Бледные солнечные лучи проникали через занавеси. В кухне включился холодильник. Я вздрогнул и посмотрел на часы: 5.45.

Я был в отчаянии. Я прибыл слишком поздно, чтобы спасти Гленду. Сейчас я был уверен, что Бенни убил ее и зарыл, когда я уехал с Гарри. Мои опасения, что Клаус прикажет убить ее, подтвердились.

Я подумал о ней, единственной женщине, которая что-то стоила для меня. Я вновь видел ее волосы, глаза, великолепное тело. Ее зарыли где-то здесь. Мне нужно найти ее могилу!

Я поднялся и вышел на свежий утренний воздух. Потом осмотрелся. В сарае? Я вошел в сарай и замер на месте. Я совершенно забыл о фургоне. Он находился там. Я подошел и заглянул в машину через переднее стекло. Униформа была там. Я посмотрел на часы. Через час или немного позднее эти два человека начнут действовать. Это очень опасно. Если они приведут фургон в банк, как предусмотрено, они заметят, что не могут проникнуть в него. Что они начнут делать? А если охранник заметит их, когда они будут пытаться войти? Поднимет ли он тревогу?

Мои мозги лихорадочно соображали. Необходимо срочно найти могилу Гленды. Я все осмотрел в сарае, но она наверняка была похоронена не здесь.

В тот момент, когда я направлялся к двери, я услышал шум подъезжающего автомобиля. С бьющимся сердцем и держа руку на рукоятке револьвера, я вышел наружу. Рядом с моей машиной стоял старый «крейслер». Из него вышли двое мужчин, которые должны были сыграть роль охранников при фургоне.

Они замерли, увидев меня. Я приветствовал их взмахом руки. Они видели меня с Гарри и я надеялся, что они примут меня за члена банды. Я пошел им навстречу. Более высокий подозрительно посмотрел на меня.

— Все идет нормально? — спросил он.

Я почувствовал облегчение. Они наверняка думали, что я работаю на Клауса.

— Операция отменена, — заявил я, держа палец на спусковом крючке. — Патрон приказал мне приехать сюда и предупредить вас. Забудьте об этом.

Они переглянулись.

— Вы хотите сказать, что фургон больше не нужен?

— Точно. Операция не состоится.

Маленький агрессивно спросил:

— А деньги?

— Деньги ваши.

Они посмотрели на меня, потом, улыбаясь, переглянулись.

— Прекрасно. Скажите патрону, что если мы ему понадобимся, мы всегда в его распоряжении. Ладно?

— Я ему передам.

Я смотрел, как они садятся в машину, а затем уезжают.

Я провел еще целый час, осматривая ранчо. Нигде не было видно свежевспаханной земли. Разбитый и уставший, я вернулся в гостиную. Было семь часов. Я рухнул в кресло и несколько минут предавался своей печали.

Неужели она мертва?! В течение получаса я думал о ней. В отчаянии я вспоминал мгновения, которые мы провели вместе.

Затем я начал думать о себе, что мне нужно делать. Бегство с миссис Глендой было бы волнующим приключением, но перспектива бежать одному меня страшила. Стараясь не думать о ней, я размышлял о ситуации, в которой оказался. Клаус и трое его сообщников заперты в зале с сейфами. У них нет никаких шансов выбраться оттуда, но у меня тоже нет никаких шансов. Как только вмешается полиция, она поймет, что я единственный, кто помог им открыть двери самого надежного банка в мире.

Вдруг мне все стало безразлично. Без Гленды я чувствовал себя неспособным жить в постоянном страхе. Я пришел к мысли, что мне следует повидать Браннигана. Надо все ему объяснить. Он моя единственная надежда.

Я не мог ждать до среды, когда он появится в банке. Вечером я должен предупредить Мансона, что бандиты находятся в зале, но прежде я должен поговорить с Бранниганом. Нужно его быстро найти.

Я знал номер личного его телефона. Забыв о страхе, что еще только 7.50, я набрал номер. Через какое-то время женский сонный голос спросил:

— Кто это?

Я много раз встречался с его женой на коктейлях. Высокая, худая, лет пятидесяти, старающаяся казаться молодой, с черными, вороньего цвета, волосами, она страшно заботилась о своем здоровье. Я узнал ее голос.

— Извините меня, миссис Бранниган, это Лукас.

— Ларри Лукас? Не ожидала. Я уже месяц вас не видела. Как поживаете, Ларри? Все в порядке, наверное? Как бы я хотела иметь возможность сказать так же. — Когда Мерль Бранниган принималась говорить, ее невозможно было остановить. — Противный мальчишка! Вы меня разбудили. Позвольте мне вам сказать одну вещь, Ларри. Уже вечность я так хорошо не спала. Вы понимаете? По-настоящему не спала. У меня болят ноги. Фаррелл храпит и я целыми ночами не сплю. Понимаете? Вы представляете? Я консультировалась у доктора Шлудера. Он утверждает, что я в хорошем состоянии. Какая глупость! Я с трудом таскаю ноги. Что вы об этом скажете, Ларри? Фаррелл говорит, что я истеричка. Представляете! Истеричка! Вчера вечером против воли, представляете, Ларри, а у меня сильная боля, и все-таки против воли, я приняла три таблетки… в общем три таблетки снотворного. И знаете, что произошло? Из-за этих проклятых таблеток я не сомкнула глаз. Они не произвели никакого действия. Я ужасно страдала, и к тому же эти ночи… Боже! Как можно страдать! Вы верите в Бога, Ларри?.. Наверно… Я обратилась к Богу и в результате я заснула. В первый раз за многие месяцы, и спала до вашего звонка. И вот вы меня разбудили.

— Миссис Бранниган, — сказал я, с трудом удерживаясь, чтобы не закричать, — я прошу извинения за то, что разбудил вас, но мне необходимо поговорить с мистером Бранниганом. Очень серьезное дело.

— Вы хотите поговорить с Фарреллом?

— Да, миссис Бранниган.

По моему лицу тек пот.

— Вы говорите, что это серьезно?

— Да, миссис Бранниган, мне нужно срочно связаться с мистером Бранниганом.

— Разве сегодня не воскресенье, Ларри? Сегодня не понедельник? Боже, я уже совершенно проснулась. Если сегодня понедельник, то у меня свидание с парикмахером в девять часов. Я так занята…

— Сегодня воскресенье.

— Не кричите, Ларри, у меня испорчены нервы. Если сегодня воскресенье, то что может произойти серьезного в банке? Он не закрыт в воскресенье… по крайней мере я так думаю.

Я с трудом удержал себя.

— Мне нужно связаться с мистером Бранниганом. Не скажете мне, как я могу с ним связаться?

— Он уехал, но я не знаю куда, играть в гольф. Вы же знаете Ф. Б. Когда он не занимается делами, он играет в гольф. Я вспоминаю, как однажды мы болтали с Джерри Фордом, Фаррелл сказал: «Мистер Бранниган! Я вас прошу мне помочь! Не знаете ли вы, где я могу найти мистера Браннигана? Он мне никогда ничего не говорит». — Ее тон стал обиженным. — Вы знаете, временами Фаррелл ведет себя, как и все мужья после двадцати пяти лет совместной жизни.

— Вы не знаете, где я могу его найти?

