Ленора, полузакрыв глаза, сидела в кресле. Ее лицо выглядело изможденным. Фрэйдел, исполнявший роль бармена, стоял позади покрытой мрамором стойки бара и готовил каждому двойную порцию выпивки. Луман взгромоздился на высокий табурет, его толстые ляжки свисали с него, и выглядел он как отвратительная дохлая ворона. Рядом с ним в относительно расслабленной позе сидел, облокотившись о стойку, Релли, но каждый мог видеть злые огоньки в его глазах, то и дело перебегавших с одного лица на другое. Гарри Кемптон сидел в уголке, в своем кресле, сложив ладони и зажав их между коленками. Озабоченное выражение его лица свидетельствовало о том, что он в любой момент готов вспомнить что-то неприятное, вроде того второго трупа с перерезанным горлом, который вытащили из бассейна. И когда он в самом деле вспоминал об этом, его бросало в холод. Я стоял, прислонясь к стене, осторожно держа бокал и ожидая, кто из них выскочит первым.

— У нас нет времени, скоро сюда заявится полиция, — внезапно пролаял Луман. — Нам надо хорошенько подумать и принять решение, прежде чем это произойдет. Когда они приедут, будет поздно!

Он хмуро оглядел всех присутствующих.

— А где остальные?

— Китти и Дебора спят последние два часа, — не слишком торопясь, ответил я. — Они вам не нужны, Арт, ведь, как они считают, все, что хорошо для Диона, хорошо и для них.

— О’кей, — кивнул он.

Кемптон откашлялся на какой-то высокой ноте и сказал:

— Я считаю, что мы… уф… должны пригласить мисс Перидо или мисс Кэткарт.

— Вы сошли с ума! — рыкнул на него Луман. — Они нужны нам как дырка в черепе!

— А кто это хочет дырку в черепе? — Кемптон некоторое время выглядел озадаченным, а потом его лицо просветлело. — А, я понял! Никто не хочет получить дырку в черепе.

Луман повернулся к Релли с выражением отвращения на лице:

— Со всеми людьми, даже в Калифорнии, можно иметь дело, а мы выбрали такого!

— Давайте все-таки принимать решение, Арт, — поторопил Фрэйдел.

Интересно, выпивка помогла ему обрести свой обычный глубокий бас, или это снова было что-то другое?

— Ладно. — Луман еще раз обвел глазами комнату. — Прежде всего мы должны выработать версию насчет Элдриджа. — Он взял с бара свой бокал. — Растолкуй им, Чак.

— Все очень просто, — начал Релли тихим голосом. — Мы должны сказать полиции всю правду. Дион был великодушен и позволил Элдриджу моделировать кое-что для своей новой коллекции. Никто и представить был не в состоянии, как это могло подействовать на его болезненное самолюбие. Спустя какое-то время он убедил себя, будто его модели куда лучше моделей Диона. Но он еще и хитрил, зная, что, если коллекция не будет иметь успеха, Арт вправе скупить долю двух своих партнеров по компании. — Релли кивнул в мою сторону. — Эта ваша версия верна только на пятьдесят процентов, Бойд. Элдридж начал портить коллекцию не только из личной мести или ради сведения счетов с Дионом. Он тешил себя надеждой, что, когда коллекция провалится и Дион не будет больше совладельцем, он, Элдридж, сделается главным модельером.

— А что вы скажете насчет Стефани? — поинтересовался я.

— Бедная девочка! — Он медленно покачал головой. — Она забыла вернуть вовремя одно из новых платьев и бросилась наверх, в кладовую, надеясь застать там Диона прежде, чем тот успеет запереть дверь, и обнаружила, что кладовая не заперта. Войдя, она увидела Элдриджа, который кромсал другие платья! Он умолял ее ничего не говорить Диону, а потом пригрозил убить ее, если она все-таки проболтается. Стефани так перепугалась, что пообещала ему все обдумать и сообщить свое решение утром. Только он пришел к другому решению, не желая полагаться на нее.

— И убил ее? — спросил я.

— Верно, — кивнул Релли. — Ночью, после этого пьяного хвастовства в мастерской Диона, он понял, что проболтался. Ни один параноик не в состоянии вынести такого провала. Тогда он прихватил нож с собой в кладовую и методично изрезал все платья коллекции. Все, кроме одного! Самого любимого, его собственного дизайна. — Релли скорчил брезгливую гримасу. — Мы все знаем, кем был Элдридж, может быть, поэтому он и надел это платье. Последняя попытка подчеркнуть разницу между ним и нами даже перед лицом смерти. Кто знает? Потом он выключил главный рубильник освещения бассейна, взял с собой нож, стал на колени на краю бассейна и… — Он пожал плечами. — Это все.

