Следующие три дня жизни прошли по установленному распорядку. В девять утра я появлялся на работе, уходил в семь, ужинал недалеко от «Гейблз» в придорожном кафе и ровно в восемь нажимал кнопку звонка особняка Эйткина. Часа полтора мы с шефом обсуждали все текущие дела, потом я прощался с ним и, выйдя из дома, садился в автомобиль, где меня уже терпеливо дожидалась Люси.

В предвкушении этого момента я и жил весь день. Все остальное превратилось в рутинную обязанность, от которой я жаждал отделаться как можно скорее. И лишь когда я говорил Уоткинсу «спокойной ночи» и за мной закрывалась дверь, только тогда я действительно начинал жить.

Примерно с половины десятого и до полуночи мы с Люси катались по пустынным второстепенным дорогам. Мы практически не разговаривали. Во время разговора она никак не могла сосредоточиться на вождении, машина начинала вилять из стороны в сторону, и риск опрокинуться в кювет стремительно возрастал. Но ощущение власти над мощной машиной приводило ее в восторг, и прерывать эту эйфорию не хотелось. И только когда машина подкатывала к железным воротам особняка, я получал возможность поговорить с ней несколько минут.

За эти три дня я влюбился в нее по уши, и мне стоило громадных усилий не обнаружить свои чувства перед ней.

Но никаких ответных чувств с ее стороны я не замечал. Она обращалась со мной как с другом, общество которого доставляет’ ей удовольствие, но не более того.

Но что больше всего меня беспокоило, так это мое отношение к ней, я ни секунды не сомневался, что при малейшем намеке на ответное чувство не смогу удержать себя в руках.

Я отдавал себе отчет, что играю с огнем. Узнай Эйткин, что происходит без его ведома, я тут же окажусь на улице, а уж о Нью-Йорке можно забыть навсегда. Еще в первый вечер она сообщила, что ее муж — ярый собственник. Раз за разом я говорил себе, что нужно прекратить эти встречи, что это к добру не приведет. Но голос рассудка напрочь глушился голосом сердца. Я снова и снова убеждал себя, что раз Люси не испытывает ко мне никаких сердечных чувств, то никакого вреда наши занятия принести не могут.

Когда мы прощались вечером в четверг, я напомнил ей, что завтра вечером не приеду.

— Мистер Эйткин отпускает меня на уик-энд, — пояснил я. — Так что, сами понимаете…

— Неужели я завтра останусь без урока? — Она посмотрела на меня в упор.

— Разумеется. Мы сможем встретиться только в понедельник.

— Вы куда-нибудь уезжаете?

— Да нет, — пожал я плечами.

— Тогда почему бы вам не приехать сюда в обычное время? В дом не входите, встретимся здесь. Или у вас другие планы?

— Да нет у меня никаких планов. Просто временами меня это сильно беспокоит, — ответил я, отводя взгляд в сторону. — Ведь если о наших уроках узнает мистер Эйткин, последствия могут быть непредсказуемыми.

Она рассмеялась.

— Да уж! Да он просто лопнет от злости. Но нечего беспокоиться. Он никогда ничего не узнает.

— Но ведь нас могут заметить Уоткинс или миссис Хэппл…

— Ну, это вряд ли. Они никогда и носа не высовывают из дома по вечерам. Но мы можем сделать и по-другому. — Она легко коснулась моей руки. — Встретимся у вас. Я приеду на велосипеде. Мне давно хотелось увидеть, как вы живете.

Сердце мое едва не выпрыгнуло из груди.

— А вот этого не надо! Приезжать ко мне вы не должны. Но если вы так желаете, я приеду сюда ровно в девять, но только если вы этого очень хотите.

Она молча открыла дверцу и вышла из машины. Наклонившись, пытливо взглянула на меня.

— А вы ужасно милый, Чес. И вот еще что… Ведь я делаю успехи, верно? Скоро я смогу сдать экзамены на водительские права, не так ли?

