На следующее утро в девять часов я уже расположился в своем кабинете. На моем столе лежала записка, но, занятый заботами о предстоящем дне, я не обратил на нее внимания. За ночь я многое обдумал, и теперь в моей голове вертелось несколько идей, при помощи которых я мог бы получить неплохие деньги. Я осознал силу имени Вестал Шелли, и если начну действовать осторожно, смогу отлично на нем паразитировать.

Конечно, я промахнулся, потребовав от Бургаза лишь пятьсот долларов. А из Хоуза можно было выжать тысячи три. Ну да ладно, в будущем я постараюсь справиться со своей скромностью. У меня есть то, что они хотят купить, а раз так, им придется раскошелиться и для такого парня, как я.

Составив черновик письма к Хоузу, который должна была подписать Вестал, я позвонил молодому адвокату Джеку Керру, с которым был в приятельских отношениях, и спросил, не желает ли он заняться продажей дома на Западной улице. Он согласился, и я обещал ему доставить документы сегодня же.

Затем я с пользой провел целый час, изучая инвестиционную книгу Вестал. Как я и предполагал, каждый ее доллар был вложен в правительственные облигации и ценные бумаги. Значит, ее денежки были в такой же безопасности, как какая-нибудь косоглазая девица, попавшая на вечеринку. Все тщательно обдумав, я надел шляпу и вышел.

Оказавшись на Западной улице, я вошел в одну из контор, поднялся на лифте на пятый этаж и двинулся по коридору к кабинету Рона Блекстоуна. Мы были знакомы вот уже несколько лет. Рон был молод, но богат. Он унаследовал отцовский капитал и сейчас был преуспевающим маклером.

Заметив меня, он удивился.

— Что тебя принесло, Чэд?

Я уселся на стул.

— Что бы ты сказал, если бы я предложил тебе часть активов Шелли? Я только что принял ее дела и думаю, мог бы это устроить.

— Ничего лучшего нельзя и придумать.

Просматривая денежные дела Вестал, я убедился, что Лидбид не имел с ее денег никакого оборота.

— Думаю, что смогу убедить ее дать тебе попробовать, но для этого мне нужно быть готовым к разговору.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знаешь, какие акции сейчас могут подняться?

— Есть несколько таких акций, но я не могу дать полной гарантии, что они наверняка поднимутся.

— Предположим, у тебя есть четверть миллиона, которые ты выставляешь на бирже. Это может стимулировать подъем?

Рон озабоченно посмотрел на меня.

— Если вложить эту сумму в нужные акции, то безусловно.

— Мне нужно знать акции, которые уже поднимаются. Мы вложим в них четверть миллиона, и пусть простаки думают, что они уже достигли потолка. Итак, какие это акции?

— «Конвей-Цемент». Они повысились на несколько пунктов за несколько дней. Но это рискованно, Чэд…

— Отлично! Рисковать так рисковать. Мы ведь в итоге не потеряем больше десяти тысяч, не так ли?

Рон был изумлен.

— Черт побери! Ты рассуждаешь, словно настоящий банкир.

— Предположим, мы потеряем десять тысяч. Каковы возможности?

— Пятьдесят к одному, я бы сказал. Но минуточку, Чэд, у тебя есть разрешение банка?

— У меня есть разрешение мисс Шелли. Я пообещал ей найти предприимчивого маклера и поинтересовался, готова ли она потерять десять процентов, если мы не выиграем. Она согласилась.

Блекстоун пытливо посмотрел на меня.

— Если ты хочешь, Чэд, чтобы я пустил эти деньги на бирже, мне нужно письменное согласие.

— Ты его получишь. Дай лист бумаги.

Закончив диктовать, он спросил:

— А где твоя подпись, Чэд?

Я отложил ручку в сторону.

— Нужно кое-что еще обговорить.

— Что именно?

— Как ты думаешь, почему я предложил тебе самый большой счет в стране? Ведь у тебя появляется возможность считать себя личным маклером мисс Шелли. Возникает неизбежный вопрос: какая мне от этого выгода?

Рон уставился на меня.

— И это слова банковского служащего? Ты не можешь так говорить, пока работаешь в Пасифик.

