Фрэн Джордан, моя рыжеволосая секретарша, прислонилась крутым бедром к краю письменного стола и одарила меня презрительной улыбочкой.

— Вас что-то беспокоит? — проскрежетал я.

— Ничего важного, — непринужденно ответила она. — Ваша фея-крестная на проводе, хочет с вами поговорить. — Фрэн на мгновение надула губки. — Странно, — пробормотала она.

— И кто же, черт побери, эта моя фея-крестная? — вежливо осведомился я. — И не морочьте мне голову новым лифтером. Просто эти хищницы все время действуют ему на нервы!

— Мисс Шэрон О’Берн, — ядовито ответила секретарша. — Странно, что она воспользовалась телефоном. Я думала, ей достаточно только взмахнуть своей волшебной палочкой, чтобы переместить вас туда, куда она захочет. Хотя… — В сладенькой улыбке Фрэн было достаточно яда. — В конце концов, она заполучит вас там, где ей нужно.

— Для этого стоит просто соединить мисс Шэрон с моим телефоном, — прорычал я. — А вы не должны даже и думать, что я хоть на минуту могу позабыть о вас, сладкая моя. Я пошлю вам открытку из Лондона, обещаю!

— Одну из тех, что гласят: «Отлично развлекаюсь, рад, что тебя нет со мной»? — спросила Фрэн язвительным тоном.

Я выдавил из себя улыбку, затем, когда она шла к двери, понаблюдал отработанное покачивание ее ягодиц, обтянутых узкой юбкой. Время от времени мы проводили досуг вместе, иногда то тут, то там, когда было настроение, меж нами возникала близость. Но я припомнил, что вот уже некоторое время этого у нас не возникало. Итак, что же было причиной вспышки ревности? Лондон, Англия — вот ответ, решил я. Однако ей стоит вспомнить, что ноябрь — мерзкий месяц повсюду в Европе… Но тут зазвонил телефон.

— Бойд, — сказал я в трубку.

— О, я так рада, что вы наконец-то ответили, мистер Бойд. — Голос Шэрон О’Берн был холоден. — За эти несколько минут я уж было подумала, что вы умерли.

— Как видите, ничего страшного не произошло. — Я увидел лицо Фрэн, высунувшееся из двери, и весело улыбнулся ей. — У моей секретарши внезапно случился приступ головокружения, и она запуталась в собственных ногах, — шутливо пояснил я. — Это частенько с ней случается, и она этим обеспокоена. Но я считаю, ничего страшного — у многих девушек длинные ноги.

В зеленых глазах, наблюдавших за мной, появилась некоторая задумчивость. Их взгляд потемнел. И я был рад, что свои мысли Фрэн держала при себе. Во всяком случае, некоторое время.

— У вас чрезвычайно странное чувство юмора, мистер Бойд. — Голос у моего уха зазвучал гораздо холоднее. — Должно быть, ваши дела идут неплохо. Я хочу сказать, раз вы можете себе позволить, чтобы клиенты часами висели у вас на телефоне!

Коротко поразмыслив об этом, в итоге я мысленно послал мисс Шэрон О’Берн к черту. Дайте дамам малейший шанс, и они закончат тем, что в мгновение ока выльют на вас все свое раздражение.

— Я уже слышал о заочных курсах хороших манер для деловых людей, но слушать его по телефону, мисс О’Берн, это смешно!

На другом конце линии удивленно хмыкнули.

— Я должна увидеться со своим клиентом сегодня вечером, — наконец сказала она, — и хочу, чтобы вы при этом присутствовали.

— Зачем? — поинтересовался я.

— Об этом я клиента не спросила, просто сказала, что буду. — В ее голосе слышались победные нотки. — Заезжайте за мной в галерею сегодня вечером, не позднее четверти шестого.

В трубке послышались гудки.

Я швырнул трубку на рычаг и некоторое время сидел, уставившись на аппарат. Потом поднял взгляд и удостоверился, что пара зеленых глаз злорадно смотрит на меня.

— У вас такой вид, словно вы превращаетесь обратно в обезьяну, — сказала секретарша, радостно хихикнув.

— Должно быть, у мисс Шэрон О’Берн крыша поехала, если она думает, что может звонить мне в любое время и заставлять вертеться волчком, — огрызнулся я.

