Вы вторглись в чужие владения, мистер Рио. Убирайтесь отсюда, пока я не позвала копа, чтобы он вас вышвырнул!

Он медленно поднялся с кресла.

— Ну, погоди, ты, маленькая…

— Амигос! — Рафаэль тепло улыбнулся нам обоим. — Рог favor, не надо ссориться. Я не могу смотреть на это — ведь вы мои лучшие друзья во всей Америке. Так нельзя. Я не могу не уважать вас обоих и знаю, что в сердцах ваших нет ничего друг к другу, кроме уважения. Перестаньте! Лучше поцелуйтесь и будьте друзьями.

Джонни холодно взглянул на него, потом посмотрел на меня и поднял брови.

— Кто впустил сюда этого латиноамериканца? — спросил он.

— Думаю, что ты, — сказала я.

— Нет. — Он покачал головой. — Это ты.

Я пожала плечами.

— В таком случае нам лучше…

Джонни кивнул.

— …вышвырнуть его отсюда!

Рафаэль поднял руки высоко над головой.

— Пожалуйста, — растерянно произнес он. — Может, я плохо понимаю по-английски, но меня-то за что?

Джонни плюхнулся обратно в кресло и закурил.

— Ну хорошо, — прорычал он, — покончим с этим. Начиная со вчерашней ночи я собирал информацию, вот что я делал. Недаром меня зовут Джонни Хлыст!

— У меня твои автографы по всему телу! — Меня всю передернуло.

— Этот Джонатан Штерн, — продолжал он, не обращая внимания на мои слова, — финансист, денег у него куры не клюют, но он спекулянт. Уважаемые люди — например, управление банков — не одобряли его.

— Менеджер моего банка вовсе не уважаемый, — с грустью заметила я. — Я как-то пришла к нему по поводу перерасхода на моем счету, а получила вместо этого предложение — выйти за него замуж.

— Прекрасно! — отмахнулся Джонни. — Когда-нибудь мы обсудим это, а пока заткнись, Мэвис! Это важно. Насколько я понял, Штерн был единственным человеком во всей стране, у которого Артуро мог занять нужные ему деньги, — единственным человеком, у которого были эти деньги, и единственным человеком, который рискнул бы одолжить эти деньги на революционное правительство в надежде, что оно продержится достаточно долго и он сможет получить их обратно.

— Знаю, — буркнула я.

— То есть как это — знаешь?

— Артуро сказал мне все это полчаса тому назад. — Да?

Джонни почему-то выглядел раздраженным.

— Что еще он тебе сказал?

— Он сказал, что это, наверное, только часть плана заговорщиков против него. Со смертью Штерна ему будет почти невозможно достать денег, разве что он договорится с этой сучкой — его вдовой.

— Он прав, — рассеянно произнес Джонни.

Затем его голова дернулась, и он уставился на меня.

— Заговорщики! Заговор! Но ведь Штерна убил Рафаэль!

— По ошибке, к сожалению, — как бы извиняясь, проговорил Рафаэль.

— К сожалению — как же! — сказал Джонни. — Ошибка — может быть.

Темные очки Рафаэля холодно на него уставились.

— Я не уверен, что понял тебя, амиго, — заметил он. — Ошибка — может быть?

— Я просто подумал, — весело ответил ему Джонни, — что, возможно, ты — один из заговорщиков, Рафаэль.

— Ты говоришь ерунду!

— Может быть, ты застрелил Штерна намеренно? — Джонни засмеялся, но смех его был фальшивым.

— А может быть, Артуро тоже заговорщик? — не остался в долгу Рафаэль. — Это он увидел вора и приказал мне убить его.

Затем он тоже засмеялся, еще более фальшиво, чем Джонни.

— Да, — изрек Джонни. — Гм, тогда, Рафаэль… я хочу задать тебе один вопрос.

— Тогда задавай его, — рассерженно сказал Рафаэль.

— Почему ты в первую очередь заявился с этим трупом к нам?

— Потому что мне надо было от него избавиться, — объяснил Рафаэль. — А я не знаю Лос-Анджелеса достаточно хорошо для этого. Вы — мои старые друзья, и я думал, что вы мне поможете.

— Конечно, — согласился Джонни. — Но почему ты просто не обратился в полицию? Ты ведь думал, что застрелил всего-навсего вора, и где-то как-то имел на это право — он вторгся к вам в дом. Почему тебе было так важно избавиться от трупа?

— На этом настаивал Артуро. — Рафаэль пожал плечами. — Он боялся, что, если все это попадет в газеты, ему уже не удастся заключить никакой сделки. Нам надо было избавиться от трупа любой ценой, причем увезти его как можно дальше от дома.

— Понятно, — сказал Джонни.

Рафаэль закурил сигарету, потом опять посмотрел на Джонни.

— Амиго, — медленно проговорил он. — Ты мне не веришь или ты мне доверяешь? А может быть, и то и другое?

— Я доверяю тебе, амиго, — ответил Джонни. — Но я пока что не уверен, верю ли я тебе.

— Не сходи с ума, Джонни! — бросила я. — Рафаэль изумительный человек и хороший наш друг. Если бы не он, меня, наверное, уже не было в живых.

