Несколько секунд в комнате было слышно лишь тиканье каминных часов да неровное дыхание женщины с оружием в руках.

Джонсон смотрел на нее и на пистолет, как будто не верил своим глазам.

— Лола!

— Не двигаться! — резко сказала она. — Я беру деньги. Все. Чет не получит из них ни цента!

— Лола! Ты что, с ума сошла? Убери оружие! Оно заряжено.

— Не двигаться! С меня довольно — тебя и твоего любимого каторжника. Я ухожу и беру доллары. И не думайте, что сможете мне помешать!

Джонсон сжал челюсти.

— Постыдись! Я копил эти деньги тридцать лет. Они предназначались нам обоим. Ты не удерешь с ними вот так! Опусти оружие и прекрати вести себя, как сумасшедшая идиотка.

— Если ты остановишь меня, то завтра я сообщу полиции, что мой муж скрывает здесь беглого преступника. И еще скажу, что ты не платил налоги. Прочь с моего пути или вы пожалеете!

Джонсон вскочил на ноги с побагровевшим от ярости лицом. Я все еще стоял возле открытого сейфа. Мне не нравились слова и угрожающие жесты револьвером.

— Пора дать тебе урок, женщина, — сказал Джонсон. — Я был слишком мягок с тобой. Тебе нужна хорошая трепка, и ты ее получишь!

— Смотрите! — громко сказал я и толкнул дверку коленом.

Сейф со звоном захлопнулся.

Лола глянула на меня с ненавистью. Она достаточно хорошо знала этот сейф, чтобы понять: шкаф автоматически заперся. В это время Джонсон подошел к ней вплотную. Внезапно раздался выстрел, от которого задрожали стекла. Я с ужасом смотрел на Джонсона. Какой-то миг он стоял неподвижно, потом его большое сильное тело рухнуло, как подрубленное дерево.

Джонсон падал медленно и тяжело, с грохотом опрокинув стул, задев угол стола. Лола вскрикнула, выронила оружие и закрыла лицо руками. Весь дрожа, я опустился перед Джонсоном на колени. Узкая красная дорожка змеилась по правой стороне его груди. Это был выстрел наповал. Я не хотел этому верить. Я взял большую знакомую руку в свою и пытался разглядеть в застывающем лице хоть малейшие признаки жизни. Их не было.

Я не крикнул — я почти пожаловался:

— Вы его убили.

Лола испустила долгий прерывистый стон и, не отрывая рук от лица, вышла из комнаты.

Я слышал, как захлопнулась дверь ее спальни. Я стоял на коленях, глядя на Джонсона, и не знал, что мне делать. Позвонить в полицию я не смел. Вдруг она скажет, что Джонсона убил я. Проклятая бабенка могла сделать это, чтобы спасти свою шкуру. Она могла сказать им, кто я такой, и тогда даже не понадобятся дальнейшие доказательства. Я беглый каторжник из Фарнворта.

Потом я услышал звук останавливающейся машины и долгий гудок.

Шторы гостиной не были задернуты. Тот, кто был снаружи, видел свет. Если я не выйду сейчас, шофер зайдет сюда сам. И увидит на полу мертвого Джонсона. Как автомат, я пошел к двери и задел ногой пистолет. Я подобрал его и сунул в карман брюк. Резко толкнув дверь, я побежал к насосам. Там стоял в ожидании большой «крайслер» — роскошная игрушка, со сделанным на заказ верхом. На переднем пассажирском месте сидела блондинка. Водитель — пожилой, тучный человек — вылезал из машины.

— Заправьте ее, — сказал он, — и как насчет поесть?

Я был настолько ошеломлен всем случившимся, что едва понимал его слова. Я начал заправлять машину.

— Эй! Вы слышите, что я сказал? Мы хотим есть.

— Извините, закусочная закрыта.

Мужчина был одним из тех богатых, самоуверенных персон, от которых не так просто отделаться.

— Так откройте ее, черт возьми! — рявкнул он.

— Мне очень жаль, сэр, но закусочная закрыта, — сказал я, завинчивая крышку бака.

— Вы хозяин?

— Нет.

— Тогда где хозяин?

— Гарри, дорогой… — нервно начала блондинка.

Он повернулся к ней.

— Не вмешивайся, я сам все устрою. Поговорю с хозяином. Я никогда не трачу время на разговоры с работниками.

К моему ужасу, он двинулся к бунгало.

— О’кей, — сказал я, забегая вперед. — Я что-нибудь дам вам. Босс спит.

Проезжающие прошли в закусочную, я постарался им угодить. Зашел на кухню. На столе стояла бутылка скотча. Я открыл ее и сделал большой глоток. Потом достал еду. Внезапно я похолодел — меня тошнило. Зачем я пил виски в таком состоянии?! Я пулей вылетел на улицу, и меня тут же вывернуло. Стало легче. Я сел на землю, прислонившись к стене и обхватив голову руками.

