Началась моя расплата за право жить возле семидесяти миллионов. Моя ненависть к Вестал усиливалась с каждым днем. Мне постоянно приходилось следить за собой, нельзя было допустить, чтобы она заметила, что надоела и что я еле терплю ее. Она вдруг сделалась очень подозрительной, и я чувствовал бы себя спокойней, если бы на яхте не было Ив. Думая о ней постоянно, я был не в силах сделать что-либо, чтобы сблизиться с ней. Вестал неотступно следовала за мной. Для меня было сущей пыткой сидеть с женой на верхней палубе и слышать, как Ив разговаривает с офицерами на нижней. Я сотни раз представлял, как эта девушка выходит в белом купальнике из воды, но нечего было и думать о том, чтобы на самом деле полюбоваться ее телом.

Мы добрались до Венеции через два дня. Яхта бросила якорь в канале Ди Сен-Марко. Вестал, я, мой слуга Вилли и мисс Доллан пересекли на шлюпке Великий залив и подплыли к знаменитому «Гранд-отелю». Окна нашего номера выходили на залив, а сам номер состоял из двух ванных комнат, двух спален, гостиной и комнаты для персонала.

Как только я принял душ и переоделся, мы с Вестал вышли на балкон, чтобы полюбоваться заливом. Она восторгалась, словно девочка.

— Это великолепно, Чэд, правда? Посмотри на эти гондолы, на эти маленькие дворцы! Я никогда раньше не видела ничего подобного. Это великолепно!

«Если бы не ты, было бы еще лучше», — подумал я.

Вестал с улыбкой повернулась ко мне:

— Давай возьмем гондолу и после ленча отправимся путешествовать по каналам.

— Хорошо.

Весь день мы осматривали город. Побывали в церкви Сан-Марко, во дворце Дожей, на мосту Вздохов и даже в тюрьме. Мы проехали на гондоле до Сен-Джорджиа-Мегдиоре, где Вестал любовалась картинами Тинторетто.

Мы вернулись в отель за час до ужина, и пока Вестал переодевалась, я устроился в баре, любуясь через окно вечерним заливом. И вдруг у распахнутых дверей мелькнула фигура Ив, я вскочил и подошел, чтобы поздороваться.

— Чем вы сегодня занимались?

Она посмотрела на меня сквозь очки. На ней был простой белый костюм, основной задачей которого, как мне показалось, было скрыть ее фигуру.

— Миссис Винтерс поручила мне съездить на стекольный завод в Мурано, чтобы договориться о вашей экскурсии.

— О, черт! И когда это будет?

— Завтра днем.

Я приблизился к Ив.

— Вы поедете?

— Нет, — она направилась к лестнице.

— Подождите!

Я схватил ее за руку, но женщина освободилась и посмотрела на меня через плечо. Некоторое время мы молча разглядывали друг друга, и тут я заметил в ее глазах нечто такое, что заставило мое сердце биться сильней. Это было страстное желание, которое мне уже приходилось видеть в глазах Вестал, но здесь все было сильней и обнаженней. Нет, это не было, не могло быть плодом воображения! Взгляд Ив говорил, что она безумно хочет меня.

Но вот наваждение исчезло, и она сказала сквозь стиснутые зубы:

— Оставьте меня.

Я смотрел, как она поднимается по лестнице, сердце мое продолжало бешено колотиться, во мне росло страстное желание обладать этой женщиной, но самое главное, теперь я знал: она хочет быть моей.

Я вернулся на свое место в баре и через некоторое время ко мне присоединилась Вестал.

— Чэд, дорогой, — сказала она, усаживаясь рядом. — Было бы неплохо вечером взять с собой Ив. Пусть она немного развеется. Но если ты не хочешь, не надо.

Я заставил себя изобразить полнейшее равнодушие.

— Не возражаю. Если хочешь, пусть едет. Хорошо, что ты заботишься о ней.

Я погладил Вестал по руке, и она вспыхнула от неожиданной ласки.

— Я люблю Ив, — заметила она, — но, к сожалению, бедняжка так неопрятна. Сколько раз я говорила, чтобы она получше следила за собой, но, как видно, ее это нисколько не волнует.