— Да, вы здорово продвинулись за эти дни. — Как я хотел обнять ее, прижаться губами к ее губам, таким дразнящим и волнующим. — О’кей, увидимся завтра.

Поставив машину в гараж, я поднялся к себе. Приготовив приличную дозу виски с содовой, я сел в кресло и погрузился в раздумья. Мы с Люси были знакомы только пять дней. Но каких пять дней! Никогда я еще не был так влюблен. Отдавала ли она себе в этом отчет? Или искренне полагала, будто я готов рисковать расположением Эйткина только ради того, чтобы научить ее водить автомобиль? Неужели она до такой степени наивна? Вряд ли. Вот это и настораживало.

Меня сильно обеспокоило ее желание приехать ко мне домой. Я как-то упомянул, что филиппинец, поддерживающий порядок в моем холостяцком жилище, уходит в семь, так что ночи я провожу в одиночестве. Как понимать ее слова? Намек на то, что она готова ответить мне взаимностью?

Нет, маловероятно, с неохотой признался я себе. Я был для нее всего лишь услужливым товарищем, который любезно согласился дать ей несколько уроков вождения, но не более того. Разумеется, я доставлял ей массу удовольствий, но совсем не таких, о которых мечтал я. Во всяком случае, предполагать что-либо иное у меня пока не было причин.

Было кое-что еще, что меня весьма беспокоило: понимает ли она, чем я рискую? Ведь встречи с ней ставят на карту мое будущее. Узнай Эйткин о моих встречах с Люси — и все, прощай, Нью-Йорк.

В эту ночь я опять почти не спал. Само собой, на работу явился невыспавшимся и злым. День, казалось, тянулся бесконечно, и я был рад, когда он наконец закончился. Весь объем работы за день я выполнить не успел и решил прихватить часть документов домой в надежде заняться ими в свободное время.

И в этот момент вошла Пэт и положила передо мной папку с входящей корреспонденцией. Терпение мое лопнуло.

— Надо же! — рявкнул я. — Когда же все это закончится?!

— Нужно лишь завизировать шесть документов, — миролюбиво произнесла Пэт. — Это займет не более минуты.

Скрипнув зубами, я взял ручку и поставил требуемые подписи.

— В понедельник приду пораньше. — Нервы были на пределе, но я заставил себя успокоиться. — А сейчас мне нужно уходить. Который час?

— Примерно половина седьмого. Куда ты так спешишь?

Я исподлобья взглянул на нее.

— Спешу? Ничего подобного.

— Я могу тебя понять. Эта рабочая пятидневка была очень напряженной для тебя. Надеюсь, ты хорошо отдохнешь. Не переживай, Чес, все идет хорошо.

В любое другое время я обязательно порадовался бы ее комплименту, но сейчас почувствовал только раздражение.

— Какие к черту переживания! До понедельника. — Кивнув, я вышел, понимая, что незаслуженно обидел девушку.

Не успел я сделать и пару шагов, как из своего кабинета вышел Джо.

— Не подбросишь ли до вокзала, старик? — жизнерадостно обратился он ко мне.

Его общество в данный момент мне было ни к чему, но отказать я не мог. Джо прекрасно знал, что по дороге домой я проезжаю мимо вокзала.

В лифте Джо не преминул поинтересоваться:

— Как всегда навестишь шефа?

— Ничего подобного. На уик-энд он меня отпустил. Хотя мне от этого не легче. Завтра хочу прочесть телевизионную рекламу, которую мы готовим для Вассермана.

— Ты весь в работе. Надо и отдыхать когда-либо, — неодобрительно произнес Джо. — Так недолго и свихнуться. То-то ты в последнее время стал какой-то раздражительный.

— Со мной все в порядке, — отрезал я.

Мы сели в машину.

— И чего это ты в последнее время такой задерганный? Людей обижаешь ни за что. Пэт едва до слез не довел.

— Было за что! Три раза просил соединить меня с Вассерманом — и все без толку.

— Но его же не было на рабочем месте. Отлучился по делам. А волшебной палочки у нее нет.

Я завел двигатель.

