Часы показывали шесть, за окном было уже светло, когда я снова легла спать, а проснулась в третьем часу дня. Мне хотелось есть, но я понимала, что прислуге не до стряпни. Все думали о том, что произошло с Эдвиной, так что мне придется немного попоститься.

Я приняла душ и оделась, на сей раз выбрала черную юбку и белую прозрачную блузку. Под ней был черный бюстгальтер, о котором в рекламе было написано, что на две трети он состоит из кружев. Под тканью блузки скрывалась на две трети Мэвис и на одну треть были кружева. Они, конечно, не могли предвидеть, что я приобрету эту вещицу, не так ли?

В гостиной никого не было, я прошла через нее и постучала в дверь комнаты Дона. Ответа не последовало, поэтому я открыла дверь и заглянула внутрь.

Дона не было.

Спустившись вниз, я подумала, что дом заброшен, в надежде найти что-то съедобное, заглянула в столовую, но и там было пусто, на столе не было даже скатерти. Тогда я отправилась в общую гостиную и нашла в ней Грегори Пейтона.

— Доброе утро, — сказал я с улыбкой, потому что была рада видеть живого человека, пусть даже Пейтона.

— Хэлло, Мэвис! — ответил он, но тут его улыбка застыла: он посмотрел на меня. Можно было подумать, что он только что обнаружил совершенно неизведанную область для исследования.

— Где все? — спросила я.

— Ванда отдыхает, она до сих пор не пришла в себя из-за того, что случилось вчера. А Дон и Карл, по-моему, куда-то ушли. Может, просто гуляют по Карпарку. Уходить за пределы поместья не разрешается.

— Вместе?

Грегори покачал головой.

— Примерно час назад я видел, как Дон выходил из дому, а Карл всего лишь минут десять назад. Фейбиана сегодня утром я вообще не видел.

— Полицейские все еще в доме?

— Да, они тут. Один дежурит в переднем холле, а целый отряд у ворот отбивается от репортеров. Очевидно, семейство Эбхарт все еще популярно в этих краях.

— Вот как? — протянула я.

Пронзительно зазвонил телефон. Грегори поднялся и взял трубку. Он сказал два слова, потом посмотрел в мою сторону.

— Это вас, — сказал он.

Я подошла, взяла трубку и произнесла традиционное «алло».

— Миссис Эбхарт? — осведомился мужской голос.

— Точно, — ответила я.

— Говорит сержант Донован, — продолжал он. — Я дежурю у ворот. Сюда явился один тип. Он уверяет, что он ваш личный друг и хочет вас видеть. Его зовут Рио. Пропустить его в дом?

— Несомненно. И спасибо за предупреждение.

Я положила трубку и заметила, что Грегори вопросительно смотрит на меня.

— Это мой друг, — объяснила я. Грегори смотрел на меня в недоумении. — В чем дело? — нетерпеливо спросила я. — Вам ведь известно, что такое друг, не так ли? Даже если у вас нет такового, вам наверняка приходилось слышать о друзьях от тех людей, которые приходят к вам на прием и хотят, чтобы вы им вправили мозги.

Грегори заморгал.

— Мне известно, что такое друг, — медленно произнес он.

— Могли бы сразу так и сказать, — недовольно буркнула я, — тогда бы нам не пришлось так долго толочь воду в ступе, верно?

— Наверно…

— Обычная история с вами, психиатрами. — Я снисходительно улыбнулась ему. — Вам непременно надо все усложнить, даже самые простые вещи. Употреблять длинные латинские термины, когда достаточно просто сказать «псих». Я слышала об этом субъекте Фрейде, и если вас интересует мое мнение, вся беда в том, что у него были грязные мысли.

— А что вы скажете про Янга и Адлера? — каким-то придушенным голосом спросил Грегори.

— Затрудняюсь ответить. — Я пожала плечами. — Я не встречалась с этими типами. По-моему, я совершенно здоровая женщина. Ребенком болела ветрянкой, и только. С вашего разрешения, Грег, теперь я должна пойти встретить Джонни.

— Джонни?

— Моего друга. Д-Р-У-Г-А. Давайте не будем начинать все сначала, хорошо?

Я вышла из комнаты и двинулась к переднему холлу. Дверь была раскрыта, снаружи стоял коп в форме. Он заметил, что я приближаюсь, и буквально онемел.

— Я — миссис Эбхарт, — сообщила я ему, подойдя к двери.