Последовало короткое молчание, а потом Фрэйдел сказал:

— Арт?

— Что еще? — прорычал Луман.

— Мне кажется, я точно помню все детали насчет Флавиана, но хочу быть откровенным с вами, Арт! Флавиан мертв, а мы все живы. И ближайшее будущее компании интересует меня гораздо больше, чем причины, которые заставили Флавиана сделать то, что он сделал.

— Должен заметить, — нетерпеливо вмешался Кемптон, — что я совершенно согласен с Дионом. Что нас ждет в ближайшем будущем?

— С этим очень просто. — Из-под движущихся складок жира зло блеснули маленькие поросячьи глазки Лумана. — У вас нет новой коллекции, Элдридж уничтожил ее! Показа не будет. Значит, вы проиграли этот финансовый год. Я покупаю ваши доли по реальной цене, а вам придется заняться чем-нибудь другим.

— Но это возмутительно! — Голос Кемптона окреп от злости. — Вы же знаете, что здесь произошло, Арт! Вы знаете, почему у нас нет больше новой коллекции! Вытеснять нас таким путем — все равно что разбойничать на большой дороге!

— Арт? — Фрэйдел некоторое время аккуратно приглаживал пальцами усы. — Кажется, у меня возникла проблема. А вдруг я не смогу припомнить все детали той истории, которую рассказал нам Чак. Он сказал, очень важно, чтобы мы все запомнили ее, но…

— У вас нет никаких проблем, Дион, — хихикнул Луман. — Как только я откупаю вашу долю, я делаю вам предложение. Вы работаете у меня как дизайнер, я оплачиваю все расходы по этому дому, пока вы готовите следующую выставку. Назначаю вам высокую зарплату и сверх того двадцать пять процентов от дохода!

— Вы правы, Арт, у меня вовсе нет проблем, — согласился Фрэйдел, и ухмылка медленно расползлась по его лицу.

— И никогда не будет, Дион. — Луман поднял вверх свой жирный указательный палец и направил его на Кемптона. — Вот он и есть единственная моя цель! Я могу хоть завтра взять на себя его обязанности и вести дело куда эффективнее, так, как он и за тысячу лет не научится! Но нам приходилось продолжать это проклятое партнерство до тех пор, пока компания давала ежегодную прибыль. А в этом году она ее не даст, а потому… — Он резко провел пальцем по горлу. — В этом году мы и скажем до свидания нашему старому приятелю Гарри!

— Эй, Арт! — громко перебил я его. — Уж если я попал в эту сумасшедшую историю, что скажет Релли обо мне?

— Это вовсе не сумасшедшая история, Бойд, — ответил он нарочито мягким тоном. — Чак говорит вам чистую правду.

— Мне кажется, вы оба что-то путаете, — вмешался Релли. — О чем в самом деле спрашивает Бойд, и он имеет на это полное право: какую компенсацию он получит за всю ту работу, которую проделал с тех пор, как оказался в этом доме. Я полагаю, — здесь он сделал многозначительную паузу, — вы должны удвоить его гонорар, Арт. Что на это скажете, Бойд?

— Сомневаюсь, смогу ли купить вашу историю за четыре тысячи баксов, Чак, — вежливо ответил я. — Вы не возражаете, если я буду называть вас Чак?

Он коротко кивнул.

— Но мне доставило истинное удовольствие видеть, как чревовещатель говорит сам с собой, — продолжил я. — А то мне уже надоело слушать чепуху, которую вы несете все время!

— Вы… что?! — У Лумана на шее вздулись вены, а лицо приобрело цвет спелой сливы.

— Заткнитесь, болван! — холодно бросил я. — Сейчас я говорю с вашим боссом.

— Вы что, спятили, Бойд, или с вами случилось что-нибудь еще? — произнес Релли срывающимся голосом.

— Помните, мистер Кемптон, — спросил я, не отрывая взгляда от лица Релли, — вы говорили мне, что пытались раскопать сведения о прошлом Лумана в Лос-Анджелесе и ничего не получили? Лейтенант Шелл провел ту же проверку через департамент полиции Лос-Анджелеса, только он одновременно просил дать сведения и о Релли тоже.

Я немного приврал. Иногда бывает легче заставить человека поверить тебе, сказав ему неправду. Уголком глаза я видел, что Фрэйдел слушает меня так же внимательно, как и Кемптон.