— Не могу. Но в таком случае я лучше отправлюсь к «Лобби и Фрэнк». Не думаю, что они откажутся от такого предложения, даже при условии моей работы в банке.

— Подожди минутку. Банк…

— Да иди ты к черту вместе со своим банком! Если это тебе не подходит, так и скажи!

Плечи Рона поникли.

— Ладно. Надеюсь, ты понимаешь, на что идешь?

— Конечно. Я дам тебе счет Шелли при условии, что войду с тобой в долю на равных паях.

Рон подскочил.

— Что? Ты хочешь половину?

— Именно. Согласен или нет?

Он смотрел на меня несколько секунд, потом усмехнулся и сказал:

— Ты настоящий бандит, но я согласен.

— Твои слова насчет «Конвей-Цемент» можно принимать всерьез?

— Несомненно.

Я подписал письмо и передал его Блекстоуну.

— Пусти в ход четверть миллиона. Как только акции поднимутся на два-три пункта, сразу же выходи. Можешь сделать это даже сегодня.

— А что если они действительно будут расти? Мне продолжать играть на повышение?

— Нет. Выходи из игры хоть сегодня. Мне нужны деньги и поскорей. Мисс Шелли — жадная дама и, если увидит, что я принес ей неожиданный и быстрый доход, может пойти на расширение дела.

Мы поговорили еще немного, а потом я поехал в Вестерн-Калифорния-Банк и открыл там счет, положив на него пятьсот долларов, полученных от Бургаза. После этого я вернулся на службу в самом прекрасном расположении духа. У меня теперь были машина, отдельный кабинет и возможность получать деньги. Я был на седьмом небе и уже подумывал о дорогом завтраке в ресторане «Флориан», но тут зазвонил телефон. Я нетерпеливо схватил трубку.

— Мистер Винтерс? — спросил женский голос. — У телефона мисс Доллан.

— А, мисс Доллан! Как поживаете?

— Мисс Шелли хочет немедленно вас видеть.

Мисс Шелли не повезло: во-первых, я был голоден, а во-вторых, решил, что не буду мчаться к ней по первому требованию.

— Я буду после двух, мисс Доллан. Мне еще нужно подготовить кое-какие бумаги мисс Шелли на подпись.

— Но она сказала — немедленно!

— Извинитесь за меня. Я смогу быть только после двух часов.

Последовала пауза, после которой мисс Доллан сказала:

— Она вызывает вас по поводу мистера Хоуза.

Меня словно ударили кувалдой.

— Хоуза? Вы говорите о Берни Хоузе? А что с ним?

— Он только что ушел, и мисс Шелли приказала доставить вас немедленно. Я еще никогда не видела ее такой сердитой.

Итак, этот сукин сын выдал меня! Я был в такой панике, что слова застряли у меня в горле. Надо же случиться такому именно тогда, когда я был на пути к успеху. Я должен был предвидеть, что этот проходимец не пойдет к Стенвуду, а отправится прямиком к мисс Шелли, которая сможет причинить мне гораздо больше неприятностей.

— Вы слушаете, мистер Винтерс? — тихо донеслось из трубки.

— Да.

Я пытался изобразить непринужденность, но из моей глотки вырвалось какое-то карканье.

— Послушайте, мистер Винтерс. Есть единственный способ разговаривать с мисс Шелли, когда она в ярости. Не извиняйтесь и не оправдывайтесь. Вы должны кричать на нее громче, чем она на вас. Вы поняли? Вам нечего терять! Ее победит тот, у кого крепче нервы и кто перекричит ее. Мне это отлично известно. Мисс Шелли — раздражительная дама, но очень трусливая. Вы поняли?

Я слушал так, словно от этих слов зависела моя жизнь.

— Вы меня не дурачите?

— Нет, конечно. Это единственная надежда. Я, конечно, не гарантирую, что это поможет, но другого выхода у вас просто нет. Главное, не оправдывайтесь. Могу я сказать ей, что вы сейчас будете?

— Да. Я буду через четверть часа. Мисс Доллан, я не знаю, почему вы все это мне сказали, но примите мою искреннюю благодарность.