— Если дело серьезное, хотя я не понимаю, какое может быть серьезное дело, вы можете спросить у его секретарши. Она в большей степени в курсе дел моего мужа, чем я. Ужасно, правда? Девчонка знает больше…

— Спасибо, миссис Бранниган, — прервал я ее и повесил трубку.

Я нашел номер телефона Лоис в справочнике. Через минуту я дозвонился до нее.

— Это Ларри, Лоис. Мне нужно срочно связаться с Ф. Б. Вы не знаете, где он?

— Это действительно очень срочно? — сухо спросила она.

— Очень серьезное дело и касается банка. Я не могу вам сказать больше. Ф. Б. хотел, чтобы это было в секрете, Лоис. Мне очень необходимо поговорить с ним.

— Я посмотрю, смогу ли связаться с ним. Дайте мне ваш номер, я позвоню.

— А вы не можете дать мне его номер?

— Нет, я вам позвоню.

Я продиктовал ей номер, записанный на аппарате.

— Вы уверены, что дело не может подождать до завтра? — снова спросила она. — Ф. Б. всегда бесится, когда его беспокоят по пустякам.

— Он еще больше взбесится, если вы этого не сделаете. Поспешите, Лоис, я жду, — и я повесил трубку.

Сидя за столом и ожидая, я вспомнил о фотографиях, на которых я был изображен вместе с Маршем. Я обыскал ящики стола. Один из них был закрыт на ключ. Я нашел инструменты. Вернувшись в комнату, я за несколько минут открыл ящик. Там лежали копии записей и мое послание Браннигану. В конверте я обнаружил фото, которыми меня шантажировали. Там же были и негативы. В кухне я видел бутылку с бензином. Я пошел, взял ее, уложил все найденное в камин, полил бензином и поджег. Отступив, я смотрел на пламя. Когда огонь погас, я разворошил пепел, полил еще раз бензином и снова поджег. Сейчас я был уверен, что от всего этого ничего не осталось.

Лоис не звонила. Я принялся осматривать шкафы в гостиной. Я обнаружил лопату, завернутую в пластиковый пакет, до которой я дотрагивался, когда хоронили Марша. Я взял тряпку и протер ее. Затем я вытер стол, подлокотники кресла, телефонную трубку. Это было все, что можно сделать.

На моих часах было 8.05. Я подумал о Клаусе, Джо, Гарри и Бенни, запертых в зале с сейфами. Затем мои мысли вернулись к Гленде. Сидя за письменным столом, я погрузился в воспоминания.

Телефонный звонок оторвал меня от моих мыслей. Я схватил трубку. Это была Лоис.

— Очень жаль, Ларри, но он не отвечает. Я звонила три раза. Или он не снимает трубку, или его там нет.

— Позвоните еще, — сказал я. — Это серьезно, Лоис. Я подожду.

— Но я не могу. Моя мать больна и я должна поехать навестить ее. Мой поезд отходит через несколько минут.

— В таком случае дайте мне его номер и я позвоню сам.

— Не могу. — Помолчав, она добавила: — Ларри! Он не играет в гольф. Время от времени он проводит уик-энд, не играя в гольф. Достаточно понятно?

Я не мог поверить своим ушам. Я всегда считал Фаррелла Браннигана превыше всего.

— Мне на это наплевать, мне нужно с ним поговорить, Лоис. Происходят вещи, которые могут отразиться на репутации банка. Я не могу сказать больше. Мне надо с ним немедленно поговорить.

— Да он не отвечает, — простонала она. — Я потеряю его доверие, если скажу вам номер телефона.

— Он вас поблагодарит, будьте уверены, — завопил я. — Вы знаете, что он доверяет мне, это очень серьезно. Лоис, давайте его номер.

Помолчав, она сказала:

— 303-4-77-880. Мне нужно скорее уходить, иначе я опоздаю на поезд, — сказала она и повесила трубку.

Я нацарапал номер в блокноте, лежащем на письменном столе. 303 — это был номер Пеннон Бейн, маленького пляжа в 13 км от Шарнвилля. Я как-то намеревался снять там бунгало с Биллом Диксоном, думая, что там можно поработать в воскресенье и одновременно загорать. Я даже ездил туда, но испугался, что вопли многочисленных детишек помешают нам работать. Я хорошо помнил Пеннон Бейн: песок, море, пальмы, виллы, несколько удобных ресторанов. Когда агент по продаже недвижимости показал мне несколько павильонов, я пришел к заключению, что большая часть из них служит убежищем для влюбленных, в других отдыхают семьи, приехавшие на уик-энд. Агент с сожалением сказал мне, что самые отдаленные домики, видимо любовные гнездышки, не сдаются.

Дрожащими руками я взял справочник и перелистал его. Вот… Пеннон Бейн. Только две сотни абонентов. Я внимательно осмотрел номера и нашел 4-77-880, мисс Шейла Вене, 14, Си Роуд.

Любовница Браннигана?

Сняв трубку, я набрал номер. Я ожидал целую минуту, потом повесил трубку. Я посмотрел на часы: 9.25. Мне совершенно необходимо встретиться с ним! Нужно было рассказать ему всю историю. Мне было наплевать, что может произойти, и также наплевать на то, что он крадет время от времени уик-энд у своей жены, чтобы утешиться в объятиях другой.

Мне казалось, что если я ему расскажу всю правду, он мне поможет. Я вышел из дома и бегом направился к своей машине. Я сел и включил двигатель. В тот момент, когда я выезжал на проселочную дорогу, я вспомнил о четверых, запертых в банке, потом снова о Гленде. По крайней мере смерть Гленды будет отомщена.

Я долго ожидал, прежде чем свернуть на автостраду. Она была забита машинами, направляющимися на пляжи.

По шоссе я ехал медленно. На крышах многих машин были лодки, через боковые дверцы виднелись физиономии детей, возбужденных предстоящим купанием, раздавались крики и вопли. Такое же обычное воскресное утро в Шарнвилле, как и во многих других местах. Все спешили на море.

Наиболее популярным пляжем был Лител Коф. После поворота, который вел на этот пляж, движение стало посвободнее и я мог ехать быстрее. Только одна машина свернула налево в направлении Пеннон Бейн. Вслед за ней я поехал по песчаной дороге, ведущей на пляж. Автомобиль остановился перед шикарной виллой на берегу моря. Из него выскочили четверо ребятишек и принялись носиться по песку, вопя изо всех сил. Водитель направился к гаражу и открыл дверь. Я поехал дальше, разыскивая стоянку. Найдя ее, я поставил машину и вылез. Я не имел понятия, где находится Си Роуд. Я посмотрел по сторонам, затем увидел молодого человека в плавках, идущего по направлению ко мне. Я остановил его и спросил:

— Будьте добры, скажите, где Си Роуд.

— Си Роуд? — Он поскреб волосатую грудь. — Си Роуд. Да… — Он нахмурился. — Идите прямо, поверните налево, и там она будет.

— Спасибо.

— Не за что. Всего хорошего. — И он направился к морю.

Я пошел по дороге, и, когда собирался повернуть налево, я услышал, что меня кто-то зовет. Я остановился и повернулся, Волосатый тип бежал ко мне.

— Извините меня. Вы ищете Си Роуд?

Солнце палило изо всех сил и я в своем костюме был весь мокрый.

— Да.