— Ничего страшного, Дэнни, — притворно посочувствовала Фрэн. — Вы же знаете, в любом случае вы сделаете, как ей надо.

Это был двойной пентхаус в одном из жилых зданий на Пятой авеню. В таких домах привратник обычно надевает белые перчатки, чтобы не запачкать руки, принимая чаевые по пять долларов. Их дают ему за то, чтобы он свистел, подзывая такси. С того времени, как я заехал за Шэрон в галерею, и до момента, когда мы прибыли в апартаменты ее клиента, мисс О’Берн хранила безразличное молчание. Наши разговоры были сведены до минимума. Однако кому нужны дружеские отношения, когда, находясь достаточно близко, я мог все это время смотреть на нее?

На Шэрон было классическое черное маленькое платье с облегающим лифом и глубоким вырезом. Верхняя часть платья заканчивалась тремя ярусами прозрачного черного крепа, свободно свисавшими с талии. Короткий светло-серый норковый жакет оберегал ее от холода. И я с тоской представил себе, что, будь у Дэнни Бойда хоть одна шестнадцатая шанса, он справился бы с подобной задачей гораздо лучше…

На мой звонок дверь открыл настоящий живой дворецкий и препроводил нас в гостиную, где, словно в соборе, царила умиротворяющая атмосфера. Я решил, что такому впечатлению способствует ряд ниш в стенах, в каждой из которых стояло какое-нибудь произведение искусства с хитро спрятанной подсветкой. Я мог только строить догадки о фантастической цене сокровищ этой комнаты.

Шэрон О’Берн следила за моим взглядом, пока я любовался великолепием мебели, и постепенно оттаивала.

— Лун Куниц, — наконец заговорила она. — Подделка, конечно, но старинная — возраст около ста лет.

— Здорово, что вы снова обрели дар речи, — шутливо сказал я. — И что же все-таки мы тут делаем?

— Тут командует мой клиент, — резко бросила Шэрон. — Полагаю, речь пойдет об известных вам винных кувшинах. Клиент сказал, что это очень срочно, и поскольку мы отправляемся в Лондон завтра в полдень, он вынужден встретиться со мной сегодня вечером.

— Я ваш коллега по галерее? — уточнил я.

— То, что вы здесь, — коротко ответила она, — отчасти его мысль, отчасти — моя.

— Веселенькое дельце! — с раздражением посмотрел я на хозяйку галереи. — Хотите сказать, что, если вы оба прекратите обо мне думать, я просто-напросто исчезну?

На какое-то мгновение Шэрон закрыла глаза, на ее лице неожиданно появилось выражение боли.

— Очень остроумно! — устало сказала она. — Я просто не могу вести таких блестящих разговоров, когда собираюсь сесть на самолет.

Я непринужденно отвел от нее взгляд и подмигнул. И тут у меня возникло нелепое чувство, что Шэрон телепатическим путем вызвала из небытия маленького старичка. Он стоял в дверном проеме и слабо нам улыбался. Эдакий престарелый херувим. Старичок был розовый и безволосый, с младенческими голубыми глазками. Возможно, ему было под семьдесят. Но я не заметил никаких морщин или складок, которые указывали бы на его возраст, потому что он был толст — так толст, что казалось, его тугая и гладкая кожа вот-вот лопнет. Лицо старичка носило печать младенческой невинности и напоминало мне телерекламу детской присыпки.

— Как мило с вашей стороны, что вы пришли, Шэрон, — сказал старичок глубоким зычным басом, который вовсе не соответствовал его внешности.

Он запрыгал по полу, словно туго надутый мячик, и крепко пожал ей руку.

— Всегда рада вас видеть, Эдвин, — ответила женщина, тепло улыбаясь. — Хочу представить вам мистера Бойда. — Шэрон повернулась ко мне: — Дэнни, это мистер Слейтер.

— Ах! — Слейтер крепко пожимал мне руку, пока его внимательные голубые глазки придирчиво меня оценивали.

Я начал было чувствовать себя словно бык-производитель на аукционной продаже, когда он наконец отпустил мою руку и отступил на шаг.