Она положила трубку. Я вытер лицо ладонью и встал, стараясь не тешить себя надеждами. Как бы я ни орал на мисс Шелли, все же последнее слово будет за ней.

Я быстро вышел из кабинета и направился к черному ходу, у которого оставил машину. По дороге к дворцу мисс Шелли я заехал в первый же бар и выпил три двойных виски. Бармен еле поспевал за мной. Виски привело меня в чувство. Я добрался до Клифсайда за семь минут и все эти семь минут не переставал проклинать Хоуза.

Харри открыл дверь и взял мою шляпу. Его лицо ничего не выражало, но я был уверен, что этот хитрец что-то знает и с нетерпением ждет момента, когда будет возвращать мне шляпу. Я решил, что, если он будет при этом ухмыляться или еще как-нибудь проявит неучтивость, я врежу ему по физиономии.

— Мисс Шелли примет вас немедленно, — сказал он, провожая меня в огромный холл, выходящий окнами на террасу. — Она на террасе, сэр.

Я глубоко вздохнул и шагнул вперед. Вестал, одетая в пижаму бутылочного цвета, сидела на перилах балюстрады. Со спины ее можно было принять за ребенка, но когда она повернула ко мне искаженное яростью лицо, я не заметил в нем ничего детского.

— А! Умненький мистер Винтерс! — ехидно сказала она, болтая ногами. Голос ее скрипел, глаза блестели. — Так что же вы мне скажете, мистер Винтерс?

Я сунул руки в карманы, прошелся по террасе и остановился перед Вестал с вежливым недоумением на лице и сильно бьющимся сердцем в груди.

— Что я должен сказать?

— Не притворяйтесь, будто не знаете! Как вы посмели мне лгать?

— А что случилось? Я что-нибудь сделал не так?

Ее прямо-таки трясло от злости, руки-клешни готовы были выцарапать мне глаза.

— Вы знаете Берни Хоуза? — спросила она дрожащим от злости голосом.

— Конечно. Проворный малый. Я как раз собирался поговорить с вами о нем. Думаю, она самый подходящий человек для сбора квартирной платы.

— Не то! — взвизгнула Вестал. — Вы требовали у него взятку в тысячу долларов!

— Конечно. А как же прикажете вести себя с такими проходимцами, как Хоуз? Он должен заплатить за услугу. Но ведь не это же заставило вас нервничать?

Мисс Шелли соскользнула с перил и подошла ко мне. Ее голова не доставала даже до моего плеча, но Вестал не обратила на это внимания и продолжала пылать злобой.

— И вы намеревались оставить эти деньги себе? — требовательно спросила она.

Это был выход, я мог бы сказать, что намеревался отдать деньги ей. С такой патологической жадностью она взяла бы деньги и успокоилась, но виски ударило мне в голову. Я не простил бы себя, предложив ей деньги.

— А как, по-вашему, я должен с ними поступить? — улыбнулся я. — Сдать в фонд милосердия?

— Значит, вы потребовали взятку за то, что дадите Хоузу мое согласие на сбор квартплаты, не так ли?

— Взятка — неточное слово, мисс Шелли.

— Ах, мошенник! Как ты смеешь стоять передо мной да еще ухмыляться, словно обезьяна! Как ты смеешь использовать мое имя для заполнения своих грязных карманов?!

Я быстро шагнул к Вестал.

— Вы назвали меня мошенником, мисс?

— Да! Иначе вас и не назовешь! Вы — отвратительный вымогатель! — Она кричала на весь дом. — Как только я увидела ваш костюм, ваши идиотские манеры, сразу поняла, что вы мошенник!

— Ну вы тоже хороши! Что это вы кричите на меня, словно одна из потаскух Бургаза?!

Мисс Шелли отшатнулась. Ее крошечное личико вытянулось от удивления.

— Как вы меня назвали? — прошипела она.

— Я сказал, чтобы вы не кричали, как проститутка, — повысил я голос.

— Вы заплатите за это! Я сделаю так, что вас вышвырнут из банка, будут травить в городе, везде и повсюду. Я позабочусь, чтобы вас не приняла на работу ни одна солидная фирма!