— Вы куда больше чем просто миссис, леди! — воскликнул он, и я поняла, что услышала комплимент.

— Сюда едет мой друг, — продолжала я, игнорируя его масляные глаза, — некий мистер Рио.

— Мне позвонили из сторожки у ворот, он сейчас появится, — пробормотал коп. — Могу ли я что-нибудь для вас сделать?

— Ровным счетом ничего. Разве перестать смотреть такими глазами… — ответила я.

— Для этого мне потребовалось бы умереть, но даже и тогда я не гарантирую, честное слово.

Показалась машина Джонни, я пробежала мимо копа ему навстречу. Машина остановилась рядом со мной, я сама, распахнула дверцу, выпуская Джонни. На лице у него было озабоченное выражение, и я заметила, что он был рад встрече со мной.

— Где мы можем поговорить? — проворчал он. — Найдется уединенное место?

— Можно подняться в мою комнату, — ответила я. — Там нас никто не побеспокоит. Дон Куда-то ушел.

— Прекрасно, — сказал Джонни. — Ну а как это будет выглядеть для остальных обитателей дома? Твой муж отсутствует, тебе наносит визит другой мужчина, и ты его прямиком проводишь в свою спальню?

— У тебя какой-то испорченный взгляд на вещи, — упрекнула я его, — совсем как у Фрейда.

— Фрейд? Это один из членов семьи? — нетерпеливо спросил Джонни. Порой он бывает таким тугодумом. Я удивляюсь, что он не забывает по утрам бриться.

— Я говорю о том Фрейде, — терпеливо пояснила я, — который стоял у истоков психопатии.

— Я должен задать несколько вопросов! — воскликнул Джонни с таким видом, будто у него разболелся зуб. — Где мы можем поговорить?

— Почему бы не здесь? — предложила я. — Можно совершить прогулку вокруг всего поместья.

— О’кей, — согласился Джонни. Он взял меня под локоть. — Давай погуляем.

Первые четверть мили это больше походило на бег, чем на прогулку. Я не из тех девушек, которые не любят физкультуру. Она полезна для фигуры, но всему есть предел.

Наконец Джонни немного замедлил шаг.

— Давай выкладывай.

— Что?

— Все газеты полны сообщениями об убийстве! — рявкнул он. — Что, черт возьми, произошло этой ночью?

— Не твое дело! — с вызовом ответила я, но тут же сообразила, что он же говорит об убийстве. — Убили Эдвину, экономку, — ответила я.

— Мне это известно. Об этом напечатано в газетах. Лучше начни с самого начала и ничего не упускай.

— Девушка имеет право на секреты, — заупрямилась я. — В конце концов, мы ведь частное детективное агентство, не так ли? Почему мы так себя называем, если сами не можем иметь каких-то тайн? Мне это кажется надувательством.

— Ладно! — завопил Джонни. — Ты можешь опустить интимные подробности, но все остальное изволь сообщить.

Итак, я ему доложила все с мельчайшими подробностями, пока мы медленно гуляли по поместью. Когда я закончила, мы как раз подошли к краю обрыва и внизу открылся голубой залив.

Джонни только что рот не разинул, и я понимала, что он не устает удивляться. По выражению его лица я поняла, что ему не до меня, хотя сильный ветер и задрал мою юбку черт знает как высоко.

— В чем дело? — спросила я Джонни.

— Давай-ка сядем, — пробормотал он, и мы устроились на траве. Я сначала одергивала проклятую юбку, но ветер был слишком яростным, и я подумала: ну и что тут особенного, в конце-то концов.

Глядя пристально в море, Джонни заговорил каким-то приглушенным голосом:

— Мистер Лимбо, психиатр и рыжеволосая супруга. Адвокат, которому все известно об оккультной чертовщине… Свечи и маски и обнаженное тело в цепях в подвале!.. — Джонни сердито посмотрел на меня. — Я бы всему этому ни за что не поверил, если бы не одно обстоятельство.

— Какое?

— Об этом рассказала мне ты. Ты бы не смогла такое насочинять, у тебя не столь богатое воображение, Мэвис. Твои мечты ограничиваются помыслами о мужчине ростом немногим выше шести футов с голосом и внешностью Грегори Пека.

— Уж очень примитивно ты представляешь мои вкусы! — обиделась я.

— Не имеет значения, — прервал меня Джонни. — Что думает обо всем этом лейтенант, как его там, Фром?

— Не знаю. Он мне не говорил.