— Нам бы так недоставало тебя, Мэвис, — небрежно бросил Джонни. — Ладно, позабудем об этом. Вернемся к Штерну. У него был партнер. Малый, который в основном следил за тем, как шли дела в Европе, но проявлял также интерес к крупным сделкам, заключенным и в этой части света. Для такой крупномасштабной операции, как сделка с Артуро, присутствие партнера было просто необходимо.

— Джонни, — взволнованно вклинилась я, так как терпеть больше не могла, — заткнись на минуту и выслушай о том, что случилось со мной в доме Штерна!

— Избавь меня от жалких подробностей своей личной жизни, Мэвис, — отозвался он холодно. — Не знаю, что там можно еще обсуждать, — разве что этого битника? Поверь мне, то, что с тобой случилось, вовсе не оригинально. Подобное случается сплошь и рядом.

— Джонни Рио, — с горячностью возразила я. — Уверяю тебя, если ты не заткнешься минут на пять и не выслушаешь меня, я огрею тебя по голове.

После чего слова хлынули из меня фонтаном: я рассказала ему и о «норе», и о Мариан Штерн с ее хлыстом, и о Терри, и о том, как Рафаэль вызволил меня и «позаботился» о них обоих, — словом, все-все. Естественно, Джонни не поверил ни единому моему слову. Пришлось расстегнуть платье и показать ему следы от хлыста.

После этого ему только оставалось хлопать глазами на меня и Рафаэля и заявить, как он огорчен и почему, во имя дьявола, я не рассказала ему этого сразу.

— Эта вдова Штерн чего-то недоговаривает. И этот ее битник, Терри, тоже не лучше. Могу поклясться, что это с них начались все неприятности и что они-то их и затеяли.

— Я понимаю твое пристрастие, Мэвис, — заметил Джонни, — но давай лучше не делать поспешных выводов, чтобы не оконфузиться.

— Ладно, ты ведь мой гость! — буркнула я, — болезненно пожимая плечами. — Я предпочитаю, чтобы не было никаких контузий!

Честно говоря, обычно я не смеюсь над своими шутками, потому что шучу редко. Но тут я просто не могла удержаться — уж больно удачно получилось. Но эти два здоровенных дебила просто сидели и пялились на меня, и мне ничего не оставалось, как снова набрать в рот воды.

— Вернемся к партнеру Джонатана Штерна, — продолжал Джонни. — Он здесь был, я проверял. Он был здесь до и после смерти Штерна, а сейчас он исчез!

— Ты знаешь, как его зовут, как он выглядит? — Рафаэль весь напрягся.

— Конечно, — ответил Джони, — у него…

— Английский акцент, борода и огромные очки, — прервала я. — И зовут его Гарольд Андерсон, но все называют его Гал.

Джонни выглядел раздраженным.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— У меня просто такое чувство, — со значением произнесла я. — Правильно?

— Правильно, — недовольно согласился он. — Чтобы выяснить это, мне понадобилось шесть часов!

— По моему разумению, ты не видишь вещи под тем углом, как я, — великодушно объявила я, и неясно, почему Джонни чуть не хватил удар.

— Ты говоришь, что он исчез? — спросил Рафаэль, имея в виду Гала.

— Его никто не видел с прошлой ночи, — подтвердил Джонни.

— У меня для вас есть новости, — заметила я. — Никуда он не исчез — он просто мертв!

— Что? — вырвалось у них одновременно.

— Он утонул, — объяснила я. — Я это видела.

— Где? — выдавил из себя Джонни.

— В ванной.

Он на секунду закрыл глаза.

— Где он принимал эту ванну?

— В Голливуде, — ответила я. — В своей квартире.

— Мэвис! — сказал Джонни. — Если только ты все это выдумала…

— Но это правда! — с горячностью проговорила я. — Он позвонил нам в контору сегодня днем. Он хотел поговорить с тобой, но я сказала, что нигде не могу тебя найти и не знаю, когда ты вернешься. Тогда он сказал, что если уж тебя нет, то ему все равно необходимо с кем-то поговорить, и пусть тогда это буду я. Затем он дал мне свой голливудский адрес, и я туда поехала.

— Все утро я пытался разыскать этого парня, — с горечью произнес Джонни. — И все, что мне надо было для этого сделать, — это сидеть в своем кабинете и ждать!

— Ты будешь слушать меня или свой жалкий лепет? — холодно спросила я.

— Нет, тебя, — проворчал он.

— Когда я туда вошла, входная дверь была открыта. Я вошла в квартиру… он лежал в своей ванне, лицом вниз. Я вытащила его голову из воды, но было уже слишком поздно, он был мертв. Думаю, я упала в обморок от шока. Когда я пришла в себя, то лежала в гостиной на диване…

— Я мог бы поклясться, что где-нибудь это с тобой да случится! — глупо прервал меня Джонни.

— …на диване, — повторила я, — а Терри был в комнате. Он вошел в квартиру вслед за мной, увидел меня на полу в ванной и перенес в гостиную. Он сказал, что Мариан Штерн хочет немедленно видеть меня, и отвез меня на своем драндулете. Остальное вы уже знаете.

— Ты уверена, что все это тебе не приснилось, Мэвис? — взмолился Джонни.

— Если ты мне не веришь, — обиженно сказала я, — пойди и посмотри сам.

Джонни потянулся за своей шляпой.

— Первая удачная твоя мысль! — сказал он. — Как ты думаешь, Рафаэль?

Но тот уже шел к выходу.