Я посмотрел на бриллианты Вестал, на ее белое платье, открывавшее худую шею и костлявые плечи, и промолчал.

После обеда мы пошли на стоянку гондол, где нас уже ждала Ив. Она была в вечернем платье с длинными рукавами и высоким воротником. Казалось, она специально выбрала этот наряд, чтобы изуродовать себя. С гладко зачесанными волосами и в очках на носу она походила на бедную родственницу.

Мы выбрали крытую гондолу. Вестал и я уселись рядом, Ив — на боковое сиденье, и началось наше маленькое путешествие.

Вестал непрерывно болтала, Ив и я сидели, словно проглотив языки. Я все время ощущал присутствие этой женщины в полумраке, казалось, от нее исходят какие-то теплые волны. Я бы отдал несколько лет жизни, чтобы избавиться сейчас от жены и остаться с Ив наедине. Я не понимал, что происходит. Нельзя было сказать, чтобы этим вечером мисс Доллан выглядела неотразимой. Скорей всего виновато было воспоминание о белом купальнике, плотно обтягивающем ее тело.

Покатавшись на гондоле, мы нашли карету и отправились обратно в отель. Теперь Вестал захотелось потанцевать. Она тут же забыла о своей секретарше и, оставив ее за столиком ресторана, потащила меня в центр зала. Я готов был пристукнуть Вестал и совсем не жаждал держать ее в своих объятиях.

Минут через двадцать мы вернулись к столику, и тут до Вестал дошло, что Ив все это время просидела одна.

— Чэд, дорогой, ты должен пригласить мисс Доллан.

Ив резко подняла голову.

— Благодарю вас, мистер Винтерс, но я не танцую. Мне вполне достаточно того, что я сижу здесь и смотрю, как это делаете вы.

— Вы не танцуете? — презрительно переспросила Вестал. — Надо учиться, дорогая. А впрочем, как хотите…

И мы танцевали еще час. Вестал была ужасной партнершей. Ее голова едва доходила мне до плеча, но за это время я вымотался так, словно таскал по залу статую Свободы. Вестал не закрывала рта, и я из последних сил старался поддерживать разговор.

В отеле мисс Доллан поблагодарила Вестал за чудесный вечер и удалилась в свой номер. Вестал подошла к окну и стала смотреть на темные воды залива.

— Мне жаль Ив, — вдруг произнесла она. — Бедняжка так далека от всего этого…

— Почему ты думаешь о ней? — поинтересовался я. — Она хорошо справляется с работой?

— Очень хорошо. До нее меня чуть не свели с ума безрукие и безголовые дуры.

— Она давно работает у тебя?

— Скоро три года. В какой-то степени я рада, что у нее нет ни капли вкуса, и она одевается, как пугало. Если бы она выглядела привлекательней, то давно вышла бы замуж, и я потеряла бы хорошего секретаря.

— Думаю, ты и так скоро ее потеряешь.

— А я так не думаю, — Вестал отошла от окна. — Я сказала ей, что не забуду ее в завещании. Слуги всегда привязываются к хозяевам гораздо сильней, если им намекают о завещании. Как-то Харри собирался сменить работу, но я сказала, что он получит наследство. Как видишь, Харри все еще со мной.

— Что же ты оставишь мисс Доллан? — спросил я осторожно, пытаясь не высказывать слишком явного интереса.

Вестал подозрительно посмотрела на меня, но мое лицо было непроницаемым.

— Так, несколько сотен…

— Она знает сумму?

Вестал хихикнула.

— Нет. Она воображает, что получит очень много. Она всегда надеется на большее.

— Тебе лучше лечь спать, уже поздно.

Вестал быстро уснула, а я еще долго размышлял, лежа в темноте.

Итак, она уже составила завещание. Интересно, что она оставит на благотворительные цели? А сколько мне? До этого времени я надеялся убедить Вестал передать мне контроль над всем ее состоянием. Конечно, я понимал, что это рискованное мероприятие, которое вполне может сорваться. Теперь, когда я узнал про завещание, до меня дошло, что по прошествии определенного времени я могу получить деньги и без всякого договора с Вестал, которая не будет следить за тем, куда я их пристрою.