— Не нужно читать мне нотаций, Джо. Твоя критика здесь не к месту.

— Давай, давай, — хмыкнул Джо, поудобнее устраиваясь на сиденье. — Теперь настала моя очередь. Если ты, дружище, возомнил себя крупной птицей, ради бога, ставить на место я тебя не собираюсь. Но умерь амбиции. Уж слишком рьяно ты демонстрируешь служебное рвение.

Он был прав на все сто, и мне вдруг стало стыдно.

— Извини, старик, действительно эта работа меня доконает. Надеюсь, к понедельнику быть в норме.

— Я понимаю, — великодушно сказал Джо. — На твоей шее сейчас столько забот, что не приведи господь. — Он сменил тему. — А автомобильчик у тебя на зависть. Мечта.

— Действительно мечта. Я всегда хотел приобрести именно эту модель. Недешево, но она того стоит. Вот уже полгода, как я ее приобрел, но до сих пор не нарадуюсь.

— Не сомневаюсь. Если филиал в Нью-Йорке откроется и шеф прибавит зарплату, куплю себе нечто подобное.

— Если мы получим работу в Нью-Йорке, Джо, повышение тебе гарантировано. Это я беру на себя.

— А никаких новых разговоров на интересующую нас тему не было? Шеф не вспоминал об этом проекте?

— Как же! Не далее как вчера. По-моему, дело решенное. Он интересовался, когда я смогу внести свой взнос.

— А ты уверен, Чес, что ничем не рискуешь, вкладывая деньги в общее с ним дело?

— Никакого риска. Что может быть лучше, чем открыть филиал агентства в Нью-Йорке? Ведь помимо зарплаты я буду получать пять процентов от общей прибыли. Надо быть идиотом, чтобы упустить подобную возможность. Да и к тому же вести дела я буду практически самостоятельно, так что сам понимаешь, в обиду себя не дам.

— Эх, если бы я имел свободный капитал, — мечтательно произнес Джо. — Пять процентов от общего дохода! Ты идешь в гору, Чес. Вскоре станешь богатым человеком.

Богатым человеком! Как же! Если Эйткин узнает о моих шашнях с Люси, не видать мне денег как своих ушей.

— Многое будет зависеть от нас самих, Джо, сам понимаешь.

— И когда у тебя появится требуемая сумма?

— Я отдал распоряжение своим маклерам, чтобы продавали акции. Так что через несколько дней я буду обладать нужной суммой наличными. На бирже как раз все благоприятно, так что и здесь мне повезло.

У вокзала я остановился.

— Благодарю, Чес, — сказал Джо, вылезая из машины. — Может, когда разбогатею, откуплю у тебя эту игрушку. — Джо похлопал по крылу «кадиллака». — Ведь ты, когда переберешься в Нью-Йорк, замахнешься на более престижную модель.

— Ты сначала денежки заимей, а потом поговорим на эту тему, — отшутился я. — Но в принципе чем черт не шутит. О’кей, до понедельника. Приятного отдыха.

Я направился в сторону дома.

Без пяти девять я подкатил к высоким железным воротам особняка Эйткина. В тени деревьев меня дожидалась Люси.

Быстрыми шагами она направилась к машине, и я предупредительно распахнул перед ней дверцу. На Люси была светло-голубая кофта и такая же юбка, а волосы перехвачены узкой лентой в тон одежде. Едва ли нашелся хотя бы один мужчина, который устоял бы перед ее очарованием.

Я пересел на сиденье пассажира, и она скользнула за руль.

— Хэлло! — с улыбкой произнесла она. — Надо же, такая пунктуальность. Как вам нравится мой наряд?

— Нет слов. — Эмоции били через край. — Но вы выше всяких похвал!

Она беззаботно рассмеялась.

— Неужели вы так думаете, Честер?

— Разумеется.

Что-то в моем голосе насторожило ее. Но я сидел спиной к луне, и видеть выражение моего лица она не могла.

— Я рада. Так куда мы поедем? Может быть, к океану?

