Я всегда думала, что женщина в тридцать пять лет уже устарела, но, повстречавшись с Эдвиной, поняла, что ошибалась. Она была очень высокая, бросались в глаза яркие черные волосы и горящие глаза, одета она была в черное платье с белым воротником. Однако черный шелк облегал ее слишком плотно, да и платье было, пожалуй, коротковато, так многое в ее фигуре сразу бросалось в глаза. Я тесно прижалась к руке Дона, как любящая жена, немного напуганная огромным новым для нее домом и новыми людьми. Притвориться напуганной было совсем несложно, потому что я на самом деле боялась.

Войдя в дом, я сразу почувствовала, что ничего веселого в нем нет. Посредине закрытый дворик, как я догадалась на испанский манер, все комнаты огромные, с высоченными потолками. На окнах висели тяжелые драпировки. Дом выглядел так, как будто еще не закончился траур после похорон.

— Эдвина, — сказал Дон, — познакомьтесь с моей женой, Мэвис.

Та, казалось, просмотрела меня насквозь, словно угадав, что я без лифчика, но как ей это удалось углядеть в полумраке, уму непостижимо?

— Как поживаете, миссис Эбхарт? — произнесла она с присущим ее голосу презрением.

— Прекрасно, — ответила я еле слышно.

— Я отвела вам апартаменты ваших родителей, — обратилась она к Дону. — Подумала, что вам это понравится.

Дон внимательно посмотрел на нее и с кислой миной ответил:

— Очень тронут вашей заботой.

— Дорогу найдете сами. Багаж вам принесут.

— Вы наняли прислугу? — поинтересовался Дон.

Эдвина кивнула:

— Троих: кухарку, горничную и служителя. Все на уровне.

— Кто-нибудь уже приехал?

— Мистер Дарк прибыл вчера. Я ожидаю вашу сестру с мужем сегодня к вечеру, а вот когда приедет ваш брат, не представляю.

— Мой сводный брат, — уточнил Дон.

— Конечно. — Скрытая насмешка изогнула ее брови. — С моей стороны глупо забывать об этом.

Дон взглянул на меня.

— Я провожу тебя, Мэвис, а то как бы ты не заблудилась.

— Благодарю, — сказала я и вежливо улыбнулась Эдвине: — Мы еще увидимся.

— Я буду здесь. Всегда. Я — часть этого дома и его прошлого.

Говоря это, она смотрела на Дона. Он взял меня за руку и потащил из комнаты с такой скоростью, что мне приходилось бежать следом за ним.

— Спокойнее, — прошептала я ему. — Пусть мы официально женаты, но зачем делать вид, что у нас медовый месяц, верно? Так в спальню бегут только молодожены.

— Сожалею, — проворчал он и немного замедлил шаг, — но эта особа всегда выводит меня из себя. Она появилась в доме, когда старик развелся со второй женой, и ведет себя, как будто она его законная супруга. — Неожиданно Дон засмеялся. — Скорее всего, она и была ему женой, только на пальце у нее нет обручального кольца. Видимо, именно это и грызет ее последние пять лет.

Наконец мы вошли в отведанные для нас апартаменты, такие же огромные, как и все остальные. В гостиной свободно бы разместился теннисный корт. Две огромные спальни, при каждой отдельная ванная и туалетная комната.

— Ну, — он посмотрел на меня, — одна проблема разрешена. Клэр обрадуется, узнав об этом. Теперь она сможет спокойно спать по ночам.

Вскоре в комнату вошел слуга с унылой физиономией, сгибаясь под тяжестью моего большого чемодана. Он сбросил его посреди ковра в гостиной, наградил меня убийственным взглядом и вышел. Через десять минут он еще раз появился с остальным багажом и свалил его рядом с чемоданом.

— Не хотите ли поднять сюда также и свою машину, — спросил он, запыхавшись, — или гараж подойдет?

— С кем это вы, по-вашему, разговариваете? — возмутилась я.

— С женщиной, которой по числу нарядов мало найдется равных в Америке! — ответил он мне уверенно, прежде чем я смогла скромно указать ему, если он и преувеличивает, то самую малость.