— Какая драма, — презрительно хмыкнул я. — И вы думаете, что напугали меня? Наверное, вы забыли, что имеете дело не с хлюпиком Лидбидом. Меня ничуть не трогают ваши вопли.

Мне показалось, что в ее глазах промелькнул интерес.

— Посмотрим! — крикнула Вестал. — Уйдите с дороги. Сейчас я позвоню вашему начальству, посмотрим, что оно скажет.

Она пролетела мимо меня в комнату, как ракета.

Так… если эта чертовка поговорит со Стенвудом, я погиб! Что делать? Я почувствовал, как горячая волна крови ударила мне в голову, бросился в комнату за Вестал и вырвал у нее из рук телефонную трубку.

— Минуточку!

Мисс Шелли развернулась и неожиданно ударила меня левой рукой по носу. Ее когти оцарапали мне кожу. Не помню, что случилось потом. Неожиданно я обнаружил, что трясу ее за плечи. Ее огненная голова раскачивалась взад-вперед. Со стороны все это, вероятно, выглядело, словно я собираюсь ее убить. Вестал попыталась закричать, но у нее перехватило дыхание. Рот раскрылся, глаза вылезли из орбит. Казалось, она лишится рассудка. Я с такой силой бросил ее в кресло, что она едва не вылетела обратно. Наклонившись над ней и глядя прямо в глаза, я процедил сквозь зубы:

— Слушайте, вы! Неделями вы мучили Лидбида этой вашей драной норковой шубой, повышением квартплаты, продажей дома. Вы преследовали его до тех пор, пока он, молодой, здоровый мужчина, не превратился в нервную рухлядь, а своего все-таки не добились. Я устроил ваши дела с шубой, квартплатой и домом. Вы слышите? За один день! И это в то время, как с Лидбидом вы бились неделями. Так что же произошло? Вы получили на шубе тридцать тысяч долларов. Вы получили пять тысяч в год на повышении квартплаты. Вы избавились от дома вместе со всеми жильцами. И все это благодаря мне! — Я снова слегка встряхнул ее за плечи. — Это сделал я! Так какого же черта мне было так стараться? Чтобы получить ваше «спасибо»? Или чтобы затащить вас в постель? — О Боже, до чего я вжился в образ. — Что за преступление в том, что я тоже хотел заработать? И что я сделал? Обокрал вас? Взял ваши деньги? — Я еще разок тряхнул ее. — Ничего подобного! Я выжимал деньги из проходимцев! Чего же вы хотите? Я обворовал вас? Вы потеряли из-за меня хоть цент?

Я отпустил Вестал и посмотрел на свои дрожащие руки. На лбу у меня выступил пот.

— Идите и звоните Стенвуду. Скажите ему! Пожалуйста! Отлично. Я потеряю работу. А вы? Вы думаете, что сможете проворачивать свои делишки без меня? Попробуйте, а я посмотрю. Посмотрю, как вы быстренько попадете в тюрьму по обвинению в мошенничестве. Думаете, это меня расстроит?

Я повернулся и вышел на террасу с таким чувством, словно провел очень трудный поединок. Устроившись на стуле, я принялся любоваться пейзажем. Прошло минут пять, прежде чем я почувствовал у себя за спиной присутствие человека.

— Вы сделали мне больно, — раздался жалобный голос. — Вы наставили мне синяков.

— А вы? — Я приложил носовой платок к расцарапанному носу. Из ранки сочилась кровь. — Будьте довольны, что я не свернул вам шею.

Она села возле меня и примиряюще заметила:

— Не мешало бы выпить. Неужели вы так заняты носом, что не выполните мою просьбу?

Я вернулся в гостиную и позвонил. Ничто не может сравниться с тем чувством, которое я тогда испытал. Я — победитель! В этом не было никаких сомнений. Понимала это и Вестал. Теперь я стоял на пороге новой жизни, и ничто не могло меня остановить.

Вошел Харри. По его лицу было похоже, что он пришел вышвырнуть нахального гостя, но, заметив на кнопке звонка мой палец, лакей застыл в нерешительности.

— Принесите бутылку лучшего шампанского! — приказал я.

Харри посмотрел на меня, потом на террасу, где его хозяйка, расстегнув пижаму, рассматривала свои синяки и бормотала что-то себе под нос.