— Как скажете…

В этот вечер она не злоупотребляла ни коробкой передач, ни педалью газа. Автомобиль шел на скорости двадцать миль в час, и вела она машину вполне достойно.

Свернув с магистрали, мы проехали миль десять по второстепенному шоссе, а потом свернули на грунтовой проселок, ведущий непосредственно к океану.

Она вела машину спокойно, расслабленно держа руки на баранке, и даже что-то мурлыкала себе под нос. Я с горечью подумал, что вскоре она действительно сможет сдать на права и тогда нашим урокам придет конец.

Мы медленно ехали по проселку. Поворот налево — и перед нами открылась широкая полоса песчаного пляжа, а за ней океан во всей своей красе. Ни ветерка, тишина, пальмы словно замерли в предчувствии каких-то важных событий. Лишь волны с равномерным рокотом набегали на берег, фосфоресцируя в свете луны.

— Как красиво! — Это были ее первые слова с тех пор, как мы отъехали от особняка. — Я даже и вообразить такое не могла! Господи, Честер, сколько же удовольствия я получаю от ваших уроков. А ведь я хорошая ученица, вы не находите?

— Да уж… Прогресс налицо. Но проходить экзамен, по-моему, рановато. Кстати, вы не пробовали давать задом. — Я был готов откусить язык за такую двусмысленную фразу.

Она покачала головой:

— Не сейчас.

В тишине лунной ночи мы съехали к пляжу. Люси притормозила, чуть повернула руль, и машина, послушно свернув с дороги на песок пляжа, остановилась.

Сжав руки в кулак, так, что ногти впились в ладонь, я сидел не шевелясь, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди. Передо мной простиралась узкая полоска песка, слева небольшая рощица пальм словно предлагала гостеприимство, а впереди на тысячи миль простирался океан. В серебряном свете луны вправо и влево белел только песок пляжа. Казалось, мы были одни в этом подлунном мире.

— Вы не возражаете, если я искупаюсь? — неожиданно произнесла Люси. — Приглашаю вас в компанию.

Ее предложение застало меня врасплох.

— Но ведь я даю вам уроки вождения, — пролепетал я. — К тому же у нас не так много времени.

— Нет проблем. Я сказала Роджеру, что иду на ночной сеанс в кинотеатр. Так что он ждет меня не раньше двенадцати. — Мгновение, и она уже стояла на песке. — А ведь мы совсем одни. Здорово! Весь пляж принадлежит нам. Ваше право. Если не хотите купаться, подождите меня в машине.

Не оглядываясь, она побежала к воде.

Шокированный ее поведением, я смотрел ей вслед. Разве это не ответ на вопрос, доставивший мне столько волнений? Почему мы оказались здесь? У нее возникло желание более близко познакомиться со мной?

Где уж было мне обращать внимание на возникший в глубине души красный сигнал тревоги, раз за разом сообщавший мне об опасности. Не забывай: это жена твоего шефа, сигнализировал он мне. Еще шаг — и ты будешь жалеть об этом всю свою жизнь.

Как бы не так. Я уже не управлял своим разумом. Первобытное влечение к женщине руководило мной. Словно загипнотизированный, я вышел из машины и открыл багажник. Люси уже была возле воды и, сбросив туфли, через голову сняла кофту, а через пару секунд освободилась и от юбки. Что удивительно, под ними оказался купальник. Это пролило холодный душ на мою голову. Неужели она заранее спланировала этот эпизод? Но кровь уже стучала в моих висках, напрочь подавляя последнее сопротивление рассудка.

Открыв багажник, я взял оттуда пару полотенец и плавки. На всякий случай они всегда находились там.

Переодевшись, я оставил одежду на заднем сиденье и побежал к воде. Люси уже вошла в воду по колено.

Услышав мое прерывистое дыхание, она обернулась.

— Я и не сомневалась, что вам захочется искупаться. Не поверите, но я всегда мечтала искупаться при луне. Но разве мог Роджер это понять? Ему всегда мерещились какие-то мифические опасности.