Наверное, именно в этот момент мне пришла в голову мысль об убийстве. Я, словно ребенок о пироге на день рождения, мечтал о тяжелой болезни жены, о несчастном случае. Как хорошо бы все устроилось! Никаких уговоров, разочарований, страха, игры… Ах, если бы она умерла!

* * *

Весь следующий день мы провели в ужасной жаре стекольного завода, наблюдая за мокрыми от пота рабочими, делавшими на наших глазах настоящие чудеса из кусков расплавленного стекла. Вернувшись в прохладу отеля, мы почувствовали себя по-настоящему счастливыми.

— Думаю, стоит принять душ, — сказал я.

— Да, там была такая жала, — согласилась Вестал. — У меня даже разболелась голова.

Она сидела в кресле, совершенно обессиленная.

— Выпей немного.

— Нет, лучше не пить. Просто полежу и отдохну. А что мы будем делать вечером?

— Что хочешь. Покатаемся на гондоле.

— Давай решим после обеда.

Я принял душ, переоделся и вернулся в гостиную. Вестал там не было. Я заглянул в спальню. Она лежала на кровати, и лицо ее было как мел.

— Что случилось? — спросил я, склоняясь над ней. — Тебе плохо?

— У меня страшно болит голова… Я неважно себя чувствую.

Мне не было жалко Вестал, более того, она была мне отвратительна.

— Это, наверное, от жары. Постарайся уснуть.

— Я приняла лекарство. Скоро все пройдет.

— Хорошо. Пойду выпью чего-нибудь. Вот увидишь, скоро тебе станет лучше.

Выйдя в коридор, я направился к комнате мисс Доллан и постучал. Ив открыла дверь и вопросительно посмотрела на меня. Она была без очков, и хотя гладко причесанные волосы делали ее похожей на старую деву, все-таки в ней было что-то чертовски привлекательное.

— У миссис Винтерс болит голова. Вы не сможете ей чем-нибудь помочь?

— Я сейчас приду.

— Возможно, она уснет, — сказал я неуверенно. — Не составите ли вы мне компанию на вечер?

Голубые глаза мисс Доллан смотрели без всякого выражения.

— Она захочет, чтобы я была с ней.

— А если нет, придете в Сен-Марко к девяти?

— Нет, не могу, — ответила Ив. — И очень вас прошу, держитесь от меня подальше. Я не хочу по вашей милости потерять работу. Во всяком случае я постараюсь не оставаться с вами наедине.

После этих слов Ив вышла в коридор и направилась к комнате Вестал.

Я спустился в бар и заказал двойное виски. У меня дрожали руки, а сердце стучало так, что бармен вполне мог услышать его биение. Ни одна женщина до сих пор не заставляла меня испытывать ничего подобного. В глубине души у меня жила надежда, что Ив все же придет.

Чуть позже я подошел к комнате Вестал. На пороге меня встретила ее служанка.

— Миссис Винтерс спит и просила, чтобы ее не беспокоили.

— Присматривайте за ней. Если она будет спрашивать обо мне, скажите, что я пошел прогуляться.

Покинув отель, я направился по площади Сен-Марко, которая в этот час кишела толпами туристов. Одни любовались ярко освещенными витринами, другие слушали музыку, доносившуюся из многочисленных кафе.

Я подошел к огромным воротам Сен-Марко. На фоне пурпурного неба четыре бронзовые лошади на крыше базилики казались живыми.

Я принялся ждать Ив…

* * *

Не знаю, замечала ли мисс Доллан, что творилось со мной. Она ловко избегала встреч, и я видел ее очень редко, да и то в присутствии Вестал.

О, эта Вестал! Еще на яхте она чуть не вынула из меня душу попытками добиться моей любви. Она ходила за мной, словно тень. Стоило мне подняться с шезлонга, чтобы пройтись по полубаку, она тут же вскакивала следом. Мне ужасно хотелось задушить ее, хотя я понимал, что это несправедливо. На второй вечер, устав от нее до чертиков, я тайком спустился на нижнюю палубу с тайной мыслью подкараулить мисс Доллан. Но она сидела в обществе Роменсона и стюарда, которые наперебой старались рассмешить ее, рассказывая анекдоты.