— Я ошибся, старина. Нужно повернуть направо.

Я охотно задушил бы его.

— Что? Я должен был повернуть направо?

Он почесал свою грудь, нахмурился, затем сказал:

— Да. Так, старина.

В тот момент, когда я собирался продолжать путь, он мне сказал:

— У вас есть дети, старина?

Не останавливаясь, я ответил:

— Нет.

— Тогда вы не знаете, что такое счастье…

Я ускорил шаг и он остался позади.

Виллы, стоящие вдоль дороги, становились все более шикарными. Вокруг них были большие сады и огорожены они были каменными стенами. Никаких номеров, только лишь названия: например, «Гнездо», «У себя», «Ты и я» и другие идиотские названия, которые люди дают своим домам.

Я прошел сотню метров, когда заметил девчонку лет двенадцати, которая каталась на створках ворот большой виллы. Она с улыбкой смотрела на меня.

— Привет, — сказала она.

Я остановился.

— Я ищу номер 14, Си Роуд.

Она улыбнулась.

— Вы ищете Шейлу?

— Да. Вы ее знаете?

Она скривилась.

— Моя мать не хочет, чтобы я с ней разговаривала. С ней я здороваюсь, когда матери нет дома.

Стараясь выудить из нее побольше, я спросил:

— А почему ваша мать ею недовольна?

Девчонка сморщила носик.

— Моя мать старых правил. Она считает ее шлюхой, потому что у нее много друзей.

— А где она живет?

Хитренькая улыбка снова появилась на ее лице.

— На вашем месте я бы не ходила туда. Ее толстый дружок сейчас там. Старый противный тип, но ее возлюбленный великолепен. Когда Шейла не хочет купаться, он плавает со мной… когда матери нет поблизости. — Она рассмеялась.

Продолжая расспрашивать, я сказал:

— А откуда вы знаете, что это ее возлюбленный? Может быть, друг ее сердца — толстяк.

— Это глупо. Толстяк приезжает один раз в месяц, а Гарри живет здесь.

— Гарри?

Дрожь пробежала у меня по спине. Потом я подумал, что это очень распространенное имя. Тем не менее мой инстинкт заставил меня продолжать расспрос:

— Гарри… высокий, стройный парень с бородой?

Глаза девчонки округлились.

— Да… Вы его знаете?

Она оттолкнулась и начала раскачиваться.

— Как вас зовут? Где вы встречались с Гарри?

— Но вы мне еще не сказали, где я могу найти Шейлу.

— Тут прямо в конце дороги. Ее дом единственный с номером. Когда вы встречали Гарри?

Внезапно раздался хриплый голос:

— Шейла! Домой немедленно!

Девчонка скривилась.

— Моя мать, до свидания.

Она спрыгнула на землю и побежала к дому. Я направился в указанном направлении, размышляя, что же произошло. Не нужно делать поспешных заключений, убеждал я себя. Существуют, видимо, сотни бородатых по имени Гарри.

В конце дороги за изгородью из лавровых кустов пряталась вилла. На ворота был навешен номер четырнадцать. Я толкнул ворота и оказался в большом саду. Прямо передо мной в конце тропинки возвышалось здание. Я медленно прошел по тропинке и подошел к двери.

Как примет меня Бранниган, когда увидит, что я добрался до его любовного гнездышка?

Мгновение поколебавшись, я нажал на кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу же. В белой пижаме на пороге стояла Гленда. Ее зеленые глаза округлились.

* * *

Целая банда детишек, одетых по-ковбойски, захватила сад. Их револьверы были точной копией настоящих. Они стреляли друг в друга, и звуки выстрелов их игрушек были почти как настоящие. Двое из них упали, держась руками за грудь и притворяясь мертвыми. Один с жутким видом бросился на них и закричал:

— Вы мертвые… вы мертвые!

Потом, бросив своих товарищей, вся банда побежала к морю, испуская вопли.

Появление Гленды и этот ужасный шум меня парализовали. Я замер, глядя на нее. В это время появились двое ребятишек. Один из них наставил пистолет на меня и выстрелил.

— Вы мертвы, — заорал он и еще раз выстрелил.

Потом он и его друг бросились догонять остальных.

— Гленда, — с трудом произнес я.

Бледная как полотно, она была в ужасе. Она отступила, прикрыв рот ладонью, как будто перед ней был призрак.

— О Боже, Гленда!

Я сделал шаг вперед.

С приглушенным криком она повернулась, бросилась по коридору, открыла справа одну дверь и захлопнула ее.

Мои мозги отказывались соображать. Я стоял на пороге, не способный пошевелиться. Я же был уверен, что Клаус приказал ее убить. Но найдя ее живой и, хуже того, видя, что мое появление ужаснуло ее, я ничего не соображал.

Я стоял, уставившись на дверь, за которой она находилась. Внутри дома пробили часы. Я считал: 11 часов.

Мои мысли стали приходить в порядок. Я закрыл за собой дверь, прошел по коридору и взялся за ручку двери, куда спряталась Гленда. Дверь была заперта на ключ.

— Гленда! — закричал я. — Открой мне. Тебе нечего бояться, Гленда… Я тебя прошу!

— Оставьте ее в покое, Ларри, — произнес хриплый голос за моей спиной. — Она испугалась.

Я повернулся. В коридоре стоял Фаррелл Бранниган. На нем была голубая рубашка с открытым воротом и голубые брюки. Несмотря на свое недвусмысленное положение, он сохранял спокойствие.

— Пошли, сынок, у нас есть о чем поговорить. Пока оставьте ее. Женщинам необходимо время, чтобы прийти в себя, когда они получают такой удар.

Удивленный и совершенно ничего не понимающий, я колебался. Затем я прошел за ним в комфортабельно обставленную гостиную с креслами и большим письменным столом.

— Ну что ж, Ларри, — спокойно начал Бранниган, садясь за стол, — чтобы вы не домысливали сами ситуацию, я вам доверюсь. Гленда моя незаконная дочь.

Я с облегчением посмотрел на него.

Его дочь! Увидев Гленду на пороге, я сразу же подумал, что она Шейла Вене, любовница Браннигана.

— Ваша дочь? — спросил я, не сводя с него глаз.

Он сел за стол, взял сигару и указал мне на кресло.

— Садитесь, Ларри, я вам кое-что расскажу.

Ошарашенный, я уселся. Бранниган был так же спокоен, как и при проведении заседания совета директоров.

— Я вам доверю секрет, Ларри, — продолжал он. — Но он должен остаться между нами. Я знаю, что могу доверять вам, не так ли?

— Гленда ваша дочь?

Он кивнул головой.