— Вполне понятно, — буркнул Джонни. — Для него ты была всего лишь еще одной психопаткой в этой своре.

— Если ты приволок меня сюда только для того, чтобы пялить глаза на мои ноги и оскорблять, Джонни Рио…

— Я вовсе тебя не оскорбляю, — спокойно объяснил Джонни, — а также не гляжу сейчас на твои ноги, это я могу делать почти всегда. Для этого мне вовсе не нужно было тащиться сюда! — Прищурившись, он повнимательней посмотрел на меня и как-то приободрился. — Если хорошенько подумать, вот эти кружева я давно не лицезрел.

Я поспешно потянула юбку вниз и прижала ее двумя руками.

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказала я Джонни. — Я хочу знать…

— О’кей, — согласился он, — давай начнем все сначала. Дон намеревался унаследовать огромное состояние, он уже потерял двух жен, ему было необходимо, чтобы его третья жена провела здесь три дня, в противном случае он всего лишается. Правильно?

— Мне кажется, что ты слишком спешишь, но вообще-то все так. Правильно.

— Вывод такой: если кто-то кого-то намеревался убить, то жертвой должна была стать ты, — произнес он растерянно, — но для чего было убивать эту экономку, а?

— Что ж, благодарю! — холодно ответила я. — Извини, что все еще жива.

— Это не имеет значения, — сказал он рассеянно. — Только не превращай это в привычку. Если кто-то вознамерился помешать Дону получить деньги, логично предположить, что этому человеку выгодно, чтобы Дон потерял право на наследство по первому завещанию. Значит, это либо Карл, либо Ванда и ее муж, либо они вместе.

— А если это мистер Лимбо?

— Зачем кукле семь миллионов долларов? — фыркнул Джонни. — Таким образом, у троих есть мотив для преступления. Тогда почему же убили экономку?

— Может быть, этот человек ее не любил, — предположила я, — Я сталкивалась с ней всего два раза, но мне она очень не понравилась.

— Ты ее убила?

— Нет, конечно.

— В таком случае не старайся быть глупее, чем в действительности, Мэвис! — довольно грубо сказал Джонни. — Я хочу подумать. Прежде всего надо разгадать загадку о подвале, этих масках и цепном перезвоне. Но это не похоже на культ чернокожих и на поклонение дьяволу, там не было никакого алтаря. Скорее всего, это лишь игровая площадка для людей с извращенными вкусами и дикими представлениями о забавах.

— Если кто-то воображает, что побывать в этом подвале весело, то у них не все в порядке с головой. Нужно срочно обратиться к психиатру.

— Грегори Пейтон как раз для этого годится, — хмыкнул Джонни. — Помолчи минутку, дай мне подумать.

Существует также Фейбиан Дарк, его нельзя сбрасывать со счетов. Он с самого начала знал про второе завещание, как справедливо заметил Пейтон.

Я думала, что мое молчание не идет Джонни на пользу. Для обдумывания одного молчания недостаточно, нужна еще и хорошая голова.

Джонни уставился куда-то в пространство, а я начала осматриваться.

Огромный дом, находившийся позади нас, казался нарядным и мирным под лучами полуденного солнца. Повыше налево стояло что-то, чего я раньше не замечала: какое-то прямоугольное строение, маленькое для жилого дома, но слишком большое для собачьей конуры.

У Джонни по-прежнему был отрешенно-сосредоточенный вид, поэтому я решила сходить посмотреть на это сооружение.

Подойдя ближе, я увидела, что оно намного больше, чем мне показалось издали. В нем не было окон, всего лишь одна дверь, запертая тяжелым болтом с большим замком. Я прошлась вокруг сооружения и заметила большую медную плиту на стене, на которой было написано:

РЭНДОЛЬФ ИРВИНГ ЭБХАРТ 1901–1954 «ВРЕМЯ ПРОХОДИТ — Я ОСТАЮСЬ»

Когда я читала надпись, кто-то откашлялся у меня за спиной. От неожиданности я подпрыгнула даже сильнее, чем в тот раз в Лас-Вегасе, когда какой-то тип загоготал у меня над ухом, когда я собиралась сделать свою ставку.

Дело кончилось тем, что я столкнула его под стол, но игра была потеряна.

Почувствовав слабость в коленках, я обернулась и увидела позади себя Джонни. Видимо, он отправился следом за мной сразу, как я ушла.

— У тебя нервы черт знает в каком состоянии, Мэвис, — заметил он. — Тебе надо их больше тренировать.