Я попал в капкан.

Едва лишь Лола выйдет из шока, вызванного убийством мужа, — а это произойдет быстро, — она сообразит, что тоже попала в капкан.

Смерть Джонсона можно считать несчастным случаем. Лола в ярости махала пистолетом, и он случайно выстрелил. Но она не могла бы доказать полиции, что это был несчастный случай. Фараоны пожелали бы узнать, отчего и почему она махала пистолетом перед носом мужа. Ей пришлось бы признаться, что она собиралась украсть его сбережения. А когда она признается в этом, ее арестуют по подозрению в убийстве. Нет, для нее лучше всего свалить смерть мужа на меня. Я как раз подходил для этого. Лола может сказать полиции, что мы с ней остались вдвоем, а Джонсон поехал на встречу легионеров. Я пробрался в бунгало и открыл сейф. Джонсон неожиданно вернулся и застал меня на месте преступления. Я убил его. Как только полиция узнает, кто я такой, слова Лолы обретут вес.

Моей первой панической мыслью было броситься к фургону и помчаться в Тропика-Спрингс. Но я понимал, что не смогу обогнать телефонный звонок. Стоит этой змее обнаружить, что я уехал, и она тут же позвонит в полицию, а та будет ждать меня на перевале. Даже если я свяжу Лолу, остается большая вероятность того, что кто-то приехавший для заправки обнаружит ее.

Потом мне пришла в голову мысль, что если она поймала меня в капкан, то с ней я сделаю то же. Ведь все зависит от того, насколько сильно она желает этих денег. А я был уверен, что она хочет их сильнее всего на свете. Если она выдаст меня полиции, то стоит мне только сказать, что деньги в сейфе нажиты нечестно, то есть без налогов, как она их больше не увидит. Лола угрожала этим Джонсону, теперь я буду держать ее на крючке. Если я скажу полиции правду о деньгах, она никогда не сможет ими воспользоваться. Это была дельная мысль.

Еще я подумал о Джонсоне, лежавшем в бунгало на полу. Я должен похоронить его. Нужно также придумать историю, объясняющую его отсутствие.

Мужчина с женой вышли из закусочной и направились к машине. Я, пошатываясь, встал на ноги и последовал за ними. Толстяк уплатил мне точно по счету и сказал при этом, что станция безобразная и он сообщит об этом всей округе.

Когда они уехали, я побежал обратно в бунгало. И успел как раз вовремя.

Лола звонила в полицию.

Телефон находился в холле. Лола подняла голову, ее пальцы лежали на диске. Выглядела она ужасно. Лицо белое, глаза запавшие и испуганные, даже губы были белыми. Мы уставились друг на друга. Она держала в руках трубку, я держал в руках пистолет, направив дуло прямо на нее.

— Повесь! — сказал я. — Быстро!

Лицо ее из белого превратилось в серое. Все же я был беглым каторжником. Видимо, она решила, что я ее убью.

— Иди в спальню, нам нужно поговорить.

Она вышла из комнаты, я пошел следом и притворил дверь.

— Ты звонила в полицию?

Она опустилась на кровать и, зажав между ногами сцепленные пальцы, уставилась на меня.

— Ты вообразила, что сможешь взвалить смерть мужа на Чета Карсона? Могу объяснить, почему эта мысль не слишком удачна. Если меня арестуют, я скажу полиции, что твой муж не платил налоги с этих денег. И уж если парни, которые собирают налоги, накинутся на добычу, тебе мало что останется. Так что будь благоразумна.

По внезапно переменившемуся выражению ее лица я понял, что мои слова возымели воздействие.

— Решение может быть только таким: нужно похоронить Джонсона, — сказал я. — Мы придумаем историю, что он куда-то уехал. Со временем ты получишь свои деньги, а я — свободу.

— Это был несчастный случай, — сказала Лола хриплым голосом. — Если вы спрячете тело, а его найдут, все подумают, что это было убийство.

Что ж, теперь, по крайней мере, она готова обсудить ситуацию.

Мне стало легче дышать.

— Ты не докажешь, что это был несчастный случай! Если бы вы с Джонсоном были одни, когда это случилось, то, может быть, такая версия прошла бы. Но здесь был я. Лучше подумай о том, что будешь делать дальше. Хотя, конечно, если сбросить деньги со счетов, — надо звонить в полицию. Я не буду мешать. В противном случае надо хоронить Джонсона.

Это были несколько нелегких секунд, когда я смотрел на нее, а она колебалась. Если бы она сделала движение к телефону, я всегда смог бы ее остановить.