— Да, это так. Мать Гленды была моей секретаршей двадцать шесть лет назад. — Он выпустил клуб дыма. — Я был уже женат несколько месяцев. Мерль, как вы знаете, помешана на своем здоровье и она меня никак не удовлетворяла в постели. — Он направил сигару в мою сторону. — Мужчине необходимо быть удовлетворенным, именно для этого и существуют институты брака. Именно для этого, а не для того, чтобы жить одиноким. — Он затянулся, потом продолжил: — Никто этого не знает, Ларри, но именно благодаря деньгам Мерль я встал на ноги. Я играю открыто. Если бы она не была такой богатой, я бы ни за что на ней не женился. Как только мне стали нужны деньги, я женился. Жизнь с ней оказалась очень трудной. Это одна из тех женщин, которые ненавидят секс, и она меня совершенно не удовлетворяла. Поэтому через некоторое время я начал искать женщин на стороне. Кто так не поступает? Посмотрим фактам в лицо, Ларри. В жизни мужчины есть только две вещи — деньги и женщины. — Поскольку я не отвечал, он продолжал: — Я имел глупость переспать со своей секретаршей, матерью Гленды. Она была обворожительной девушкой… действительно девушкой и умерла при рождении Гленды. — Он вздохнул. — Я оказался с маленькой девочкой на руках. Если бы Мерль об этом узнала, я уверен, она бы потребовала развода, и я бы потерял финансовую поддержку. Я хотел иметь собственных детей, но она отказывалась рожать. Я доверил Гленду одной семье и время от времени ее навещал. — Он выпустил клуб дыма. — Вы, может быть, не понимаете, что может испытывать мужчина, когда он отец маленькой девочки. Но это неважно, вы, может быть, когда-нибудь это поймете. Я навещал Гленду каждый месяц. У нее было все: я дал ей самое лучшее образование, научил ее играть в гольф, я купил этот дом, чтобы здесь нам встречаться. Мы встречались на отдаленных площадках для гольфа и вместе играли. Потом все изменилось, возможно из-за того, что мы с ней встречались нечасто. Получилось так, что я ее видел всего три раза в год, поскольку был перегружен работой. Я не знаю почему, но все изменилось. В ее жизнь вошел Гарри Бретт. Я знал, что рано или поздно появится мужчина, но надеялся, что будет кто-нибудь получше. Каждый раз, когда я мог, я приезжал, чтобы провести уик-энд с ней, как и сегодня. Я ее предупреждал, и Бретт исчезал. Теперь ситуация изменилась, Ларри. — Он серьезно посмотрел на меня. — Существенно изменилась. Гленда влюбилась в вас. Она больше не хочет слышать о Бретте. Она вас хочет. — Он наклонился, чтобы стряхнуть пепел. — Сейчас мы оказались в трудном положении, но я уверен, что мы найдем выход. Не забывайте, что моя дочь вас любит. Вы ей необходимы, и она рассчитывает на вашу помощь. И она, и я.

Я молчал. Глядя на этого толстого, импозантного мужчину, я понял, что он лжет. Фаррелл Бранниган! Человек, который одним жестом сделал для меня все. Я перебрал в уме все события последних дней: убийство Марша, убийство Томсона, угроза шантажа, Клаус, Бенни, Джо и Гарри Бретт. Гленда умоляла меня найти средство забраться в банк, и, не скрывая своих мыслей, я спросил;

— Вы говорите, что Гленда рассчитывает на меня, чтобы помочь вам? Чем я могу вам помочь? И почему человек вашего положения нуждается в помощи такого, как я?

Его взгляд переместился за мою спину на стену, затем вернулся на меня.

— Нужно ли вам напоминать, Ларри, что без моей помощи вы были бы до сих пор простым служащим. Благодаря мне вы имеете сейчас прекрасное дело и стали важным лицом в Шарнвилле. Благодаря мне.

Я смотрел ему прямо в лицо, не говоря ни слова. Помолчав, он продолжил:

— Мне нужна ваша помощь, Ларри, так же как в свое время вам нужна была моя. Это дело стало опасным. Вы и только вы поможете мне уладить его. Мы с Глендой рассчитываем на вашу помощь.

— Какое дело, мистер Бранниган?

Он потер подбородок, затянулся сигарой, выпустил облако дыма, за которым скрылось его лицо.

— Ларри, мы рассчитываем на вас оба. Я вас вытащил из нищеты. За услугу нужно рассчитываться услугой, не так ли?

— Я вас спрашиваю еще раз, мистер Бранниган, какое дело стало опасным?

Его лицо медленно покраснело. Он выпрямился в кресле. Исчез доброжелательный мужчина.

— Мы напрасно теряем время, сынок, — сказал он сухо. — Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Не нужно со мной хитрить. Что произошло в банке?

По его взгляду я понял, что Фаррелл Бранниган замешан тоже в этом деле.

Я был шокирован. Мой мозг опять начал лихорадочно работать.

— Не беспокойтесь о банке, мистер Бранниган, — сказал я. — Четверо бандитов заперты в зале с сейфами. Они без меня не смогут выбраться. Я вам гарантировал, что он самый надежный в мире, так оно и есть.

Он медленно раздавил свою сигару в пепельнице. Несмотря на свой загар, он стал желтым.

— Вы говорите, что они заперты в зале с сейфами? — спросил он.

Я видел, что он теряет свое спокойствие.

— Этот банк самый надежный в мире, мистер Бранниган. Когда три психопата и один убийца пытались ограбить банк, систему безопасности которого я сооружал, они оказались в ловушке.

Он протянул руку к ящичку с сигарами. Я увидел, что рука дрожит. Затем он передумал, не стал брать сигару и посмотрел на меня.

— Вы в состоянии их выпустить, Ларри?

— Разумеется, — сказал я, — но не имею ни малейшего намерения.

Наклонившись вперед, я спросил:

— Вы что, хотите, чтобы они выбрались оттуда, мистер Бранниган?

Он сидел неподвижно. Это был уже больше не президент самого крупного банка в Калифорнии, а просто толстый, стареющий мужчина, которого я перестал уважать.

— Но это нужно сделать, Ларри, — наконец глухо проговорил он.

— Нет, они не выйдут. Я позвоню Мансону, чтобы он предупредил полицию о том, что четверо грабителей заперты в зале с сейфами. Когда полиция будет предупреждена, я пойду в банк и открою зал. Только один я могу это сделать. Этот банк остается самым надежным банком в мире.

Я поднялся и подошел к письменному столу, чтобы позвонить. В тот момент, когда я поднимал трубку, вдруг открылась дверь и в комнату ворвалась Гленда. Сейчас на ней были зеленые брюки и белая рубашка. В руке она держала пистолет, который направила на меня.

— Оставь в покое телефон! — заорала она.

Вид у нее был сумасшедший. Рот ее конвульсивно дергался, а пистолет дрожал в руке.

Я отступил на два шага.

— Гленда, — сухо сказал Бранниган.

Она неприязненно посмотрела на него.

— Только Ларри сейчас может нам помочь, Гленда, — сказал он умоляюще, — не нужно драмы, я тебя прошу.

Я посмотрел в жесткое, напряженное лицо Гленды. Глаза у нее блестели от гнева, и я не узнавал женщину, которую любил. Эта женщина, чье мягкое и послушное тело отдавалось мне, чей голос умолял меня спасти ей жизнь, исчезла. Вместо нее появилось чудовище с неприятной физиономией, которое мать маленькой соседки принимала за шлюху. И вдруг я понял, что она пользовалась все время мною продуманно и жестоко.

— Это все из-за тебя! Где Гарри? — спросила она резким тоном. — Что ты сделал с ним, сволочь?

— Гленда! — закричал Бранниган. — Убирайся! Позволь мне заняться этим. Ты слышишь?

Она с презрением посмотрела на него.