— Шелл звонил мне около семи вечера. — Вот это как раз было правдой. — Из Лос-Анджелеса ему передали результаты проверки. По Луману у них ничего особенного нет — мелкий авантюрист и торговец. Но Релли… — Я медленно покачал головой. — О нем впечатляющие сведения.

— К чему это вы клоните, Бойд? — встревоженно спросил Фрэйдел.

— Эта история куда проще, чем та, которую Чак рассказал про Флавиана. Если вы нечестны в бизнесе и есть документы, которые это подтверждают, то самое простое выбрать новое место, хотя бы такое, как Санта-Бахия. Вы находите мелкого делягу вроде Лумана, выставляете его как босса, крупного воротилу. А для того чтобы контролировать и направлять его, вы представляетесь помощником этого босса. Парнем, который все время рядом, но не говорит слишком много. — Я увидел, как Фрэйдел вытаращил глаза, и рассмеялся: — Вас все это время дурачили, как ребенка, Дион! И вас и Кемптона! Вы же не верите всерьез, что Флавиан убил Стефани, но он мертв. И если вину возложат на него, то это снимает с вас подозрение в убийстве. Вы хотите знать, кто убил Стефани? Это Чак убил ее. И себя Флавиан не убивал. Вы помните, как смазали его по губе и у него пошла кровь? Он чуть не умер от ужаса, когда увидел три капли своей крови. И после этого вы всерьез считаете, что после такой реакции на разбитую губу он мог бы пойти в темноту, опуститься на колени у края бассейна и ножом перерезать собственное горло от уха до уха?

— Мистер Бойд. — Голос Кемптона звучал холодно и строго. — Вы, как я понимаю, обвиняете Чака в двойном убийстве, но у него должны быть на то серьезные причины.

— Деньги, мистер Кемптон, — ответил я. — Желание получить полный контроль над компанией, устранив вас и Диона. Он не знал, что Дион выработался и позволил Флавиану моделировать почти всю новую коллекцию, как не знал и того, что Дион из тщеславия сам уничтожает вещи из нее. Но этот саботаж весьма его устраивал. Ему не понравилось, что вы наняли меня, и они с Артом всячески старались меня запугать. Стефани зашла в кладовую и застала там Диона с ножницами в руках. Дион не угрожал ей, он просто умолял ее не подрывать веру других в него. И что она ответила вам на это, Дион?

— Ей нужно было время, чтобы все хорошенько обдумать, — пробормотал он. — Она не исключала, что с кем-то посоветуется. Но как бы то ни было, она пообещала сообщить мне свое решение утром.

— Интересно, к кому же она могла пойти за советом? — Вопрос был чисто риторический, просто я не хотел позволить Релли вставить слово. — Она была знакома со всеми, кто здесь работал, включая Флавиана, и при этом фанатично предана Диону. Остается только кто-то из двух других партнеров. Она приходила к вам, мистер Кемптон?

— Нет, не приходила. — Его голос смягчился. — Но я очень хотел бы, чтобы она пришла.

— Так, значит, она пошла к Арту Луману, и он пообещал ей обдумать все это и утром дать ответ. Так он получил время рассказать обо всем своему боссу. Когда. Чак услышал все это, ему показалось, будто настало Рождество. Один из партнеров, которого он хотел устранить, не только не моделировал коллекцию, которая шла под его именем, но даже пытался уничтожить вещи, созданные его помощником. Все работали на Чака, пусть даже сами не зная об этом! Но поразмыслив немного, он понял, что есть только одна личность, которая ему мешает, и это Стефани. Если эта история выйдет наружу, то никак не сорвет показ коллекции этого года, чего ему очень хотелось, зато репутация марки Фрэйдела будет утрачена навсегда, и он потеряет все! В доме жили две важные клиентки Фрэйдела — Либби Кэткарт и Полли Перидо, и стоит хотя бы одной из них услышать намек на правду, скандала не избежать.

— И тогда он хладнокровно решил убить эту девушку? — спросил Кемптон с ужасом в голосе.

— Вы, мистер Кемптон, должны понять, что это за люди, такие, как Чак Релли, — ответил я. — У них только одно правило в жизни, одна задача — победить. Все остальное — рассчитанный деловой риск. Для них важно одно: можно ли на этом заработать. Когда он решил убить Стефани, все остальное для него было легко. Я думаю, он пришел к ней в комнату рано утром, не сомневаясь, что все остальные спят. Сказал ей, что Луман принял решение, которое не причинит вреда Диону, но он хочет, чтобы они поговорили наедине, и просит ее выйти к бассейну. Она набросила на себя первое попавшееся платье — как раз то, из новой коллекции, из-за которого накануне произошел скандал. По пути он зашел в мастерскую Леноры и схватил ножницы с ее рабочего стола. Такой здоровенный парень, как Релли, без проблем сможет удержать девушку на протяжении того времени, какое нужно, чтобы перерезать ей горло, особенно если она полностью доверяла ему до самого последнего момента.