— После того как я побывала в этом подвале, поразительно, что у меня вообще сохранились какие-то нервы, — сказала я. — Что ты скажешь про это?

— Это склеп, гробница, усыпальница, называй как угодно. То место, где будет покоиться твое тело, если у тебя достаточно денег, чтобы построить такую махину.

— Значит, Рэндольф Эбхарт похоронен здесь?

— Разумеется, — кивнул Джонни. — В старинных родах такое принято… Меня больше интересует это изречение: «Время проходит — я остаюсь». Как ты считаешь, у него было чувство юмора?

— Сильно в этом сомневаюсь, — ответила я. — Мне оно кажется зловещим, вызывает во мне дрожь. Как будто он все еще находится здесь, скрывается в темноте, бродит ночами.

— После пяти лет от него мало что осталось для ночных прогулок, — усмехнулся Джонни.

— Вернемся в дом, — взмолилась я. — По твоей милости этой ночью меня снова будут мучить кошмары!

Джонни подмигнул мне.

— Почему бы нам не заглянуть внутрь? — спросил он. — Раз уж мы здесь, то просто неучтиво не отдать долг бренным останкам Рэндольфа Эбхарта.

— Ничего не получится! — быстро ответила я. — На дверях замок.

— Но он может оказаться незапертым, — настаивал Джонни. — Давай-ка попробуем.

Он первым прошел к двери, я неохотно плелась сзади, и проверил замок.

— Заперто, черт возьми! — проворчал он, наклонился и присмотрелся к замку. — Но его недавно открывали. Вот, полюбуйся!

Осторожно приблизившись, я увидела то, что он имел в виду. Замок, несомненно, был смазан, два звена в цепи были блестящими, что бросалось сразу в глаза на фоне остальных заржавевших.

— Кому-то пришла в голову такая же мысль, — сказал Джонни, — только у них имелся ключ, чтобы войти в склеп. — Он снова выпрямился. — Во всяком случае, я не могу это увязать с происшедшим. Ладно, пошли к дому. Мне пора ехать.

— Джонни! — слабым голосом сказала я и вцепилась ему в плечо.

— Что с тобой? — Он повернулся и внимательно посмотрел на меня. — Тебе нездоровится?

— Я просто вспомнила… Вчера вечером за обедом Фейбиан Дарк говорил, что жестокость или мрачность, уже не помню в точности, как он выразился, была получена Рэндольфом Эбхартом от его первой жены. Потом он заявил, что не сомневается, что Эдвина помнит свечи, горящие в подвале, маски и цепи, и что он всегда знал, что она помогала Рэндольфу, была у него чем-то вроде подручной.

— Спасибо, что напомнила. Ты мне уже об этом говорила, но я как-то не задумался над твоими словами.

— Ну…

Стараясь убрать дрожь в голосе, я проглотила какой-то комок в горле.

— Ты не допускаешь, что… «Я остаюсь» может означать, что Рэндольф Эбхарт вышел из гробницы и отправился в подвал, чтобы…

— Ты с ума сошла? — деловито спросил Джонни.

— Но если Фейбиан Дарк сказал правду, Эдвина спускалась в подвал вместе с Рэндольфом.

Теперь мой голос по-настоящему дрожал.

— Вчера вечером подвал, должно быть, был приведен точно в такой вид, как он выглядел перед смертью Рэндольфа пять лет назад. Следы на цепи доказывают, что недавно кто-то побывал в этом склепе. А что, если на самом деле все было наоборот? Кто-то недавно выходил из склепа?

— То, что тебе совершенно необходимо, это срочно поесть, — очень серьезно произнес Джонни. — Но я должен признать, что твои рассуждения разумнее моих.

— Я могла бы тебе это сказать много месяцев назад, — сказала я. — Я сомневаюсь, чтобы нам удалось раздобыть что-то съестное в доме, раз больше нет экономки.

— Плохо, — покачал головой Джонни, — я-то поем в Санта-Барбаре, а как же ты?

— Джонни!

— Да-а?

— Какая часть моих рассуждений тебе показалась разумнее твоей?

— Рэндольф Эбхарт, забавы и игры, в которые он играл с Эдвиной в этом подвале.

— Но ведь об этом все решительно было известно Фейбиану Дарку, а не мне! — напомнила я.

— А я бы позабыл про Фейбиана, если бы ты мне не напомнила, — сказал он. — Пошли, Мэвис.