— Ты не имеешь права приказывать мне, что я должна делать, жирная свинья. Твоя дочь! Ну и ну! Ты воображаешь, что этот дурак поверил тебе? — Затем она повернулась ко мне. — Ты выпустишь Гарри из зала с сейфами! — Она наставила на меня пистолет. — Если ты откажешься это сделать, я тебя убью.

— Давай, Гленда, убивай меня, — сказал я как можно спокойнее. — Только я могу открыть дверь, а кислорода становится все меньше и меньше. Через 4–5 часов твой Гарри и остальные умрут от удушья. Все зависит от тебя. Давай, стреляй!

Она отступила на шаг и закрыла рот ладонью.

— От удушья?

— Вентиляция больше не работает, — заявил я. — Четыре человека сейчас живут только тем воздухом, который был в помещении… но его надолго не хватит. — Я протянул руку. — Я его выпущу при условии, которое я ставлю. Дай мне сюда эту игрушку.

— Ты блефуешь! Ты сумасшедший!

— Именно так ты называла и Клауса, не так ли? Дай мне этот пистолет.

— Отдай его! — закричал Бранниган.

Поколебавшись, она бросила оружие к моим ногам.

— Бери! — завопила она. — Ты и твоя любовь ничтожны! Гарри в десять раз лучше тебя!

Она выскочила, хлопнув дверью. Я поднял пистолет и положил его на письменный стол, затем медленно вернулся и сел в кресло.

Помолчав, Бранниган с трудом сказал:

— Она истеричка, Ларри. Вы знаете женщин.

Подняв глаза, я сжал кулаки. Я страдал, но теперь я понимал правду. Бранниган лгал мне от начала до конца. Тон, которым Гленда сказала «твоя дочь», доказывал, что в действительности она была его любовницей. И все, что он рассказывал по поводу своей секретарши, имело лишь цель сохранить на меня свое влияние.

— Значит, она меня любит? — сказал я. — Вы — лжец!

Он принял удар.

— Правда, что эти люди рискуют задохнуться? — спросил он.

— В их распоряжении не больше шести часов. Зал с сейфами сделан по нашему проекту, Диксона и меня. Там есть вентилятор, но чтобы мне выйти, я должен был отключить напряжение. Я не блефую и не рассказываю сказок.

Бранниган устало покачал головой. Сейчас это был просто жирный, разбитый, побежденный старик.

На столе стоял магнитофон.

— Мистер Бранниган, я хочу, чтобы вы рассказали мне всю правду, и я запишу нашу беседу.

— Не делайте этого, сынок. Вы хотите сказать, что для меня все кончено?

— Да, — сказал я, включая магнитофон. — Вы мне говорили, что Гленда ваша дочь. Вы лгали?

— Да, сынок. Она моя любовница. Она дьявольски соблазнительна. Вы знаете, Ларри, она вытянула из меня много денег.

— Она мне говорила, что была замужем за Алексом Маршем. Это правда?

— Она никогда не была замужем. Он был сутенером и он меня шантажировал. У него были фото меня вместе с Глендой. Мерль потребовала бы сразу развод, если бы увидела это, а без ее денег я пропал бы. Этот шантаж стоил мне очень дорого. Я знал, что наступит день, когда Мерль захочет узнать, почему ее состояние так уменьшилось. Мне нужно было найти средство покончить с шантажом. — Он устроился удобнее в кресле и продолжал: — Марш был также без ума от Гленды, как и я. Она знала, что он меня шантажирует, но он никогда не давал ей из тех денег, которые получал от меня. Он понимал, что я опасен. Он знал, что я попытаюсь наложить руки на негативы. Три недели назад он явился ко мне. «Мистер Бранниган, — сказал он, — не думайте, что вы сможете добраться до негативов и после этого убить меня. Они находятся в одном из сейфов самого надежного банка в мире. Ключ от сейфа находится в руках моего доверенного человека. Если со мной что-то случится, сейф откроют и вы будете объясняться с женой по поводу фотографий». Я понял, что ничего не смогу сделать. Марш играл наверняка.

Бранниган замолк и вытер пот, который тек по его лицу.

— Даже для президента банка нет никакой возможности открыть чужой сейф. — Он посмотрел на меня. — Вы сделали это невозможным. — Он немного помолчал, потом добавил: — Я выпил бы что-нибудь, сынок.

Я поднялся, подошел к бару и налил ему виски. Он взял дрожащей рукой стакан, выпил, вздохнул и поставил его на стол.

— Все мое будущее, — продолжал он, — находилось в зале с сейфами, который спроектировали вы, Ларри. Я хотел любой ценой приобрести финансовую независимость и не быть связанным деньгами моей жены. Представилось крупное дело, дело жизни, возможно. Благодаря кредитам Мерль мне удалось выиграть его. В тот момент, когда я уже собирался воспользоваться деньгами, появился Марш. Он мне сказал, что намеревается покинуть Штаты, и потребовал два миллиона в качестве окончательного расчета. За них он отдавал мне негативы и снимки. Он дал мне две недели, чтобы собрать необходимую сумму. Если же я не расплачусь, он свяжется с женой, и та поднимет скандал. В этом он был уверен. И тогда моей карьере будет конец. — Он наклонился вперед, сжав руки. — Наконец я понял, что существует только одно средство выкрутиться из этой неприятности: найти людей, которые проникнут в банк, заберут негативы и убьют Марша. У меня не было другого выхода. — Он замолк и выпил глоток. — Я не имел никакой связи с преступным миром. Мое положение не позволяло мне заниматься поисками грабителей. В этот момент я вспомнил о Клаусе. Оказывается, Клаус…

— Не надо, я в курсе, — прервал я. — Я все записал. Вы долгое время работали вместе, потом вы обнаружили, что он воспользовался казенными деньгами и его приговорили к пяти годам тюрьмы… Так?

Он смотрел на свои руки.

— Точно. В то время я был убежден, что все те, кто работают в банке, должны быть честными.

— Когда на тебя не давят, легко быть честным. Значит, вы нашли Клауса и попросили его проникнуть в банк?

— Мне больше было не к кому обращаться, — он опять взял свой стакан. — Поймите, Ларри. Я находился в отчаянном положении. Мне нужно было освободиться от Марша и добраться до этих негативов. От этого зависела вся моя жизнь. Когда я встретился с Клаусом, я понял, что он сумасшедший. Годы, проведенные в тюрьме, видимо, сказались на его мозгах. Он меня ненавидел. Я видел, что ненависть так и брызжет из него. Он узнал из прессы, что мой банк самый надежный в мире, и был рад проникнуть в него, надеясь, что я стану всеобщим посмешищем. «Негативы будут у тебя, — сказал он, — ко не забывай, что все банкиры в мире будут смеяться над тобой. Я тебя уничтожу морально». — Бранниган подтолкнул свой пустой стакан ко мне. — Я бы выпил еще, сынок.

Я поднялся, налил стакан и протянул ему.

— Спасибо.

Он выпил несколько глотков и продолжал:

— Мне в высшей степени наплевать на банк. В этом Клаус ошибался. Он воображал, что этим меня накажет. Мне были нужны любой ценой эти негативы. Если кто-то и был способен ограбить этот банк, то это мог сделать только Клаус. Мы решили, что люди Клауса получат в качестве гонорара содержимое сейфов, а я получу негативы. Клаус удовлетворит свою патологическую ненависть, показав миру, что мой банк не самый надежный в мире. Вот все факты. Я вам все рассказал, Ларри. Можете ли вы мне помочь?