— Что это такое вы несете насчет Арта? — усмехнулся Релли. — Вы никак не остановитесь, Бойд! А знаете, как все это звучит для меня? Еще одна паршивая версия, которых у вас так много. Знаете, с того момента, как вы заставили Гарри согнать всех нас в мастерскую Диона, и до того, как только сейчас кончили говорить, все мы сделались тройными убийцами! Ваши теории имеют только одно слабое место, как я понимаю. У вас нет ни одного, даже самого маленького доказательства. — Он выждал пару секунд, чтобы усилить впечатление от того, что собирался сказать. — Ну и эта, последняя версия, чем она отличается от других?

— А вот эту мне и доказывать не придется, Чак, — насмешливо произнес я. — Вы уже сами доказали ее для меня.

— О’кей. — Он нетерпеливо пожал плечами. — Так, может быть, я один здесь сумасшедший. Расскажите, как же я сделал это, а?

— Стефани заглянула к одной из девушек, прежде чем пойти к Луману за советом, — начал я. — Китти обругала ее за то, что она не на все сто процентов предана Диону, и посоветовала помалкивать. Но первое, что сама сделала утром, — рассказала всю эту историю Деборе. И тут обе девушки узнали, что Стефани убита. С их точки зрения, был только один ответ — Дион убил ее. И несмотря на это, они остались верны ему. Тогда они позвали меня и рассказали всю историю, сделав одну подмену. По их словам, в кладовой Стефани застала не Диона, а Флавиана Элдриджа. И девицы чуть было меня не провели! Только пару часов назад я заставил их сказать правду, а потом связал, заткнул кляпом рот и оставил в комнате Китти, заперев дверь снаружи. И ключ все еще у меня в кармане.

— Довольно, я уже наслушался ерунды от этого маньяка! — заорал Луман во весь голос. — Дайте…

— Заткнитесь! — Голос Кемптона перекрыл его крик. — Вы болван!

Арт так и замер с открытым ртом, я получил возможность продолжить:

— Мы все слышали вашу версию, которую нам следует заучить как попугаям, прежде чем приедет полиция. Но вот забавное совпадение: вы заменили имя Диона на имя Флавиана, хотя уже знали, что портил модели Дион, после того пьяного представления, которое дал Флавиан, разыгрывая из себя великого модельера. И это второе совпадение, Чак. Ваша история в мельчайших деталях совпадает с той, что я слышал от Китти.

— Да? — Он был насторожен и внимателен, но, как мне показалось, вовсе не напряжен.

— Если вы услышали эту историю от Китти, она должна была рассказать вам ее в точности так же, как и мне — используя имя Флавиана, чтобы защитить Диона. Тогда у вас не было бы никаких причин убивать Стефани. И если бы посторонние люди, особенно важные клиенты, услышали эту историю, то ничего страшного не произошло бы. Подумаешь, какой-то незаметный наемный работник, помощник великого Фрэйдела, сбился с пути истинного и причинял неприятности, пока его не поймали с поличным. Так что вы слышали это не от Китти, приятель!

— У мистера Бойда хороший аргумент, — неожиданно вмешался Кемптон. — Девушка пошла к одной из своих сослуживиц за советом, и ей сказали, что она должна оставаться верной Диону. Ей не было никакого смысла спрашивать других работников, потому что она знала — все они преданы Фрэйделу и дадут тот же самый ответ.

— Но у нее оставалась возможность пойти к одному из двух других партнеров Диона, Чак, — осторожно сказал я. — К Кемптону или Луману. Вы хотите спросить мистера Кемптона, была ли она у него?

— Нет, — ответил он после долгой паузы. — Думаю, мне все равно.

— Полиция может прибыть в любой момент! — грубо перебил Кемптон.

— Вы думаете, Релли позволил бы Арту позвонить им, пока не удостоверился, что продал всем нам эту историю о Флавиане Элдридже, убийце и самоубийце?

Релли медленно провел рукой по огненно-рыжим волосам и ухмыльнулся:

— А вы не так глупы, как я думал, Бойд.

— А вы очень опасны, как я и предполагал, Чак, — в тон ему ответил я и сказал, не отрывая внимательного взгляда от Релли: — Мистер Кемптон, думаю, что сейчас самое время вам выйти из этой комнаты и позвонить в полицию.