Дон вышел из одной спальни и отнес мой багаж во вторую спальню.

— Сейчас шестнадцать часов, — сказал он. — Надо немного освежиться. А затем почему бы нам не спуститься вниз около семнадцати часов и не выпить по коктейлю?

— Звучит весьма заманчиво.

— Тогда договорились. — Он вышел, закрыв за собой дверь, как истый джентльмен, если не как муж.

После душа я надела вечерний туалет из черного бархата на тоненьких бретельках и с глубоким декольте, которое достаточно прозрачно намекало на то, что под ним, — и притом натуральное. От середины бедер спускалась ниже колена сборка из крепа, и это было здорово! Модельер уверяет, что это ностальгический силуэт двадцатых годов, но меня он не обманет. Эта сборка действительно заставляет парней вздыхать, но вовсе не о двадцатых годах.

Когда я вышла в гостиную, Дон уже ждал меня там. Внимательно осмотрел меня, в глазах у него появился огонек.

— Не тешьте себя понапрасну, — быстро разочаровала я его, — даже если я вам жена.

— Мэвис, — произнес он вкрадчиво, — это будут три длинных дня.

Мы вернулись в главную часть дома, пересекли гостиную и оказались в соседнем помещении со стеклянной крышей. В солнечной комнате около бара стоял человек с бокалом в руке. Он был невысокого роста, довольно полный. На нем был шикарный костюм цвета лаванды, кудрявые волосы заметно поредели, обнажив высокий лоб. Он улыбнулся мне, продемонстрировав красивые белые зубы, а когда мы подошли достаточно близко, я почувствовала запах дорогих духов.

Он протянул мне руку с наманикюренными ногтями.

— Вы жена Дона, конечно, — сказал он. — Мне приятно с вами познакомиться. С его стороны было нечестно прятать такую женщину от нас.

— Это Фейбиан Дарк, Мэвис, — вежливо представил Дон, — поверенный семьи.

Я пожала руку адвокату, ожидая, что она должна быть влажной, но я ошиблась. Рукопожатие было очень твердым, но рука холодной.

Я никак не могла унять дрожь.

— Послушать вас, Дон, так я покажусь этаким нотариусом девятнадцатого века с целлулоидным воротничком и чопорным галстуком. — Он улыбнулся мне. — У Дона гораздо лучший вкус, чем я предполагал, Мэвис. Наше вынужденное пребывание здесь уже рисуется мне в менее мрачных тонах, оно кое-что обещает. Разрешите приготовить для вас бокал коктейля.

— Я уже выпила, благодарю вас, мистер Дарк, — ответила я.

— Фейбиан, — поправил он меня. — Я определенно не так стар, чтобы быть вашим отцом, чему я весьма рад. А что вы будете пить, Дон?

— Скотч, — сказал он. — А кто еще приехал?

Фейбиан занялся напитками.

— Пока никто. Мы можем только томиться в ожидании. Вы не встречались с мужем вашей сестры Ванды?

— Нет, — ответил Дон.

— Грегори Пейтон, — с улыбкой произнес адвокат. — Психолог. Видимо, Ванда посчитала более выгодным выйти за него замуж и разделить с ним его кушетку, нежели платить пятьдесят долларов за право на полчаса укладываться на нее в качестве пациентки.

Я рассмеялась, не смогла удержаться.

— На мой взгляд, это умно, — заметила я. — Не будь старым брюзгой, Дон!

— Вижу, что мы с вами поладим, — сказал Фейбиан. — Чувство юмора никогда не было присуще Дону.

— Раз у вас обоих желание восхищаться дешевыми шуточками Фейбиана, — сказал Дон, — я предпочитаю выйти на свежий воздух.

— Обожди минуточку, Дон! — заговорила я. — Я…

Но Дон уже вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Фейбиан посмотрел на меня со странным выражением в глазах, вероятно, они выражали симпатию.

— У него это скоро пройдет, — произнес он вкрадчиво. — Полагаю, вы уже привыкли к подобным сменам настроения у Дона. Это отличительная черта всех Эбхартов, которую Рэндольф передал своим детям.