— Похоже, вы только тем и занимаетесь, что нарушаете запреты мужа — и все не без моего участия, — заметил я, идя с ней рядом.

— Вот поэтому вы мне и нравитесь. — Вода уже доходила до коленей, и она с легким всплеском упала в океанские волны.

Если ее успехи в вождении были более чем скромными, то в плавании она явно знала толк — это по всему было видно. Догнать ее в воде — то же самое, что поймать солнечный зайчик.

Проплыв ярдов сто пятьдесят, она вернулась обратно и сделала несколько кругов вокруг меня.

— Ну что же вы стоите как столб? Или не умеете плавать?

Я лег на спину и сделал несколько ленивых гребков руками. Вода была словно парное молоко, но оценить всю прелесть этой лунной ночи я просто не мог. Груз ответственности давил на меня, словно кузнечный пресс. Я мечтал только о том, чтобы она быстрее вышла из воды и мы отправились обратно.

Казалось, Люси родилась в этой стихии. Неутомимо она накручивала круг за кругом вокруг меня, брызгала водой, хохотала и, казалось, не знала усталости. В конце концов нервы у меня не выдержали.

— Пора возвращаться. — Я медленно побрел к берегу.

Как ни странно, она последовала за мной.

Мы вместе вышли из воды и подошли к тому месту, где она оставила одежду. Вдруг она спросила:

— А чем вы будете заниматься завтра, Честер?

Уже в который раз она застает меня врасплох своими вопросами.

— Ну… — промямлил я. — Даже и не знаю. Может быть, пойду в гольф-клуб…

— А что, если мы завтра увидимся снова? Мы договорились встретиться с подругой, но это не столь важно. Я всегда смогу сказать, что у меня изменились обстоятельства. Мы смогли бы уехать с вами куда-нибудь за город.

Мы стояли в тени пальм. Подняв полотенца, я одно бросил ей, а вторым принялся вытирать мокрые волосы на голове.

Красный сигнал тревоги уже не мерцал, а полыхал в моем сознании.

— Но ведь нас могут увидеть, и…

— Мы будем осторожны. — Полотенце равномерно двигалось по ее плечам. — Я приеду к вам на велосипеде. И вообще мы будем держаться подальше от магистрали.

— И все же встречаться средь бела дня слишком опасно. Мало ли кто нас может увидеть.

Она бросила полотенце на песок, села рядом со мной, обхватила колени руками.

— Это ужасно.

— Что именно?

— Да все. А как было бы здорово укатить куда-нибудь на весь день. Мы бы с вами устроили пикник. Может, рискнем?

— Вы действительно этого хотите? — спросил я внезапно охрипшим голосом.

— Просто маловероятно, чтобы нас увидел кто-либо из знакомых. Я надену широкополую шляпу, солнцезащитные очки, изменю прическу. Готова держать пари, что меня трудно будет узнать.

— Но вы бы не хотели, Люси, чтобы муж узнал о ваших отлучках?

— Разумеется.

— Но если вдруг он все же узнает?

— Будет метать громы и молнии. Но зачем предполагать худшее? И… а что, если я просто приеду к вам? Мы бы провели вместе день. Рядом с вашим бунгало, кажется, довольно безлюдно. Мы бы поплавали, устроили импровизированный пикник. И никто бы нас не увидел.

— Вы это серьезно?

На какой-то момент она задумалась, потом покачала головой:

— Нет, наверное. — Она зябко поежилась. — Холодно что-то. Пойду оденусь.

Она подхватила одежду и туфли и побежала к машине. Я сидел неподвижно, сжимая в руках полотенце и глядя на песок у своих ног. Вдруг послышался ее голос:

— Чес…

Я продолжал сидеть, не двигаясь.

Раздались шаги ее босых ног по песку, и через мгновение она стояла рядом.

— Вы не слышали, как я вас звала?

Ее стройные красивые ноги находились на уровне моих глаз. Я поднял голову. Она была в блузке и юбке, но я сразу понял, что под одеждой ничего нет — все надето на голое тело.