Я вспомнил тот день, когда мы встретились в первый раз на площадке для гольфа, вспомнил, что благодаря его поддержке стал уважаемым лицом. Я его считал великим человеком. Сейчас с этим было покончено.

Глядя на Фаррелла Браннигана, сидящего в кресле с лицом, мокрым от пота, я уже не мог считать его богом.

— Вы не до конца откровенны, — сказал я. — Вы прекрасно, так же как и я, знали, что Клаус ни за что не сможет проникнуть в банк. Вы знали, что только я смогу это сделать. Значит, вы меня подставляли под удар?

Он завертелся в своем кресле.

— Послушайте, сынок…

— Достаточно, не надо называть меня так. Разве вы не сказали Клаусу, что именно я могу помочь им войти в банк?

Он потер свое мокрое лицо.

— Возможно. — Он старался сохранить подобие достоинства. — Но я не сказал…

— Вы сделали больше, и я вам это скажу. Вы знали, что у Клауса нет никакого шанса забраться в банк без помощи и эту помощь должен был оказать я! Вам в высшей степени было наплевать на меня. Вы думали только о том, чтобы сохранить свое достоинство. Это вы мне подсунули Гленду. Джо никогда не наливал воду в бак вашего автомобиля. И еще одну вещь вы заставили меня проглотить. Вы были уверены, что я не смогу устоять перед Глендой. Это так действительно и случилось. Ее воображаемый репортаж о Шарнвилле был придуман вами. Она меня обманула, она предупредила Клауса, что нужно быть осторожным с шерифом и что Мансон неподкупен. Что произошло после этого? Шерифа убили, не говорите, что вы не знали об этом. Не рассказывайте мне о том, что вы не знали, что Клаус повесил на меня убийство Марша. Однажды вы мне сказали, что любите играть роль добродетеля.

Бранниган взмахнул толстыми руками, как будто отталкивался от правды.

— Я вас уверяю, Ларри, все это делал Клаус!

Я с отвращением посмотрел на него.

— Вы поклянетесь в чем угодно, чтобы сохранить свое лицо.

Я нажал на кнопку «стоп».

— У меня еще есть возможность выкрутиться, а у вас нет. Я расскажу обо всем полиции. С этой пленкой и двумя другими у меня есть возможность выкрутиться. — Я снял пленку с магнитофона и положил ее в карман. Для вас это будет конец, поэтому я оставляю вам пистолет.

— Ларри, подождите, — сказал он. — Можно еще все уладить. Я прошу вас подождать до завтра. Вместе мы сможем выкрутиться.

Я посмотрел на него.

— Через несколько часов те четверо умрут от удушья. Этого вы хотите?

— Вы не понимаете, сынок. Сумасшедший, три врага общества, какое вам дело до них? — Он стукнул кулаком по столу. — Они исчезнут, и нет никаких свидетелей. Если они еще не открыли сейф Марша, это неважно. Я буду там, когда Мансон будет все проверять, и заберу негативы. Ларри я вас вытащил из нищеты, будьте мне признательны за это. Сделайте же вы это для меня.

Послышался шум отъезжающей машины. Мы вскочили.

— Что это? Вы говорите, нет свидетелей? Я думаю, Гленда все слышала, что вы говорили, и помчалась на помощь Гарри.

Он с трудом поднялся.

— Остановите ее!

Пошатываясь, с пистолетом в руке, он открыл дверь. «Кадиллак» мчался с большой скоростью по песчаной дороге. Он поднял пистолет. Я схватил его за запястье и вырвал оружие.

— Для вас все кончено, — сказал я. — Теперь вы можете играть роль благодетеля с кем угодно.

Я вышел и направился к машине. Девчонка опять каталась на воротах.

— Привет, — сказала она, улыбаясь. — Вы ее видели? Она только что проехала.

Послышался отдаленный звук выстрела. Я замер. Девчонка склонила голову набок.

— Кто-то выстрелил, — сказала она.

Я подумал о Браннигане и о том, что он для меня сделал. Пуля в голову быстро решила все дело.

— Вы слишком много смотрите телевизор, — сказал я хрипло.

Возвращаясь в Шарнвилль, я изо всех сил гнал Браннигана из своих мыслей. Садясь в машину, я надеялся, что он уже освободился от своей жены и от всего остального.

Теперь следовало подумать о себе. Через пять часов воздух в зале с сейфами закончится. Прежде чем предупредить полицию, нужно поставить об этом в известность Мансона. Он теперь моя последняя надежда. Я посмотрел на часы: 13 часов. Я не знал, каким образом Мансон проводит уик-энды. Мне казалось, что человек подобного типа должен проводить выходной с женой и детьми. Заметив кафе, я остановился рядом с ним и подошел к телефонной кабине. Я не хотел терять время, направляясь к нему, так как он жил на другом конце Шарнвилля, чтобы убедиться, что его нет дома.

Я набрал номер и услышал гудки. Я уже начал думать, что его нет, потом раздался щелчок и голос Мансона спросил:

— Кто это?

— Ларри Лукас.

— А, Ларри. Подождите минутку. — Я слышал, как он что-то невнятно говорил, видимо, он закрыл микрофон рукой. — Вы не сможете приехать сейчас, Ларри?

По тону его голоса я понял, что Гленда не теряла времени даром.

Нужно было подумать о нем.

— Вы заложник, Алек?

— Да. Приезжайте и не беспокойтесь. Вы поняли? Приезжайте.

В его голосе чувствовалось напряжение.

— Я еду, — сказал я, вешая трубку.

Картина мне была ясна. Он, его жена, двое детей и Гленда с пистолетом в руке. Я колебался. Может, следует предупредить полицию? «Не беспокойтесь», — сказал Мансон. Я вновь представил Гленду, угрожающую револьвером. «Ты выпустишь Гарри, иначе я тебя убью». Я вспомнил сумасшедший блеск ее глаз.

Да, сейчас не время звать полицию.

Я выскочил из будки, вскочил в машину и на максимальной скорости помчался по шоссе. В этот час оно было пустынным, но все-таки я не стал рисковать и превышать дозволенную скорость.

Въехав на дорогу, ведущую к дому Мансона, я увидел «кадиллак» Браннигана, стоящий рядом с дверью. Вооруженная Гленда наверняка находилась в доме.

Я вышел из машины, быстро обошел «кадиллак» и поднялся по ступенькам, ведущим к двери. Потом быстро открыл дверь. Передо мной стоял Мансон. Мы переглянулись. Я с трудом узнал в этом человеке, одетом в белый хлопковый костюм, величественного банкира, которого я знал раньше. Передо мной был жалкий человек, весь в поту от страха, с дергающимся ртом и пустым взглядом.

— Ради бога, что произошло? Эта женщина угрожает убить моих детей. Она хочет, чтобы я открыл зал с сейфами. Я ей сто раз повторяю, что это невозможно до завтрашнего утра.

— Ты можешь открыть, сволочь? — закричала Гленда из двери гостиной. — Иди сюда!

Мансон посторонился и я вошел в салон. Передо мной была именно та картина, которую я ожидал увидеть. На большом диване сидела Моника Мансон, обнимая детей. Я встречал ее на коктейлях в банке. Довольно милая женщина, как раз то, что нужно было Мансону. Двое детей — мальчик и девочка — были напутаны. Девочка плакала.