— Разумеется!

Я не видел, как он поднялся со стула, но реакция Лумана была более чем бурной. Пот градом лил с его лица, и от меня не укрылось, как изменился его взгляд, когда он закричал:

— Никто не покинет эту комнату, если хочет остаться в живых!

Заметив, что его рука начала пробираться под пальто, я подогнул колени, сполз по стене в сидячее положение и выхватил из наплечной кобуры свой пистолет тридцать восьмого калибра в тот же самый момент, что и он. Релли спрятался за Лумана, используя его грузную фигуру как щит. Пистолет в руке Арта бешено дергался вверх и вниз оттого, что все его грузное тело сотрясалось от ужаса.

— Если мне придется стрелять сквозь вас, Арт, — убедительно сказал я, — то без колебаний выстрелю. Не хотите ли поговорить об этом с вашим партнером?

— Стреляй же, глупый подонок! — завопил Релли хриплым от злости голосом. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы вытащить пистолет, старая затычка! Держи всех на прицеле, заставь их лечь. И свали этого старого идиота, чтобы он не ходил вызывать полицию! А вы, Бойд, сделайте мне одолжение, всадите пару пуль в то место, где у Арта должны находиться потроха!

Пока он говорил все это, я отклонился по стене примерно на три фута в сторону. Одновременно с его последними словами над правым плечом Лумана появился ствол пистолета. Пуля раздробила штукатурку как раз в том месте, где совсем недавно была моя голова, и я услышал истошный вой рикошета.

— Прощай, Арт Луман, — сказал я, поднял дуло своего пистолета на дюйм и направил его прямо в его жирный живот.

— Нет! — вырвался крик ужаса откуда-то из его нутра.

И в тот же самый миг он подался вперед, делая бешеные усилия, чтобы слезть с высокого табурета. Но его ноги были слишком коротки, а вес фунтов на восемьдесят больше, чем надо. Наблюдать за ним было все равно что смотреть старую комедию Мэка Сеннета^[26] времен немого кино.

Луман резко подался вперед, его взгляд был прикован к окончательной цели, то есть к полу, в то время как каждая унция жирного тела напрягалась и тряслась в титанических усилиях добиться невозможного — поднять тушу на пару дюймов, прежде чем ноги коснутся пола.

Я услышал, как Релли давился от смеха, и тут Дион неожиданно вернулся к жизни. Он стоял за стойкой бара, словно превратился в айсберг, с того самого момента, как началась стрельба. Может быть, очнуться ему помог резкий смех Релли. Да черт с ними, с причинами, подумал я, только бы дело шло как надо! Его правая рука внезапно вытянулась вперед, он схватил за горлышко ближайшую бутылку, высоко поднял ее и обрушил на затылок Лумана. Это оказалось как раз тем импульсом, которого недоставало Арту, хотя он никоим образом не ожидал получить его именно в этот момент.

При ударе послышался отвратительный звук, но бутылка не разбилась. Какое-то время туша Лумана балансировала в том положении, когда уже нельзя вернуться обратно, а потом и он и высокий табурет бара рухнули на пол с таким грохотом, будто разразилось землетрясение.

Пока Луман балансировал на стуле, я направил пистолет на пару дюймов ниже его левого плеча и держал его в таком положении. Когда он прошел ту точку, после которой уже нельзя было восстановить прежнее положение, и начал падать, за ним открылось другое плечо — плечо Релли. Падение Лумана было неожиданным, как природный катаклизм, и как только это произошло, передо мной во весь рост открылся перепуганный Чак Релли. Я трижды аккуратно нажал на спусковой крючок пистолета, и звуки выстрела показались совсем слабыми по сравнению с тем грохотом, который раздался, когда туша Арта рухнула на пол. Наверное, первая пуля попала Релли в волосы, вторая раздробила зубы, а к третьей я не проявил никакого интереса, потому что это уже не имело значения.

Ленора попыталась было встать со стула, но увидела тело Релли и тут же вернулась на место. Кемптон запоздало отправился вызывать полицию, а я опустился на колени, чтобы поближе взглянуть на Арта Лумана.

— Он все еще жив, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Мне кажется, вы проломили ему череп бутылкой.

— Это ничего! — гордо улыбнулся Дион. — То, что я спас жизнь тем, кто был в этой комнате, несколько смягчает мою вину. Вот теперь я знаю, что вскоре снова смогу заняться моделированием.

Вернулся Кемптон с озабоченным лицом и сообщил, что Шелл обещал ему прибыть минут через десять.