Он протянул мне бокал, я поблагодарила его. Потом он долго смотрел на меня, и я начала нервничать. Я давно привыкла к тому, что мужчины пялят на меня глаза, и, поверьте, испытываю беспокойство, скорее когда они этого не делают. Но он смотрел на меня как-то не так. И мне это не нравилось.

— Вы познакомились с Эдвиной? — спросил он.

— С домоправительницей? Да.

— Какое она произвела на вас впечатление? Не напугала?

— Этого ей не удалось сделать, но думаю, что хотелось.

Он почему-то засмеялся.

— Мы с вами прекрасно поладим, Мэвис. Вы не лишены чувства юмора… Эдвина до сих пор так называемая «интересная женщина» и сильно разочарованная. На протяжении последних пяти лет ее единственным утешением были воспоминания, ну и она культивировала в себе чувство несправедливости. Вы знаете, что, по завещанию Рэндольфа, она должна оставаться в этом доме в качестве экономки до того, как Дон вступит в наследство?

— Знаю, Дон говорил мне.

— После этого она получит жалкие две тысячи долларов, ведь она была хозяйкой этого дома целых семь лет, а ее увольняют с вознаграждением, которое обычно получают садовники. — Фейбиан слегка приподнял плечи и беззвучно рассмеялся. — Знаете, Мэвис, у нас есть нечто общее с Рэндольфом Эбхартом. У него было потрясающее чувство юмора.

— Полагаю, именно поэтому Эдвина все время смеется, — сказала я, и он захохотал.

— Скажите, Мэвис, как это случилось? Что вы вышли за Дона, я имею в виду.

— А почему я не должна была этого делать? — спросила я осторожно.

— Ну, как сказать… Порой с ним бывает трудно. Просто я подумал, что у него должна быть другая жена. Но ваш брак удачен, да?

— Безусловно.

— Рад слышать это от вас, Мэвис. А кстати, я думал, что ваше имя Клэр?

— Откуда у вас такие мысли? — спросила я, уже точно зная, что нервничаю.

— Вы поженились в Сан-Диего немногим более года назад, — сказал он. — Не забывайте, что я адвокат. Я получил копию вашего брачного свидетельства. Подумал, что это проще, чем спрашивать документ у Дона, который наверняка уже успел его потерять. Для завещания необходимо юридическое подтверждение того, что он женат во время получения права наследства.

— Все понятно. В общем-то мое настоящее имя Клэр, но оно мне не нравится. Знаете, «Клэр-эклер», так меня в свое время поддразнивали. Поэтому Дон зовет меня Мэвис.

— Ясно. А почему Мэвис?

— Может быть, потому, что Мэвис означает певчий дрозд, только это имя мне всегда нравилось… — сказала я, пожимая плечами.

Фейбиан приподнял брови.

— Должен отметить, что вы весьма находчивая особа! — заявил он с улыбкой.

— Никогда еще ничего не находила, — твердо возразила я, и этот самодовольный индюк снова захохотал. Возможно, он был любителем подобных глупых шуток.

Мы выпили еще по два бокала, и это мой предел; еще стаканчик, и Фейбиан Дарк начнет двоиться у меня в глазах. Мне не хотелось, чтобы такое случилось, ибо я просто не выдержу, если они вдвоем, два Фейбиана, будут смеяться над одной примитивной шуткой.

— Ну, — сказал он, посмотрев на часы, — прошу извинить меня, Мэвис, до обеда мне надо еще кое-что сделать.

— Да ради Бога.

Он откланялся, отчего на меня напал смех, ибо подобные поклоны я видела однажды в китайском ресторане, но, согласитесь, официант-китаец и адвокат — это не одно и то же.

После его ухода я добралась до ближайшего кресла и опустилась в него, расслабившись от выпитых нескольких бокалов и духоты в помещении из-за задернутых на окнах занавесках.

Видимо, я заснула, потому что следующее, что я помню, был ночной кошмар.