— Рад познакомиться с вами, мистер Бойд, — сказал с улыбкой старичок. — Знаете ли, первый раз в жизни я познакомился с частным… — он хихикнул над собственной смелостью, — детективом.

— Какое совпадение! Я тоже первый раз в жизни встретился с антикварным… — Я вдруг перехватил полный ужаса взгляд Шэрон и, поразмыслив, добавил: — Коллекционером.

Ну, — сказал он, радостно потирая руки, — почему бы нам не присесть, не выпить и не поговорить о… краже?

Я занял ближайший диван, а Шэрон села напротив меня, аккуратно положив ногу на ногу так, что я смог увидеть ямочки на ее коленках. Но не более того. Слейтер нажал на кнопку в панели стены, затем, подпрыгивая, вернулся к дивану и уселся рядом со мной. Дворецкий появился так быстро, что было ясно — он наверняка подслушивал.

— Это определенно нужно отпраздновать, — сказал Слейтер.

— Да, думаю, по этому поводу мы должны выпить. Балмер, принесите шампанского!

— Да, сэр. — Дворецкий неторопливо, полный достоинства, удалился.

Слейтер снова потер руки.

— Тучи сгущаются, моя дорогая, — почему-то просияв, заявил он. — Мы уже втянуты… да… в сети международной интриги! — Старичок озорно покосился на меня. — Думаю, без всякого сомнения, мистер Бойд, вам понадобится… — Он снова хихикнул. — Быть во всеоружии.

Я медленно прикурил сигарету и оставил спичку догорать, так как в голове у меня мелькнула шальная мысль, не поджечь ли этого хихикающего розовенького старичка. Но тут я вспомнил, что он — клиент моего клиента, а без него вряд ли у меня был бы клиент.

— Тучи сгущаются! — с ликованием повторил Слейтер. — Я уже получил два письма с угрозами.

— Два? — Шэрон уставилась на него. — От кого?

— Первое — от Людвига Рэнца. Он пишет, что намерен завладеть винными сосудами за любую цену. И если я настолько глуп, что приеду на аукцион, то мне нужно приготовиться ко всему.

— Людвиг Рэнц? — Я посмотрел на Шэрон.

— Коллекционер из Европы, — пояснила она.

— Дешевый шарлатан! — бросил Слейтер. — Грязная, скользкая выгребная яма, а не человек. Почувствовал вкус к старине, когда помогал сперва нацистам, а потом — русским… грабить Европу. Новоявленный миллионер, сделавший себе деньги самым грязным способом, который только можно себе представить. А теперь пытается купить на них респектабельность. На это письмо можно не обращать внимания. С менталитетом этого идиота все ясно: он считает, что меня можно запугать подобным образом!

Вернулся дворецкий и принес напитки. Слейтер хранил молчание все время, пока тот снова не покинул комнату.

— А что насчет второго письма? — спросила Шэрон.

— Гораздо более интересное и, возможно… да! Гораздо более зловещее, — сказал Слейтер. — Думаю, мистер Бойд, ваша поездка в Лондон может даже закончиться… — последовал неизбежный смешок, — вооруженным нападением?

— Ну, — сказал я, беспомощно пожимая плечами, — догадываюсь. Кража, когда частный детектив должен быть во всеоружии, может закончиться вооруженным нападением. Так что же насчет второго письма?

— Ах да! — Глазки старичка заблестели. Он порылся во внутреннем кармане своего пиджака, вытащил письмо и аккуратно его развернул. — Конечно, в нем нет обратного адреса, и оно без подписи. Позвольте мне зачитать его вам. — Слейтер отстранил письмо от глаз на расстояние вытянутой руки и все же исхитрился взять его в фокус. — Напечатано на машинке, — сказал Слейтер. — Оно гласит: «Дорогой мистер Слейтер, нам стало известно, что с вами в контакт вступил человек по имени Донаван. Речь идет о частной аукционной продаже двух предметов антиквариата из Китая, которая в скором времени состоится в Лондоне. Эти предметы изначально были украдены из национального музея, а попытка передать их частному коллекционеру не только незаконна, но и совершенно аморальна. Народ — законный владелец этих предметов старины — намерен истребовать их обратно и возвратить музею. Мы должны предупредить вас, что не потерпим никакого вмешательства в это дело. И любой, кто принимает участие в этом так называемом аукционе, действует на свой страх и риск». — Слейтер подмигнул нам, глазки его блестели от возбуждения. — Итак, что вы думаете об этом, мистер Бойд? Разве это… э… э-э… не похоже на кольцо международного шпионажа?

