Несколько сот человек собралось на центральном дворе Брестской крепости в один из ясных августовских дней 1954 года. Сюда пришел кое-кто из жителей Бреста, приехали на машинах воины Брестского гарнизона — молодые солдаты первых лет службы, которые были еще малышами в годы Великой Отечественной войны, и заслуженные офицеры-фронтовики, у которых на груди блестели боевые ордена и медали за Москву и Сталинград, за Будапешт, Вену и Берлин.

Люди расположились большим полукругом прямо на траве в центре крепостного двора. За их спинами высилось полуразрушенное, иссеченное пулями и осколками здание старой церкви, где когда-то помещался клуб гарнизона Брестской крепости. Суров и мрачен был вид этого массивного строения со стенами, сплошь искромсанными железом, с пустыми проемами окон, со снесенным куполом, где на грудах слежавшихся камней уже зеленела трава и пробивался кустарник. Слева кучей бесформенных развалин лежал Белый дворец, справа, у слияния Мухавца с Бугом, виднелись остатки Тереспольских ворот и тянулись темнокрасные кирпичные коробки разрушенных кольцевых казарм.

Тут же на траве поставили скамьи и длинный стол, за который сели несколько мужчин и женщин. Это были те, кто тринадцать лет тому назад пережили здесь, в стенах крепости, трагические и героические дни славной обороны.

Из далекого Еревана поклониться памятным руинам Брестской крепости приехал бывший заместитель политрука и секретарь комсомольского бюро 84-го стрелкового полка Самвел Матевосян. Трижды здесь, на камнях крепости, пролилась его кровь, и многие из его боевых товарищей навсегда остались лежать в этой земле.

Из столицы Белоруссии — Минска приехал другой участник обороны, бывший лейтенант и командир взвода 455-го стрелкового полка, а ныне белорусский журналист Александр Махнач. Как и Матевосян, он дрался тут, в центральной крепости, и тоже пролил здесь свою кровь, — переодетый в форму советского бойца гитлеровец тяжело ранил его предательским выстрелом сзади.

Вместе с защитниками крепости сюда пришли дочь героически погибшего командира батальона капитана Владимира Шабловского Таня, студентка местного медицинского техникума, и жены командиров Аршинова-Никитина и Булыгина, которые в дни обороны находились со своими детьми в крепостных подвалах.

С напряженным вниманием, со слезами на глазах слушали собравшиеся рассказ о грозных событиях 1941 года, о боях в крепости. Матевосян и Махнач говорили о подвигах своих боевых товарищей, об их героизме и упорстве в неравной борьбе, о неукротимой ненависти к врагу и горячей любви к Родине, которая помогала защитникам цитадели преодолевать все нечеловеческие трудности этой борьбы. Образы героев ярко вставали перед слушателями, и молодые солдаты со строгими, суровыми лицами внимали этому рассказу о славных делах своих отцов и старших братьев.

А потом, по просьбе молодых воинов, участники обороны повели их по развалинам крепости.

— Вот здесь был отсек, в котором мы поместили своих раненых, — показывал Махнач, подходя к уже поросшим травой развалинам северной части казарм. — Сюда ворвался немецкий танк и задавил всех, — добавлял он. И сразу суровыми и хмурыми становились лица молодых солдат, и невольно сжимались их кулаки при упоминании о страшном злодействе гитлеровских танкистов.

Матевосян повел большую группу бойцов к руинам Белого дворца, который когда-то поручил ему оборонять комиссар Фомин. Здесь осталась лежать только высокая груда камней, но вокруг дворца еще кое-где сохранились остатки старой бетонной ограды о толстыми железными прутьями прежней решетки.

Все подошли к углу ограды.

— Тут стоял наш пулемет, — показал Матевосян. — Мы вели отсюда огонь по окнам клуба, где засели фашисты. Я думаю, здесь, в земле, можно найти много патронных гильз.

Кто-то из солдат принес лопату и принялся копать. И в самом деле, с каждым новым взмахом лопата выбрасывала позеленевшие от времени гильзы калибра наших пулеметов. Но здесь оказались не только гильзы.

Что-то смутно забелело в разрытой земле, и Матевосян, быстро нагнувшись, поднял этот предмет. То была часть человеческого черепа. Почти в самой середине кости чернело пулевое отверстие с зазубренными краями. Молча и пристально инженер смотрел на эту находку, и лишь лицо его заметно побледнело, да чуть-чуть дрожала ладонь, на которой лежала кость.

— Кто-то из наших, — глухо проговорил он. — Фашисты своих похоронили в городе.

Он поднял голову и обвел столпившихся вокруг него солдат глазами, в которых стояли слезы.

— Их тут, под камнями, много лежит, — дрогнувшим голосом сказал он. — Помните о них, товарищи!

Никто не ответил ему — все почувствовали, что слова сейчас не нужны. Но по лицам молодых солдат, взволнованным и торжественно-строгим, было видно, что все услышанное и увиденное сегодня надолго запало им душу, и дела безвестных героев 1941 года, павших в бою среди развалин старой крепости, навсегда останутся для них примером доблести и мужества, примером выполнения воинского долга перед Родиной. И каждый из них сейчас чувствовал себя наследником и хранителем боевой славы этих героев.

Когда все вместе тесной толпой направлялись к машинам, ожидавшим солдат, старшина Борис Орлов, сверхсрочник, прослуживший здесь, в Бресте, после войны около десяти лет, рассказал о том, как однажды он встретил тут в крепости одного из ее бывших защитников.