Гленда отступила. В ее руках был автоматический пистолет: смертельное оружие на любой дистанции. Она испепеляла меня взглядом и вид у нее был сумасшедший.

— Ты откроешь дверь? — вопила она. — Ты выпустишь Гарри! — Затем, повернувшись к Монике, она сказала: — Если вы хотите увидеть вашего кретина живым, не делайте ничего. Если вы предупредите полицию, я вышибу ему мозги. — Она направила оружие на меня. — В дорогу! — Затем Мансону: — Вы тоже.

Я понимал, что она совершает ту же ошибку, которую совершил Клаус, когда принял участие в ограблении.

Если бы Гленда подумала, она бы сообразила, что, оставшись с Моникой и детьми, она была бы в более выгодной позиции. Угрожая им, она лишила бы меня возможности маневрировать. Я вынужден был бы открыть двери. Но она была в таком нервном состоянии, что упустила свой последний козырь.

Не давая времени ей передумать, я взял Мансона за руку и увлек наружу.

— Позвольте мне действовать. Не говорите ни слова, — прошептал я, когда Гленда кричала Монике не шевелиться.

Теперь я был совершенно спокоен. Бедняга Мансон был в таком состоянии, что мне пришлось поддерживать его за руку, чтобы он не потерял равновесия.

— Мы поедем на моей машине, — сказал я Гленде. — Все мои инструменты в багажнике.

— Послушай, скотина, — сказала она, — если ты попытаешься меня обмануть, я тебе покажу. Садись за руль. Он сядет рядом с тобой. Быстрее!

Мы сели. Ока села на заднее сиденье, уткнув ствол в затылок Мансона.

— Пошевеливайся, черт возьми!

Я быстро выехал на дорогу и направился к главной улице Шарнвилля.

— Послушай меня, Гленда, — сказал я как можно спокойнее. — Я выпущу Гарри, но это будет конец и для него, и для тебя. Бранниган покончил с собой. — Я услышал, как засопел Мансон, но у него хватило угла промолчать.

— Мне плевать на Браннигана! Для меня существует только один мужчина — Гарри! Если что-то с нами должно случиться, то пусть мы будем вместе.

Прежде чем свернуть на главную улицу, я затормозил. Издалека я увидел охранника банка перед своей каморкой с винтовкой на плече. Машин было немного. Десяток гуляк рассматривали витрины.

Я остановился перед банком. Охранник выпрямился, посмотрел на нас и, узнав Мансона, приветствовал его.

Потом он увидел оружие у Гленды. Его физиономия приобрела цвет бараньего жира. Он схватился рукой за свою винтовку и раздался выстрел из автоматического пистолета. Гленда убила его.

— Выходите! — закричала она. — Открывайте банк!

Я вышел, открыл багажник автомобиля, достал пластмассовый мешок, дрожащими руками я нашел свое нейтрализующее устройство и услышал крики.

В тот момент, когда я нажимал на кнопку своего аппарата, чтобы открыть дверь, я увидел полицейского, бегущего по улице с пистолетом в руке. Он остановился, увидев нас, узнал Мансона, затем увидел пистолет, который держала Гленда. Мгновение он колебался, и этого оказалось достаточно. Раздался выстрел — и он упал, держась за грудь.

— Входите, — закричала Гленда, толкая меня и Мансона внутрь банка. — Закрывайте дверь!

Я включил аппарат и двери закрылись.

— Где зал с сейфами? — спросила Гленда.

— Там, — сказал я, указывая рукой.

Она бегом пробежала то место, которое контролировалось лучами фотоэлементов. Не зная этого, она подняла тревогу в полицейском комиссариате Шарнвилля, в местном отделении ФБР и полиции Лос-Анджелеса. Через несколько минут банк будет окружен полицейскими.

Рукояткой своего пистолета она колотила по дверям зала с сейфами и вопила:

— Гарри! Я тебя выпущу! Слышишь меня, Гарри?

Я схватил Мансона за руку и прошептал:

— Когда я подам сигнал, вы куда-нибудь скрывайтесь.

Гленда вдруг повернулась и в бешенстве посмотрела на меня.

— Открывай или я вышибу ему мозги! — сказала она, направляя оружие на Мансона.

— Пульт управления дверью находится на втором этаже, — сказал я.

Мы направились к лифту. Я включил нейтрализующее устройство. Двери кабины открылись, и я вошел. Гленда мгновение колебалась, затем втолкнула Мансона и вошла сама. Новая ее ошибка. Если бы она осталась там вместе с Мансоном, у меня были бы связаны руки.

Лифт был автоматический, а кабина большая. Когда Гленда втолкнула Мансона, я нажал на кнопку второго этажа, затем четвертого. Риск был велик, но шансы на успех значительные. Дверцы закрылись, лифт быстро поднялся на второй этаж, остановился и двери распахнулись. Решающая минута наступила. С бьющимся сердцем я смотрел, как Гленда выходит, пятясь задом, направляя оружие на Мансона и меня.

— Выходите! — закричала она.

Я подошел к двери и остановился.

— Отойди оттуда! — заорала она, поняв внезапно, что я что-то задумал.

— Гленда, ты должна выбирать между жизнью Гарри и моей, — заявил я. — Если ты меня убьешь, Гарри умрет.

В этот момент я услышал, как двери кабины закрылись. Я заорал:

— Прячься!

— Мерзавец!

Выстрелит ли она? Я чувствовал, как пот заструился у меня по спине.

— Гленда! Я открою дверь! Я выпущу Гарри! — закричал я.

Она посмотрела по сторонам с лицом, перекосившимся от бешенства, разочарования и страха. Заметив лестницу в коридоре, она бросилась бегом, надеясь перехватить Мансона, своего единственного заложника.

Я догнал ее и схватил за талию. Она упала, и оружие выпало у нее из рук. Оглушенная, она не шевелилась. Я подобрал ее пистолет. Зажав лицо руками, она начала рыдать.

Сирены полицейских машин, направляющихся к банку, покрыли звуки ее рыданий.

* * *

Капитан Перелл из полиции Лос-Анджелеса, прибывший на вертолете, сидел за столом Мансона. Мансон и я сидели перед ним.

Бентли, помощник шерифа, стоял за капитаном. Перелл сразу же взял руководство операцией в свои руки. Этот человек относился к тому типу людей, которые сначала изучают обстановку и затем принимают быстрое решение.

Когда я открыл дверь банка и впустил их вместе с вооруженными агентами, он сухо меня спросил, что произошло. Я показал автоматический пистолет, который держал. Один агент сразу же забрал его у меня.

— Четыре человека заперты в зале с сейфами, — заявил я Переллу. — На втором этаже находится женщина. Пистолет принадлежит ей. Она из той же самой банды, — продолжал я. — Она не вооружена, но тем не менее опасна.

Перелл щелкнул пальцами, и двое агентов достали револьверы и двинулись к лестнице.

Мое сердце замерло. Я любил ее. Может быть, во мне еще остались следы этой любви.

— Люди, которые заперты, вооружены? — спросил капитан..

— Да. Один из них убийца, а второй ненормальный. Они все очень опасны.

— Хорошо. Мы посмотрим на эту женщину.