— Неужели вы думаете, что это неофициальное предупреждение из красного Китая, Эдвин? — Шэрон уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Это фантастика!

— Больше похоже на трюк, выдуманный вашим приятелем Рэнцом, чтобы запугать вас, — сказал я. — Откуда было отправлено письмо?

— Прямо отсюда, из Манхэттена, — сказал Слейтер. — Вряд ли у красного Китая есть тут посольство. Но не исключено, что у них тут может быть агент под какой-либо «крышей».

— К примеру, повар в забегаловке, где готовят жирные отбивные? — прорычал я. — И он регулярно посылает жизненно важную информацию в Пекин в коробке с печеньем?

— Думаю, мистер Бойд прав, Эдвин, — осторожно сказала Шэрон. — Вероятно, это просто уловка, чтобы попытаться напугать вас. Ее придумал либо Рэнц, либо один из коллекционеров, который не хочет, чтобы вы участвовали в аукционе.

— Возможно. — Слейтер выглядел разочарованным. — Но мне все-таки хочется думать, что эта неофициальная угроза исходит из красного Китая. Во всяком случае, это вызывает во мне сильное чувство патриотизма!

— Если это вызывает у вас подобные эмоции, мистер Слейтер, — сказал я с каменным лицом, — может, заполучив этот антиквариат, вы совершите сделку от лица Госдепартамента? Продадите его в Шанхай или что-то в этом роде?

Выражение лица Слейтера изменилось. Я понял, что он больше не забавляется.

— У вас отменное чувство юмора, мистер Бойд, — тихо сказал он. — Искренне надеюсь, что вы не слишком недооцениваете это письмо. Ничто не может компенсировать смерть человека, даже если он умрет смеясь!

Шэрон выдавила из себя улыбку.

— Полагаю, не стоит давать волю воображению. Вопрос о реальном физическом насилии пока не стоит, Эдвин. Нам необходим мистер Бойд на случай, если кто-то попытается помешать мне поехать на аукцион и вернуться с него… Если мне удастся купить кувшины для вина, мистер Бойд понадобится, чтобы предотвратить попытку воровства.

— Вы правы, моя дорогая! — Слейтер снова просиял улыбкой и приподнял свой бокал.

— Давайте выпьем за успех этого предприятия. С нетерпением буду ждать вашего возвращения с победой и с антиквариатом!

Мы выпили, шампанское оказалось немного безвкусным, возможно, это было очень дешевое поддельное вино. Во всяком случае, мои вкусовые ощущения были оскорблены, а соответствующие бугорки на языке откровенно протестовали: напиток был больше похож на алжирский уксус с добавлением сахара для брожения.

— Ах! — Слейтер блаженно закрыл глаза. — Нектар!

— Я и сам удивляюсь, — сказал я, поджав губы. — Этот вкус резко отличается от «Боллинджера»!

И именно в этот момент вся атмосфера, казалось бы такая безоблачная, быстро испортилась. Слейтер решительно покончил со своим бокалом, вежливо упомянул о приглашении на обед, и не успели мы глазом моргнуть, как дворецкий уже провожал нас к парадной двери. Просто ради удовольствия я положил пятицентовую монету в протянутую ладонь привратника в белой перчатке; когда он свистом подзывал нам такси. Но мне следовало бы знать, что на почве Пятой авеню произрастают уникальные человеческие образчики. Привратник лишь неумолимо улыбнулся и позволил монете проскользнуть сквозь пальцы на тротуар. Затем он аккуратно закрыл дверь, зацепив при этом мою щиколотку, когда я проследовал за Шэрон О’Берн к такси.

— Куда? — спросил водитель; я все еще растирал ушибленную лодыжку.

— Может быть, поехать пообедать? — пробормотал я.

— Здорово! Это прекрасная мысль, приятель, — ядовито сказал он. — Как насчет «Четырех сезонов»?

— Думаю, подойдет, — сказала Шэрон без всякого энтузиазма в голосе.

— Прекрасно. — Я деланно улыбнулся и выпрямился.