— Сядьте, мне нужно с вами поговорить.

Она послушно села чуть поодаль, подобрав под себя нош.

— Слушаю, Чес.

— Вы на самом деле хотите, чтобы мы завтра куда-нибудь поехали и устроили пикник?

В свете полной луны удивление отчетливо читалось на ее лице.

— Но вы только что говорили…

— Забудем о моих словах. Так как?

— Конечно хочу.

— О’кей, скажите своему мужу, что хотите провести день со мной, и если он согласится — я к вашим услугам.

Она содрогнулась.

— Да вы что! Это невозможно! Он и не предполагает, что мы с вами знакомы.

— Ну так скажите, что мы познакомились.

— Я чего-то не понимаю. — Она наклонилась вперед, вглядываясь в мое лицо. — Что случилось, Чес? У вас такой сердитый голос.

— Скажите ему, что мы познакомились, — повторил я, не глядя на нее.

— Это невозможно. Мало ли о чем он может подумать.

— С чего бы?

— Давайте прекратим этот разговор. Вы не хуже меня знаете характер моего мужа.

— Предположим. Ну и что?

— Он всегда меня ужасно ревнует. Ревнует даже без причины. Он просто не поймет.

— Чего, интересно бы знать?

— Чес, не надо быть таким злым.

— Мне интересно, чего он не поймет? — Я в упор взглянул на нее. — А точнее нельзя?

— Он не хочет, чтобы я общалась с другими мужчинами.

— Надо же. Так он вам не доверяет?

Она вздрогнула, но ничего не сказала.

— Так что же? Он боится, что от общения с другими мужчинами у него вырастут рога?

— Чес? Что произошло? Почему вы вдруг так рассердились? Почему разговариваете со мной в таком тоне?

— И все же… Он боится, что от общения со мной у него вырастут рога?

— Чес, но зачем вы так… Если будете продолжать в таком тоне, я уйду.

— Зачем? — Я уже не мог сдержаться. — Вам не нравится? Но вы же не маленькая девочка, а замужняя женщина и должны отдавать отчет, какие мысли бродят в голове мужчины, когда очаровательное создание привозит его в уединенное место, где нет ни души, и к тому же далеко не в детское время. Или вы настолько глупы, что не можете понять этого?

Она дернулась, как от удара. На ее лице читалась смесь удивления и гнева.

Я подался вперед, глядя ей в глаза.

— Вы любите меня, Люси?

Она вздрогнула.

— Влюблена? С чего вы взяли? Да как вы можете о таком говорить?!

Горькое разочарование затопило мой рассудок.

— Так за каким дьяволом вы притащили меня сюда? К чему все эти фокусы? — Голос мой поднялся до крика. — За кого вы меня принимаете? Или думаете, что я каменный?

— Я уйду…

Она начала подниматься. Уже не владея собой, я схватил ее за руку и резко дернул на себя. Она упала мне на колени, а наши лица оказались в дюйме друг от друга.

— Чес! Отпустите!..

— Нет, я не каменный, далеко не каменный, — бормотал я, чувствуя, как кровь стучит в висках. В следующий момент я впился губами в ее губы. Она начала вырываться, и что удивительно, в этом хрупком на вид теле таилась недюжинная сила. С трудом понимая, что происходит, я пытался подмять ее под себя, но тут ей удалось освободить руку, и она со всего маха врезала мне по щеке.

Этот удар разом привел меня в чувство.

Я отпустил ее, и, вскочив, она во всю прыть помчалась к машине. Я же неподвижно сидел на песке, тупо наблюдая за ее бегством.

Хлопнула дверца автомобиля, заревел двигатель.

Я вскочил на ноги.

— Люси! Что вы делаете? Остановитесь!

Из-под колес брызнули фонтаны песка, машина сделала резкий поворот и помчалась к дороге.

— Люси! — Я дернулся было вслед за ней, но понял бессмысленность этой затеи.

Сжав кулаки, я вслушивался в затихающий рев двигателя. Вскоре тишина вновь повисла над пляжем.