Выйдя из лифта, мы стали свидетелями драмы.

— Остановитесь, — сказал один из агентов.

Она была на подоконнике и собиралась прыгнуть. Из открытого окна кабинета Мансона слышался шум толпы, собравшейся на улице.

Перелл бесшумно проскользнул в комнату Я шел за ним. Прислонившись к окну, Гленда стояла к нам спиной. Она смотрела на толпу внизу.

— Позвольте мне поговорить с ней, — попросил я.

Отодвинув капитана, я начал медленно подходить к ней.

— Гленда, — сказал я мягко. — Подожди, я выпущу Гарри. Он захочет с тобой поговорить.

Узнав мой голос, она повернулась. Она была бледна, глаза запавшие, губы были покусаны, как у животного, попавшего в ловушку.

Я любил эту женщину, но сейчас во мне не было ни капли любви. Я видел опасного, безумного, чужого человека.

— Скотина! — закричала она. — На, получай! — Она подняла на меня руку и направила маленький пистолет 22-го калибра.

За моей спиной раздался выстрел. Стрелял капитан Перелл.

С ужасом я увидел кровь. Она зашаталась и упала вниз. Снизу раздались крики. Я добрался до кресла и рухнул в него.

Будто во сне я слышал, как Перелл отдает приказы, но не понимал, что он говорит. Взад и вперед бегали люди, слышались какие-то голоса. Я вдруг увидел ее на площадке для гольфа, вспомнил о великолепном обеде, который она мне приготовила, затем я вспомнил, как в первый раз мы любили друг друга. Она сидела на песке и намеревалась предать меня.

— Ларри!

От голоса Мансона я вздрогнул. Я выпрямился. Он стоял рядом со мной.

— Они хотят, чтобы я открыл зал с сейфами. Я им повторяю, что мы должны подождать до утра понедельника.

Я вздрогнул.

— Я могу его открыть.

Мансон уставился на меня. — Что ты говоришь?

— Прекрасно, очень хорошо, Лукас, — сказал Перелл. — Расскажите.

Сидя перед письменным столом Мансона, я рассказал все, ничего не упуская. Я ничего не скрывал из этого проклятого дела, зная, что флик, сидящий в углу, записывает каждое слово. Мне было на все наплевать. Я знал, что мои слова появятся во всех газетах. В Шарнвилле для меня все было кончено.

Тем не менее я все-таки подумал о Билле Диксоне. Ему придется искать другого компаньона.

Когда я закончил, некоторое время все молчали. Мансон смотрел на меня вопросительно и возмущенно.

Я вытащил пленку из своего кармана и протянул Переллу.

— Вот здесь беседы с Бранниганом. У его секретарши две других пленки. Он был замешан в этом с самого начала. Вы найдете его в Пеннон Бейн.

— Минуточку, — прервал меня капитан. — Затем, обратившись к Бентли: — Тим, немедленно пошлите туда врача и «скорую помощь».

Едва Бентли выскочил из комнаты, в дверь просунулась голова сержанта.

— Все готово, капитан.

Он поднялся.

— Пошли со мной, Лукас. Если что-то будет не так, предупредите меня.

Пока Мансон звонил своей жене, лифт спустил нас на первый этаж. Внизу мы увидели такую картину. Четыре ослепляющих прожектора были направлены на дверь зала с сейфами. Пять полицейских в форме с пуленепробиваемыми жилетами и автоматами прятались за прожекторами. Дюжина тоже вооруженных агентов и в пуленепробиваемых жилетах находились перед входом в банк.

— Они смогут услышать нас через дверь? — спросил меня капитан.

— Нет.

— Существует средство приказать им сдаться?

— Нет.

Он пожал плечами.

— Ну ладно, это их дело.

Затем он, обращаясь к пяти полицейским, сказал:

— Если они будут сопротивляться, убивайте всех. — Потом он повернулся ко мне: — Давайте, открывайте.

— На это потребуется двадцать минут.

— Мы не спешим, давайте.

Я поднялся на лифте на второй этаж, взял пакет со своими приспособлениями, потом вошел в кабинет Мансона. Тот был один и уже взял себя в руки после разговора с женой. Он снова стал банкиром.

— Ларри, — сказал он, — я теперь представляю, что значит быть объектом шантажа. Даже такой человек, как Бранниган поддался угрозам. Знаете что? Можете рассчитывать на меня. Я на вашей стороне. Вы спасли жизнь моим детям.

Я его едва слушал. Я думал о четверых, находящихся взаперти. Я мог открыть дверь зала. Ну а что произойдет?

Я подумал о пяти полицейских с автоматами в руках. Может быть, бандиты сдадутся? А Клаус? Он не захочет рисковать. Ему грозит пожизненное заключение. Нет, он не уступит. Бенни? Он, я в этом был уверен, начнет стрелять. Гарри и Джо. Они, возможно, сдадутся.

— Ничего сейчас не говорите, Алек, — сказал я, приготавливая свои приспособления.

Мансон смотрел, как я работаю. Мои руки дрожали и мне потребовалось довольно много времени. Едва я присоединил свои устройства, как вошел Перелл.

— Двери откроются сразу, как только вы захотите, — сказал я.

— Подождите минуту, — сказал он и выбежал.

Я подождал две минуты, глядя на циферблат своих часов, затем набрал четыре цифры, поднялся и поставил пленку. Через несколько секунд загорелся зеленый свет, указывающий, что двери зала с сейфами открыты.

Я выбежал. В тот момент, когда я достиг лестницы, послышались звуки выстрелов, затем оглушительные очереди автоматов.

Когда я спустился по лестнице, раздались еще более сильные взрывы. Когда я вошел в холл, все было кончено. Я был наполовину виноват и наполовину прав.

Клаус лежал в луже крови. Бенни был еще жив и вопил о пощаде. В середине холла лежал Джо, согнувшись вдвое. Я остановился на последних ступеньках лестницы, глядя на развернувшуюся передо мной сцену. А Гарри? Я ждал, глядя на вход зала с сейфами.

Полицейский закричал:

— Выходите с поднятыми руками!

В холле плавал пороховой дым. Через некоторое время появился Гарри, держа руки на голове, и медленно пошел вперед.

Я внимательно смотрел на него. Высокий, бородатый, бледный, несмотря на свой загар. «Единственный мужчина в жизни», — говорила Гленда.

По крайней мере хоть он живой. Он проведет, по-видимому, остаток жизни за решеткой.

Глядя на него, я понял, почему Гленда любила его так страстно. Он сохранял невозмутимый вид, уверенность в себе, и я понял, что он не изменится никогда.

Бенни увели. Четверо полицейских окружили Гарри, Один из них надел на него наручники. Гарри повернул голову и заметил меня. На его лице появилась бледная улыбка.

— Нельзя всегда выигрывать, правда? — сказал on. — Вы превосходно сыграли.

Когда полицейские собрались его уводить, я попросил:

— Минуточку!

Флики уставились на меня.

— Гарри, я хочу, чтобы вы знали, что Гленда старалась изо всех сил спасти вас. Она мертва.

Он посмотрел на меня, затем усмехнулся.

— Эта шлюха? Всем будет наплевать на ее смерть. Она не была даже хорошей любовницей.

Он жестом помахал мне и вместе с фликами вышел на улицу.