Наконец она сказала:

— Отдайте мне деньги сейчас. Я уеду. Обещаю вам, что я не буду звонить в полицию.

— Нет! Имей терпение. А если не хочешь ждать — звони!

Лола поняла, что попала в западню. На ее лице отразилось разочарование и бешеная злоба.

— Убирайся вон! — завопила она. — Вон!

Она бросилась на кровать и разразилась бурными рыданиями. Я понял, что победил.

Я посмотрел на часы. Было половина двенадцатого, слишком рано, чтобы копать могилу. Нужно быть уверенным, что, когда мы будем хоронить Джонсона, нам никто не помешает.

Я пошел на кухню и убрал посуду. Я занимался лишь бы чем, только чтобы не думать о Джонсоне. Но то и дело перед моими глазами вставала картина — его большое мускулистое тело лежит на полу…

Между половиной двенадцатого и часом подъезжало пять грузовиков. Но после часа я решил посмотреть, как обстоят дела с Лолой.

Свет все еще пробивался сквозь шторы в ее комнате. Потянув ручку, я обнаружил, что дверь заперта.

— Лола! Идем, ты должна мне помочь!

— Убирайся отсюда! — завопила она через дверь. — Я не буду тебе помогать! Ты никогда не заставишь меня это сделать.

Несомненно, у нее началась истерика. В таком состоянии она вряд ли мне поможет. И времени нет, чтобы няньчиться с этой идиоткой. Придется все делать самому.

Я уже думал, где лучше похоронить Джонсона. Вначале я решил увезти его подальше и закопать в пустыне. Но вполне вероятно, что кто-нибудь будет проезжать мимо, когда я буду копать могилу. И, в конце концов, я решил похоронить его в сарае — там, где был земляной пол.

Я выкопал могилу в дальнем конце сарая. Затем пошел в гостиную и зажег свет. Джонсон по-прежнему лежал там… Крови было немного, лишь небольшое пятно на полу. Я потрогал его: мертвец начал костенеть. Хватит ли у меня сил взвалить его на спину? Странно, Джонсон был для меня сейчас только мертвым телом. Карл Джонсон, человек, которым я восхищался и которого любил, ушел из жизни, воспарил в небеса. А тело его не значило ничего. Точнее, оно было уликой, от которой надо избавиться как можно поскорее.

Я вернулся в сарай и взял тачку, которую мы использовали для перевозок металлолома. Поднялся по ступенькам в холл. Я намеренно производил много шума, но Лола даже не вышла посмотреть, что же я делаю. Она, конечно, догадалась, что происходит, и меня просто раздражало ее упрямство. Я взвалил Джонсона на тачку, потом посмотрел на дорогу, чтобы удостовериться, что никакой грузовик не вынырнет внезапно из темноты и не напугает меня.

Я не увидел огней. Вернулся в гостиную, схватил тачку и потащил в холл. Когда я направился с ней к двери, зазвонил телефон. Этот неожиданный звук заставил меня подскочить. Я уставился на телефон, который стоял на маленьком столике, как на тарантула. Поколебавшись, я взял трубку.

— Алло?

Кто бы это мог звонить в такую рань? На моих часах было без двадцати четыре.

— Это вы, Джонсон? — голос был низким и сердитым.

— Нет. Кто говорит?

— Мне нужен мистер Джонсон. Скажите ему, что это Хал Наш. Я хочу с ним поговорить.

Я посмотрел на лежащее в тачке тело Джонсона.

— Мистер Джонсон спит, я не могу его беспокоить.

— Скажите ему, что это Хал Лаш, и он поднимется. Я хочу посоветоваться с ним по поводу похорон председателя легиона. Мне надо узнать, подготовит ли он речь. Он не будет сердиться, если вы его разбудите. Скажите только, что Хал Лаш просит его к телефону.

— Я скажу ему утром. Он вам позвонит. Сейчас я не могу его беспокоить.

— Кто вы такой? — голос в трубке гремел. — Я знаю Карла! И вы сделаете так, как я вам велю!

Я испустил глубокий долгий вздох.

— Неважно, кто я такой. Но мистер Джонсон в постели и рядом с ним его жена. Не думаете же вы, что я пойду туда и разбужу их только из-за того, что вы желаете поговорить с ним о речи на похоронах! Сейчас четыре часа утра. Позвоните завтра. — И я швырнул трубку.