Какой-то гном ростом приблизительно в два фута сидел на подлокотнике кресла, глядя на меня. Он был одет в смокинг и ярко-красный галстук бантом и смотрел на меня не мигая. Голова у него была абсолютно квадратной, а выражение лица иначе как дурацким нельзя было назвать.

— Эй, куколка! — внезапно заговорил он пронзительным, но достаточно громким голосом. — Я, Принц Шарм, пришел сюда, чтобы разбудить Спящую Принцессу. Не вздумай меня уверять, будто для этого требуется тебя лишь поцеловать. Я тебя обработаю по всем правилам, крошка.

— Уходи прочь! — сказала я кошмару, но от этого ничего не изменилось: он по-прежнему сидел там, усмешка была как бы наклеена на его физиономии.

— Только не разыгрывай из себя наивную девушку! — заявил он. — Прежде всего, как это тебе удалось стать Принцессой? Как проводила время с Принцем в погребе, а? Признайся, детка, у тебя есть опыт?

— Если ты не замолчишь, я проснусь, и что будет тогда с тобой, а? Куда ты денешься?

— Останусь здесь. Надо быть ненормальным, чтобы уйти от тебя, сестренка! У тебя чувствуется класс решительно во всем.

У меня не было выбора, я заставляла себя проснуться, но это как-то не получалось. Я широко раскрыла глаза, а видение не исчезало.

Я резко вскочила с кресла, почувствовав что-то неладное. Осмотревшись, увидела пустые бокалы на баре. Все было по-прежнему, лишь стало чуточку темнее.

Тогда я медленно повернула голову, и мне пришлось закусить нижнюю губу, чтобы не закричать.

Этот уродец все еще сидел на подлокотнике кресла.

— Бесполезно, крошка, — сказал oft — Ты связана с мной. Возможно, я маловат, но зато полон энергии!

Во всем был виноват мой «сексуальный взгляд», последнее время я слишком часто пускала его в ход.

Джонни был прав. Вот когда я по-настоящему растерялась.

Но раз я не могла избавиться от этого уродца, то почему бы мне с ним не познакомиться? Улыбнувшись, я спросила:

— Как вас зовут?

— Мистер Лимбо. Мы с тобой отлично поладим, ягодка. Тебе просто надо ко мне привыкнуть, только и всего.

— На это потребуется какое-то время. Возможно, пара сотен лет.

— Как тебя зовут, красавица? — осведомился он, подмигивая одним глазом.

— Мэвис, — сказала я. — Мэвис Зе… — И тут я вовремя спохватилась. — Мэвис Эбхарт.

— Уж не собираетесь ли вы мне сказать, что мой сводный брат поймал на крючок такую куколку? — в полнейшем изумлении произнес гораздо более низкий голос.

Я в смятении оглянулась: никого не было видно. Казалось, что голос раздавался из-за кресла. Я как раз собралась туда заглянуть, когда этот парень неожиданно появился передо мной. Он на самом деле прятался за креслом!

Он был пониже Дона, но, пожалуй, плечи у него были пошире. Волосы у него были черные, резкие черты лица. Он стоял и весело усмехался.

— Если бы я вовремя оказался на месте, у Дона ничего бы не получилось! — заявил он. — Там, где речь идет о женщинах, Мэвис, мне нет равных.

— Равных где? — спросила я.

— У нас в семье. Я подумал, что вы уловите родственное сходство, — ответил он чуть насмешливо. — Лично я считаю, что все Эбхарты имеют одинаковые брови.

— Вы — Карл? — спросила я дрожащим голосом.

— Конечно, он Карл, — сказало ночное видение и закудахтало глупым смехом. — А за кого ты его приняла?

— А ты помолчи! — прикрикнула я на уродца. — Ты и без того меня достаточно напугал.

— Не будьте так суровы к мистеру Лимбо, — сказал Карл. — Если бы не он, мы бы не познакомились. Он же марионетка.

— Марионетка? — воскликнула я. — Так вот оно что… Если бы я не заснула, то сразу бы сообразила. А вы, получается, чревовещатель? А он ваша кукла?..

— И снова вы все перепутали, красавица! — опять заговорил мистер Лимбо со своим противным смехом-кудахтаньем. — Это я чревовещатель!