Когда, злой и раздраженный, я поднялся наверх, из темноты появилась Вестал.

— Где ты был, Чэд, дорогой? Я тебя повсюду ищу.

— Можешь ты хоть на десять минут оставить меня одного?! — возмутился я. — Весь день ты не даешь мне покоя.

Облегчив таким образом душу, я прошел мимо жены в каюту и заперся на ключ. Я понимал, что не должен был разговаривать с ней в таком тоне, но мои нервы просто не выдерживали. Я разделся, набросил пижаму и сел на постель. Через несколько минут я услышал, как Вестал вошла в свою каюту. Когда же кончится этот невыносимый медовый месяц?! Когда мы вернемся домой? Может быть, там, в Клифсайде, все изменится?

— Чэд! — раздалось за дверью.

Я нахмурился.

— Что такое?

— Мне нужно тебя видеть.

После некоторого колебания я поднялся и повернул ключ.

Вестал сидела за туалетным столиком.

— Войди, Чэд, я хочу с тобой поговорить.

— Я почти уснул, — проворчал я, но все же вошел и сел. — Ну что?

Она не сводила с меня глаз, и мне стоило больших усилий выдержать этот взгляд.

— Я хочу знать, — сказала она, сжимая кулачки, — хочу знать! Ты несчастлив? Ты недоволен, что женился на мне?

Я не ожидал прямой атаки и теперь был в замешательстве.

— Почему ты решила, что я несчастлив. Совсем наоборот. Я очень счастлив.

Вестал не отводила взгляда.

— Я решила так потому, что ты очень странно себя ведешь. Можно подумать, ты меня ненавидишь.

— С чего ты взяла?

Я встал и подошел к ней.

— Не трогай меня! — сказала она дрожащим голосом. — Ты испортил наш медовый месяц. Я возвращаюсь домой. Если и дальше ты намерен обращаться со мной так же, можешь оставаться один. Я не потерплю такого отношения.

— Не говори ерунды, — резко возразил я. — Это не я испортил медовый месяц. Кто виноват, что бесконечные осмотры достопримечательностей надоели мне хуже горькой редьки. Что это за медовый месяц, когда влюбленные проводят его в дурацких развлечениях и все время осматривают никому не нужные развалины?

— Не похоже, что ты влюблен меня. Ведь мы даже не спим вместе.

Я встревожился. Вестал говорила совершенно серьезно. Нужно было выбираться из создавшегося положения.

— А мне казалось, Вестал, что это ты не хочешь спать со мной!

— Что ты говоришь?! — Она вскочила на ноги. — Разве не ты говорил, что физическая сторона брака тебя не интересует? Ты просто лжешь сейчас!

— Послушай, Вестал, не говори так. Ты просто не поняла. Да, та наша ночь не удалась, и мы оба это понимаем. Но она не удалась лишь потому, что ты была очень холодна, и я решил, что безразличен тебе. Поэтому я и ушел в другую каюту.

— Ты омерзителен! О, Чэд, как у тебя язык поворачивается говорить такую ерунду? Я ведь люблю тебя!

— Я думал, тебе безразлично, что я сплю в другой комнате. Значит, ты хочешь, чтобы я был рядом?

— Конечно, хочу! — она задрожала. — Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. А ты, Чэд?

— Я? Конечно, дьявол меня побери! Мы вели себя как пара глупцов. Мне казалось, ты разочаровалась во мне и хочешь быть одна. Извини, но такое впечатление у меня сложилось.

— О, Чэд!

Вестал заплакала, и я заставил себя подойти к ней и взять за руки.

— Все будет хорошо, милая, не расстраивайся.

В эту минуту я думал лишь о деньгах. Почему раньше мне не приходило в голову, каким тяжким трудом придется их зарабатывать?

— Ты в самом деле любишь меня, Чэд?

— Конечно.

Я подхватил ее и понес к постели, чувствуя, как костлявые пальцы впиваются мне в плечо. Первое, что я сделал, это погасил свет.