Я стоял у телефона и ждал, что он позвонит еще раз, но телефон молчал. Я ждал, может быть, три минуты, но они показались мне часами. Потом снова я подошел к двери и проверил, пустынна ли дорога. Вывез тачку из бунгало. Я притащил ее в сарай — к могиле, которую вырыл. Затем опустил Джонсона в могилу и стал засыпать землей. Я засыпал его целый час. Выровнял землю. Это был ад — хоронить, как зверя, такого доброго и прекрасного человека. Но я ничего не мог поделать, мне нужно было спасаться от газовой камеры. Я чувствовал, что должен прочитать молитвы, которые когда-либо знал. Я надеялся, что там, в загробном мире, Джонсон поймет меня и простит. Я задвинул на могилу тяжелый рабочий стол, подмел пол, убрал инструменты и, отойдя в сторону, осмотрел это место. Работа была чистая. Никто бы не мог подумать, что здесь, на глубине четырех футов, под столом лежит труп.

Я выключил свет и вернулся в свою хижину. Разделся, принял душ, потом подошел к кровати и лег. Силуэты гор уже ясно вырисовывались на сером небе. Через час должно взойти солнце. Пришло время состряпать историю, объясняющую длительное отсутствие Джонсона. Этот Хал Лаш обязательно позвонит утром. Надо что-то делать…

Вдруг меня охватила паника. Если моя история покажется неубедительной, кто-нибудь, пусть даже Лаш, может что-то заподозрить и вмешать в это дело полицию. А ей стоит только проверить меня — и я попался.

В половине шестого, когда первый грузовик перевалил через гору, я нашел выход. Конечно, нельзя быть уверенным на все сто процентов, но, по крайней мере, эта версия звучала правдоподобно.

Я слез с кровати, чувствуя себя усталым и разбитым, и направился к бензоколонке. Шофер кивнул мне. Его потное небритое лицо подсказало мне, что он ехал всю ночь. А был это человек немолодой.

— Как насчет кофе? У вас открыто?

— Конечно. Подождите, сейчас я приготовлю.

Я залил бензин в его машину, потом пошел в закусочную и занялся кофе. Шофер сел на табурет.

— Хотите поесть что-нибудь? — спросил я. — Яичницу с ветчиной?

— Да. Яйца с ветчиной — это отлично.

Пока я готовил, он закурил сигарету и, положив локти на стол, проворчал:

— Думаю, через годик мне пора на покой. Такая работа становится немножко тяжеловатой для моего возраста. А где хозяин? Спит?

Вот оно: те, кто здесь часто проезжал, нескоро забудут Карла Джонсона.

— Его нет в городе, — сказал я. — Он уехал в Поркер, в Аризону, хочет открыть там еще одну заправочную станцию.

Это была моя версия, и сейчас я хотел ее проверить. Я видел, что шофер заинтересовался.

— Вот как? — он затянулся и выпустил дым через ноздри. — Этот швед молодец. Я езжу через эту станцию вот уже лет пятнадцать, раз в два месяца. Я наблюдал, как росла эта станция. Я часто сам говорил себе, что рано или поздно, но Карл отсюда уедет. Аризона? Чертовски далеко.

— Да, там есть одна станция, которая уже на ходу. Все, что ему нужно, это прибрать ее к рукам. И через три месяца она удвоит доход.

— Ловко, — шофер покачал головой. — А кто будет здесь? Ты?

— Верно. — Я колебался: это был щекотливый момент. — Я и миссис Джонсон.

Он поднял голову, внимательно посмотрел на меня и нахмурился.

— Так миссис Джонсон осталась?

— Только на пару месяцев, пока мистер Джонсон не подыщет такого парня, которому можно было бы поручить Поркер-станцию. Да и мне здесь одному не управиться.

— Это точно.

Я видел выражение его лица и читал его мысли: так, так, что-то здесь происходит.

— А миссис Джонсон — красивая бабенка!

Давай, плут, думай что хочешь. Все равно ты ничего не докажешь.

— Конечно, — я выложил на тарелку яичницу с ветчиной.

Я понимал, что он изучает меня, точно так же, как меня будут изучать и другие, узнав новость об отъезде Джонсона.

— Так вы с ней теперь ведете дело?

— Она ведет. Я только наемный помощник. Но через пару месяцев мистер Джонсон вернется.

Водитель задумчиво хмыкнул и принялся за еду.

Я прошел на кухню, оставив дверь полуоткрытой, и принялся бросать картофель в машину для чистки. Запустив машину, открыл холодильник и посмотрел, какие продукты нам нужно закупить. Потом сел и составил меню ланча, зная, что это была работа Джонсона. Что ж, мне придется занять его место.

Я отнес меню в закусочную и повесил на стенку. Шофер закончил завтрак и расплатился со мной. Когда он залез в кабину, из бунгало вышла Лола. На ней были алые шорты и белый верх. Шофер на мгновение застыл, уставясь на нее, потом посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Хотел бы я поменяться с тобой местами, парень. Сдается мне, у тебя будет милая работенка.

Он захлопнул дверцу, подмигнул и завел мотор. Проезжая мимо Лолы, не удержался и дал длинный гудок.