— Хорошо, сэр…

— И учтите, лучшего шампанского, — подчеркнул я. — И если оно мне не понравится, я разобью бутылку о вашу башку. Ясно?

Харри уставился на меня ненавидящим взглядом. Когда он скрылся за дверью, я подошел к телефону и набрал номер Блекстоуна.

— Есть какие-нибудь новости?

— Конечно. Доход мисс Шелли двадцать пять тысяч. Твой — девятьсот долларов.

— Отлично!

Я посмотрел на террасу: Вестал все еще изучала свои синяки. Она сидела на стуле, и со своего места я видел ее бледную тощую грудь. Я опустил глаза. В ее груди не было ничего привлекательного, она напоминала высохшую сморщенную грушу.

— Выпиши деньги на меня, — велел я Блекстоуну.

— Но, Чэд…

— Ты слышал, что я сказал? Ты работаешь на меня, а не на нее.

— Хорошо, Чэд, но как-то все это странно…

Я бросил трубку. Тот, кто ударил меня по носу, должен заплатить. Вместо того чтобы получить двадцать пять тысяч, она получит лишь двадцать. Остальные пять будут положены на мой счет как компенсация за оскорбление. Теперь вы понимаете, что я имел в виду? Я стоял на пороге новой жизни.

Как только я вышел на террасу, Вестал торопливо застегнула куртку пижамы. А затем произошло то, чего я никак не ожидал.

Вестал застенчиво посмотрела на меня и скромно улыбнулась.

— Вам не следовало подходить так незаметно. Вы, кажется, подглядывали за мной?

Подглядывал! Если это заявление не было мне противным, то уж во всяком случае показалось довольно смешным. Неужели это сморщенное, плоскогрудое существо могло подумать, что меня интересуют ее сомнительные прелести? Неужели она не понимает, что стоит мне только свистнуть, и ко мне прибежит толпа женщин? Я еле удержался, чтобы не расхохотаться.

— Не смущайте меня, мисс Шелли, у меня совсем другое на уме. Только что я принес вам прибыль — двадцать тысяч долларов.

Ее застенчивость как ветром сдуло. На меня уставились широко раскрытые глаза.

— Сегодня утром я проинструктировал своего маклера, и он купил акции «Конвей-Цемент». На четверть миллиона долларов. Они подскочили на четыре пункта и принесли прибыль в двадцать тысяч.

Вестал сверлила меня взглядом.

— Вы… вы использовали четверть миллиона… моих денег? И не спросили разрешения?

Ее дыхание сделалось учащенным.

— Я не трогал ваших денег, — несколько раздраженно ответил я. — Я использовал ваше имя, которое дороже денег.

— А если бы акции упали?

Я усмехнулся.

— Они не могли упасть. Если вы вкладываете четверть миллиона, то ни о каком падении не может быть и речи. Это очевидно.

— Но вы даже не посоветовались со мной. Сколько, вы сказали, вам удалось выиграть?

— Двадцать тысяч. Но если вы в чем-то сомневаетесь, я могу использовать их сам.

Вестал долго смотрела на меня, и в ее глазах постепенно разгоралось восхищение.

— Кажется, вы действительно умны, мистер Винтерс.

— Несмотря на то, что я мошенник?

Она рассмеялась.

— Я была очень сердита.

— Ну тогда извинитесь, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Если, конечно, ваше мнение обо мне изменилось.

— Но вы тоже должны извиниться, потому что сделали мне больно.

— И не подумаю. Может быть, какой-нибудь другой мужчина…

Раздалось тихое покашливание. Я оглянулся. Возле нас стоял Харри с бутылкой, ведерком со льдом и двумя бокалами. Он бережно поставил все это на стол, откупорил бутылку и разлил шампанское по бокалам. Он уже собирался уходить, когда я его остановил:

— Подожди! Я попробую вино, — сделал глоток и кивнул. — Ну что ж, это чуть лучше. Правда, не слишком хорошо охлаждено. Ладно, можешь идти.

Харри молча вышел. Вестал захихикала.

— Представляю, что он сейчас думает. — Она взяла протянутый мной бокал. — Вам не следовало так говорить с ним, мистер Винтерс.