— Прекрасно, — отозвался я.

— Он мне показался каким-то странным, когда говорил со мной по телефону, — озадаченно сказал Кемптон. — Спросил, не убили ли вы кого-нибудь, я сказал ему, что да, но только убийцу, и это, кажется, по непонятной мне причине сильно его взбесило.

— Интуиция подсказывает мне, что нам предстоит длинная ночь, — мрачно сообщил я.

У входа в бар раздался дикий крик, и я инстинктивно схватился за пистолет. В дверях, с остановившимся взглядом, покачиваясь, стояла Полли Перидо. Было совершенно ясно, что она легла спать пьяной. На ней был короткий пеньюар, который едва доходил ей до низа живота, и ничего больше. Из-под нижнего края пеньюара виднелись выцветшие волосы.

Воцарилось неловкое молчание, все мы: Кемптон, Фрэйдел и я — уставились на нее. Полли сделала неуверенный шаг в комнату и едва устояла на ногах.

— Что это здесь за вечеринка, черт возьми? — спросила она заплетающимся языком.

— Не то, что вы себе представляете, мисс Перидо, — ответил Кемптон приглушенным голосом, — совсем не то.

— Услышала какой-то шум и подумала, что здесь вечеринка. — Она обвела нас недовольным блуждающим взглядом. — Ну и черт с вами!

Женщина с трудом повернулась к двери и пошла прочь нетвердой походкой, словно исполняя какой-то танец и стараясь удержать равновесие. Как бы то ни было, но сзади у нее вид был куда более вдохновляющий, чем спереди.

— Это отвратительно! — сказал Кемптон, когда она удалилась на безопасное расстояние. — Появиться перед нами в таком виде!

— Не понимаю, — задумчиво произнес Дион. — Она всегда знала, что надо делать.

Может быть, лейтенант Шелл все еще работал бы, разыскивая Китти и Дебору, если бы я забыл сказать ему о них. Но я не забыл. Это должен быть он — кто же еще? — тот, кто войдет к ним в комнату и тут же вообразит, будто обнаружил еще две жертвы убийцы или что-то в этом роде. Опасность состояла в том, что девушки были здорово обозлены, и если они не сумели расправиться с Дэнни Бойдом, то непременно отыграются на любом другом мужчине. Я не мог не расхохотаться, когда вспомнил, как они старались освободиться.

Шелл продержал меня привязанным к Санта-Бахия целую чертову неделю, а последний день оставил для моих показаний, если только сумеет найти стенографа. Но в конце концов сам устал от этой игры. Он хотя и подозревал, что я готов поджечь здание ООН или сделать что-то способное потрясти весь Нью-Йорк, но уж никак не мог упрекнуть меня в желании повредить ему по службе.

Я понимал, что все происшедшее не принесет мне ничего, кроме неприятностей. Было бы неразумным надеяться, что Фрэйдел заплатит мне гонорар, когда сам был тем злоумышленником, отыскать которого нанял меня. Но все же, словно с серого неба, покрытого дождевыми облаками, за десять минут до отлета моего самолета в аэропорту появился Гарри Кемптон. Он сказал, что теперь, когда не стало Релли и Лумана, компания быстро поднимется на ноги. Он видел Лумана в больнице, где тот лечит проломленный череп, и Арт с радостью готов продать свою долю акций, потому что ему потребуются деньги, чтобы нанять адвокатов к моменту, когда он выздоровеет.

— А как Дион? — спросил я.

— Он уходит, но это не важно, потому что у компании по-прежнему марка Фрэйдела, — самодовольно заявил Кемптон. — В Сан-Франциско есть молодой дизайнер, восходящая звезда, который очень заинтересован в том, чтобы занять место Диона, так что не предвижу особых затруднений.

— А что с девушками, Китти и Деборой?

— Они тоже ушли. Приехал человек из Голливуда, который разыскивал таланты, он заинтересовался обеими, и…

— Мне жаль этого парня, — откровенно признался я. — Он полагает, что берет их для веселой прогулки. Итак, конец династии Фрэйдела. А куда уходит Дион, кстати?

— Он женится.

— Рад этому, — сказал я. — По крайней мере, Ленору ждет большая перемена в жизни.

— Полностью с вами согласен, мистер Бойд. Быть официально связанной с Дионом — большое несчастье для женщины.

— Вы хотите сказать, что он женится не на ней?

— Я виделся с ней пару дней назад, — сказал Кемптон. — Она сказала, что нашла хорошую работу в доме мод в Чикаго, и в тот же вечер собиралась уехать.