Судя по ощущению в лодыжке, пройдет год, прежде чем я смогу снова нормально ходить.

— Итак, как мы видим, нас теперь трое, — разглагольствовал шофер. — И где же мы обедаем?

— Я не слишком голодна, — невнятно пробормотала Шэрон.

— Тогда как насчет того, чтобы порулить, пока мы с твоим возлюбленным съедим по гамбургеру в «21»? — предложил шофер.

— А как насчет того, чтобы сделать несколько кругов вокруг парка, пока мы будем обдумывать это предложение? — огрызнулся я. — Или будем ждать, пока ваш, мисс О’Берн, партнер по комическим диалогам сдвинет наконец с места машину?

Такси рванулось, словно машину наподдал десятитонный грузовик, и, когда я пришел в себя, мы уже оказались в парке.

— Послушайте, — неожиданно сказала Шэрон. — Честно сказать, я не голодна. Сандвич с каким-нибудь напитком подошел бы. Но мне действительно необходимо с вами переговорить в каком-либо спокойном месте.

— О’кей. — Хитрая мысль, словно шкодливая кошка на бесшумных мягких лапах, уже прокралась в мой мозг. — А не отправиться ли нам ко мне? — как можно безразличнее сказал я, желая, чтобы это предложение прозвучало как экспромт.

— Хорошо, — сказала Шэрон не задумываясь.

— Центральный парк, Вест-Сайд, — сообщил я шоферу свой адрес.

— Понятно, — прохрюкал доморощенный комик.

Мы поднялись в мои апартаменты, и я прежде всего налил нам спиртного, потом, оставив Шэрон восхищаться видом на парк, отправился в кухню готовить сандвичи с икрой и крабовым мясом. Не то чтобы я все время так питался, просто эти местные деликатесы имелись в доме специально для тех экстраординарных случаев, когда игра стоит свеч. Шэрон уселась рядом со мной на диван и, откусив от своего первого сандвича, выразила некоторое удивление. Я же мысленно начал планировать продолжение этого вечера. Вид на парк бывает гораздо лучше, если в гостиной выключить свет. И это обещает отличное начало.

— Вы были нетактичны с Эдвином Слейтером, — недовольно начала Шэрон.

— А я и не притворялся, — сказал я, защищаясь. — Хочу напомнить, как он обошелся со мной…

— Он же клиент! — холодно отрезала она.

— К тому же еще и чокнутый! — огрызнулся я. — Настоящий спятивший патриот.

— В любом случае это вовсе не важно, — решительно сказала Шэрон. — Но я хочу, чтобы вы запомнили на будущее: пока имеете дело с моей галереей…

Прозвенел дверной звонок. Она не закончила предложения и одарила меня понимающим взглядом.

— Разрази меня гром, если я знаю, кто это, — в замешательстве пробормотал я.

— Может быть, пришла ваша секретарша, чтобы вы ей что-нибудь продиктовали? — не без ехидства предположила Шэрон. — Не знаете? Ну, та, у которой длинные ноги…

Я вышел в прихожую и открыл дверь. Там стоял какой-то дылда с вежливой улыбочкой на физиономии. Это был настоящий франт лет тридцати, отлично подстриженный, с красиво уложенными блестящими черными волосами. В темно-синем, цвета ночного неба, синтетическом костюме, рубашке в черно-белую полоску с белыми манжетами и воротничком и итальянском галстуке ручной работы.

— Мистер Бойд? — дружески кивнул он мне. — Простите за беспокойство, но у меня срочная записка от мистера Слейтера для мисс О’Берн.

— О, конечно, — любезно сказал я. — Входите.

Тут я вдруг понял, что он почему-то не спросил, здесь ли Шэрон. Просто сказал, что принес для нее записку. Итак, предположим, Слейтер не передумал. Тогда у этого типа был единственный способ узнать, что Шэрон здесь — проследить за ней… и… К этому моменту я уже больше не сомневался: холодный конец дула тридцать восьмого калибра ткнулся в мое солнечное сплетение.

— Давайте не будем волноваться, мистер Бойд. — Вежливая улыбка на лице типа стала еще вежливее. — Давайте сохранять спокойствие, чтобы остаться в живых, ладно?