— Пора поставить его на место, — возразил я. — Забудем о нем. Поговорим лучше о деле. О чем вы договорились с Хоузом?

— Ни о чем. Я была так сердита, что почти его не слушала. Я попросила его зайти попозже.

— Отлично. Я сам займусь им. Хоуз — нужный человек, он справится со сбором квартплаты, но его придется контролировать.

— Знаете, мистер Винтерс, я рада, что вы на моей стороне. Ведь вы на моей стороне, не так ли?

— По-моему, я это уже доказал. Я на вашей стороне, но и на своей тоже. Насколько я понял, наши позиции совпадают. Теперь, когда мы это выяснили, нам нужно поговорить о ваших капиталовложениях. Банк даже не пытался пускать ваши свободные деньги в оборот. Я предлагаю некоторые изменения. Дайте в мое распоряжение четверть миллиона долларов, с которыми я мог бы появиться на бирже.

Вестал пыталась что-то сказать, но я ее перебил.

— Понятно, что, если я потеряю больше двадцати тысяч в какой-нибудь месяц, мое право на это автоматически теряется. Я буду докладывать о положении дел каждые две недели, и если у ваших ног ежемесячно не будет появляться двадцать тысяч долларов, свободных от налога, можете отобрать у меня свои деньги и снова положить их в банк.

— Но я не хочу терять эти двадцать тысяч! Я не могу согласиться с такой постановкой вопроса.

— Я только что сделал вам двадцать тысяч из ничего. О чем вы беспокоитесь? Если вам не нужны свободные от налогов деньги, так и скажите.

Она заколебалась.

, — Вы будете докладывать мне еженедельно.

— Хорошо. Мне, собственно, все равно.

— Вы действительно думаете, что сможете приносить мне ежемесячно двадцать тысяч, которые не будут облагаться налогом?

— Уверен.

— Ну хорошо, я дам деньги. — Вестал подозрительно посмотрела на меня. — Думаю, что и себя вы не обидите.

Я рассмеялся.

— Конечно. На этот счет у меня будет договоренность с маклером. Вам это ничего не будет стоить, а ему и мне — многого. — Я встал. — Сожалею, мисс Шелли, у меня еще много дел. Вынужден вас покинуть.

Она смотрела на меня, восхищение еще не потухло в ее глазах.

— Может быть, вы хотите пообедать сегодня со мной?

Я покачал головой.

— Извините, но вечер у меня занят.

Она помрачнела.

— Женщина?

— Никаких женщин на сегодня. Я собираюсь пойти на бокс.

— Бокс? Какой бокс?

— На стадионе Парк-Сайд.

— Мне всегда хотелось посмотреть на бокс. Вы не возьмете меня с собой?

Я уже собирался отказаться, но тут мне в голову влетела интересная мысль: недоступная мисс Шелли, стоившая семьдесят миллионов, сама напрашивается на приглашение. Мне, конечно, не очень-то хотелось тащить ее с собой, потому что я уже пригласил одну миленькую блондинку, но упускать такую удачу было нельзя. Мое появление на стадионе в таком обществе произведет настоящий фурор!

— Вы действительно хотите пойти? — задумчиво протянул я.

— О, пожалуйста! — она вскочила со стула. — Так вы возьмете меня?

— Хорошо, если вам так хочется. Пожалуй… я заеду за вами в семь. Мы сможем пообедать на стадионе.

— Я буду готова к семи.

— Прекрасно. До встречи, мисс Шелли. — Я пошел по ступенькам, ведущим в сад, но вдруг остановился. — Ваша машина по-прежнему у меня. Могу я оставить ее еще на некоторое время?

— Да, конечно.

Ее лицо изменилось: глаза блестели, губы улыбались, и вся она выглядела, как ребенок, собирающийся на свой первый бал.

— Спасибо, — я слегка склонил голову.

Я медленно ехал по Литтл-Иден и думал о том, что за два дня заработал почти шесть тысяч долларов. Невероятно, но факт. Сотрудничество с Блекстоуном будет приносить мне не менее тысячи долларов в неделю. Чего желать еще? Я приехал в ресторан «Флориан» с чувством, что день прошел очень успешно.