— Но если Дион женится не на Леноре, — с интересом спросил я, — тогда на ком же, черт побери?

Кемптон передернул плечами:

— Все еще не могу выбросить эту картину из головы! Вы помните ту ужасную женщину, которая бесстыдно демонстрировала нам свою голую задницу?

Я был близок к истерике.

— Полли Перидо? — Я почувствовал, как мои губы сами по себе складываются в насмешливую улыбку. — Он женится на Полли?

— Могу только предполагать, — с отвращением сказал Кемптон, — что он делает это не только ради ее задницы.

В самый последний момент, когда я уже был готов пройти на посадку в самолет, он сунул мне в руку объемистый пакет.

— Чуть не забыл, мистер Бойд. Ваш гонорар! Я бы себе этого никогда не простил!

— Мой гонорар? — хрипло спросил я.

— Удвоенный — так сказал Релли, насколько я помню. Это самое меньшее, что я могу сделать для человека, который снова поставил компанию Фрэйдела на ноги.

— Двойной?

— Четыре тысячи долларов, я полагаю, это правильно?

— Правильно. — Я взял пакет в руки и пошел через ворота, словно в золотом тумане.

— Мистер Бойд! — Кемптон громко кричал мне вслед. — Через четыре года каждый цент будет стоить во много раз дороже! Вот тогда я все подсчитаю, и мы выплатим дивиденды.

Если он хотел попрощаться со мной, то мне это было приятно. И в самом деле, Гарри Кемптон — лучший человек во всем мире. На высоте двух тысяч футов над Санта-Бахия я развернул пакет и выложил его содержимое на колени. После этого я долго просидел неподвижно. К моменту, когда мы долетели до аэропорта имени Кеннеди, я решил, что сделаю с этими акциями компании Фрэйдела на сумму четыре тысячи долларов. Пошлю их моим старым друзьям, Диону и Полли, в качестве свадебного подарка.

Примерно неделю спустя, одним из дождливых вечеров, когда Центральный парк с высоты моего пятнадцатого этажа кажется большой черной дырой, раздался звонок в дверь. Это мог быть кредитор, и мне следовало сделать вид, будто меня нет дома. Но звонок все звенел и звенел. Лучше попытаюсь успокоить кредитора, чем слушать звонок всю эту проклятую ночь.

Я открыл входную дверь, и закутанная фигура проскользнула мимо меня в гостиную. Это, должно быть, какой-то новый тип кредитора, подумал я, который, вместо того чтобы требовать деньги, врывается в вашу квартиру. Когда я пришел в себя, она уже стояла посередине комнаты и, откинув капюшон, встряхивала головой, чтобы привести в порядок длинные темные волосы.

— О! — осторожно произнес я. — Да неужели это моя знакомая из высшего общества, мисс Кэткарт!

— Так это и есть ваша вест-сайдская лачуга? — Она окинула взглядом стены и пожала плечами. — Ужасно, не правда ли?

Я взглянул на нее, а потом прищелкнул пальцами.

— Ну, когда отправляется ваш корабль?

— Корабль? — Теперь настала ее очередь удивиться.

— Но ведь вы собираетесь в Европу? — нахмурился я. — Что вам еще делать у нас в Вест-Сайде?

— Весьма вульгарно, мистер Бойд. — Она вздохнула. — Зачем портить романтические воспоминания — остроумные разговоры, предобеденная булочка на сене, убийцы и все такое. Забавные были дни.

— Сегодня утром купил книгу, — небрежно сказал я. — Называется «История проституток». Вашей бабушке там посвящена целая глава. Вы знаете, оказывается, ее выгнали из союза за то, что она не желала платить взносы, а настаивала на том, что будет рассчитываться натурой.

Либби Кэткарт сжала губы, стараясь подавить улыбку.

— Куда ведет эта дверь?

— В ванную.

— Я так довольна, что у вас есть ванная комната, мистер Бойд! Боялась, нам придется заниматься любовью на полу в кухне. А я уверена, что у вас мыши.

— Забегают только по четвергам, на ленч.

— Дион послал вам подарок, но настоял, чтобы я лично его вручила.

— А я послал ему кое-что более ценное, чем четыре тысячи долларов, — безразличным тоном ответил я. — И что же он мне дарит?

— Дион сказал, что это ваша идея, вот и догадывайтесь!

— Подарок моя идея?

Она кивнула.

— Хотите посмотреть прямо сейчас?

— Что еще за подарок? — нервно спросил я.

Либби сняла плащ, и, не будь он на норковой подкладке, она обязательно бы простудилась. Под ним был только голубой атласный бюстгальтер и как-то странно мерцающие трусики.

— Ну как, нравится? — спросила она.

— Вы сами знаете.

— Я имею в виду подарок!

— Не вижу никакого подарка.

— Наверное, вам мешает бюстгальтер, — сказала она доброжелательно. — Так я сниму его. Вот так! — Она бросила бюстгальтер на спинку стоящего рядом стула и повернулась ко мне. — Ну что, теперь легче?

— Не очень уверен… — промямлил я. — Это что, подарок в два этапа? Я так понимаю, что сегодня получу только верхнюю половину вашего тела, а остальное — на Рождество?

— Кажется, у вас совсем сварились мозги там, в Санта-Бахия, — промурлыкала она. — Ну что же, придется вам все объяснить. Трусики, безмозглый Бойд! Они особенные, пощупайте.

Это было чудесное приглашение для Бойда. Я взял ее за бедра, ожидая ощутить шуршание мягкого шелка под руками, и попытался притянуть к себе. Она осталась стоять на прежнем месте, мои руки соскользнули с ее бедер, а при этом послышалось странное звяканье.

— Металлические цепочки, — объяснила Либби Кэткарт. — Дион сказал, что он применил алюминий. Это единственный образец пояса целомудрия, созданного по идее Бойда.

— Вот это подарочек так подарочек! — сказал я с энтузиазмом. — Вы что, так и собираетесь там все время стоять, а?

— Не беспокойтесь об этом. — Она повернулась ко мне спиной, резко нагнулась, и я увидел внизу в трусиках вставку мягкого белого прозрачного шелка, как раз там, где она и должна быть. Немного погодя я понял, что грохот в ушах — это мое сердцебиение.

Либби снова выпрямилась и направилась в спальню.

— Мы уже потеряли достаточно времени, мистер Бойд, — торопливо сказала она. — Я пришла сюда не по общественным делам, давайте же заниматься любовью.

Я обнял ее, и объятия могли бы быть более крепкими, если б не этот металл на ее трусиках. Мы поцеловались, страсть вскипела, и Либби, бесстыдно развалясь на кровати, призывно улыбнулась мне.

— Вот только одна — ух! — маленькая проблема, — пробормотал я. — Как они снимаются?

— Дион сказал, что это — ваша проблема, вы помните? — И она сладко улыбнулась.

— Ну хорошо, как же вы тогда надели их в первый раз? — спросил я.

— Там была какая-то странная застежка-«молния», которую теперь не найти. Вот тут, я думаю. — Она поискала на правом бедре с тем же результатом.

— Ну пожалуйста, — взмолился я, — постарайтесь вспомнить!

— А может быть, это сзади? — Она перевернулась на живот, и я увидел ту самую белую шелковую вставку. — Нашли что-нибудь, мистер Бойд?

— Вы прекратите когда-нибудь задавать ваши дурацкие вопросы?

Я все еще слышал свой голос, отдававшийся от стен, хотя вот уже пять секунд как перестал говорить.

— Не будьте таким нетерпеливым, мистер Бойд, — промурлыкала она. — Я уверена, что вы справитесь с этой задачей в одну из предстоящих ночей.

— А где я достану огнемет в такой поздний час? — воскликнул я.

Ее ноги начали в нетерпении бить по кровати.

— Если вы считаете, что не в состоянии решить эту проблему, — холодно заметила она, — то не посмотреть ли нам телевизор?

Мои глаза остекленели от вида ее красивой попки, обтянутой прозрачным шелком, и тут что-то щелкнуло у меня в голове. Она вскрикнула от неожиданности, когда я с силой нажал руками на ее попку, пытаясь захватить пальцами тонкий шелк. Я резко рванул и обрадовался, потому что шелк разорвался в моих руках. А дальше податливый шелк переходил в жесткий металл, и я услышал, как со звоном посыпался миллион маленьких колечек. Немного погодя уже нечего было рвать, и я остановился. Теперь уже совсем обнаженная, Либби Кэткарт повернулась на спину, заливаясь истерическим смехом.

— Что здесь смешного, — проворчал я. — Я же нашел путь, разве нет?

— Это единственный путь, — простонала она. — Дион написал мне об этом в письме. Он также сказал, что если вы не справитесь за три минуты, то совсем не тот мужчина, за которого он вас принимал.

— Как я мог разобраться в этом? — с надеждой спросил я.

Ее брови поднялись на максимальную высоту.

— Какой смысл задавать все эти вопросы, мистер Бойд, — холодно сказала она. — Но почему вы все еще не в постели?