Было это В 1951 или 1952 году летом. Группа солдат под командованием Орлова работала в западной части Центрального острова, когда, проскочив мост через Мухавец, в крепость въехала легковая машина, такси из города. Машина остановилась у Холмских ворот, и из нее вышел офицер. Сняв фуражку, он, озираясь по сторонам, медленно пошел вдоль казарм в сторону Тереспольской башни, неподалеку от которой работали солдаты Орлова.

Офицер остановился у развалин Тереспольской башни. Это был майор лет сорока, с заметной проседью в темных волосах и со строгим, резко очерченным лицом. На груди его тесно, в два ряда, пестрели ордена и медали.

Майор долго стоял с непокрытой головой, пристально глядя на камни развалин и, видимо, не замечая солдат. Те в свою очередь без особенного любопытства поглядывали на незнакомого им командира. Офицеры, ехавшие служить за границу или возвращавшиеся на Родину из оккупационных войск, нередко в ожидании поезда приезжали с вокзала осмотреть крепость, о которой ходили такие удивительные рассказы. Солдаты уже привыкли к подобным посетителям.

Но то, что произошло затем, было совсем необычным и невольно привлекло внимание солдат к приезжему. Незнакомый майор вдруг тихонько опустился на колени и потом приник грудью к пыльным и грязным, буровато-серым камням развалин, закрыв лицо руками. Громкие, неудержимо рвущиеся рыдания донеслись до солдат.

Старшина и два бойца тотчас подошли к офицеру.

— Что с вами, товарищ майор? — участливо спросил Орлов.

Майор, вздрогнув от неожиданности, оглянулся. При виде бойцов он овладел собой и встал с земли. Лицо его было мокро от слез, и глубокая скорбная складка залегла между густыми, строго нахмуренными бровями.

— Мы дрались здесь в сорок первом, — прерывающимся голосом ответил он.

Солдаты с сочувствием и живым любопытством смотрели на майора, как бы ожидая, что он заговорит о тех, памятных ему днях. Но майор больше не сказал ничего. Он постоял еще несколько минут, вытер платком глаза, надел фуражку и, козырнув солдатам и старшине, быстро пошел к машине.

— Хотел я его фамилию спросить, да как-то неудобно было, — сказал Орлов. — Вижу, расстроился человек.

— А ведь может быть их немало есть, живых защитников крепости, — задумчиво сказал один из офицеров. — Живут по разным местам и никто о них не знает…

Он был прав, этот офицер. Сейчас, в 1957 году, известно уже больше двухсот участников героической обороны, живущих в различных городах и селах страны, от Бреста до Магадана и от Мурманска до Еревана.

…Прошло около двух лет после этой встречи в крепости. В июле 1956 года советский народ отметил 15-летие обороны Брестской крепости. В эти дни в Москву для участия в торжественном вечере съехалось несколько участников тех памятных событий.

Глубоко волнующие встречи происходили у гостиницы Центрального Дома Советской Армии, где жили участники легендарной обороны. Здесь командир восточного форта П. М. Гаврилов встретился со своим бывшим начальником штаба капитаном запаса Конт Стантином Касаткиным, ныне инженером одного из Ярославских заводов, с участницей обороны форта медсестрой Раисой Абакумовой, со своим бывшим сослуживцем по 44-му полку Александром Семененко. Здесь тот же Семененко со слезами обнял старого друга, бывшего полкового интенданта, а теперь инвалида войны Николая Зорикова, потерявшего в крепости руку и приехавшего сейчас в столицу из Кали-нинской области. Здесь брянский токарь Петя Клыпа встретился со своим однополчанином, теперь музыкантом оркестра Минской филармонии Михаилом Гуревичем. Здесь с криком радости кинулись друг к другу сражавшиеся в крепости на одном участке бывший лейтенант, а теперь вологодский кузнец Анатолий Виноградов и заведующий одним из московских гаражей, бывший политрук Петр Кошкаров. Здесь Самвел Матевосян горячо обнял сына своего погибшего комиссара, молодого юриста Юрия Фомина, приехавшего из Киева.

Участники героической обороны выступили по московскому телевидению, побывали в воинских частях и на предприятиях столицы, и москвичи повсюду оказывали им самый горячий дружеский прием. А потом в переполненном Краснознаменном зале Центрального Дома Советской Армии состоялся торжественный вечер, на котором присутствовали сотни жителей столицы, генералы, офицеры и бойцы Советской Армии.

Несколько дней спустя группа участников обороны приехала на место памятных событий — в Брест. По пути к Гаврилову, Матевосяну, Клыпе, Абакумовой, Виноградову присоединились живущие в Минске защитники крепости Александр Махнач, Федор Журавлев, Михаил Гуревич и Александр Петлицкий.

Было дождливое ненастное утро, когда поезд подошел к Брестскому вокзалу, но сотни жителей города с цветами, с духовым оркестром ожидали под дождем гостей. Как самых близких дорогих людей встречал Брест своих замечательных героев. И здесь в толпе встречающих были другие защитники крепости, живущие сейчас в Брестской области, — лейтенант запаса Яков Коломиец, сражавшийся в восточном форту; рядовой 44-го полка Григорий Гудым; бывший телефонист, а сейчас председатель богатейшего колхоза Марк Пискун; жена и сын погибшего капитана Зубачева; жена и дочь героя обороны Николая Нестерчука, семьи других командиров, павших смертью храбрых в дни боев за крепость. Это была волнующая, незабываемая встреча.

В тот же день участники обороны и семьи погибших героев посетили Брестскую крепость. Глубоко взволнованные, в торжественном молчании вошли они в крепостные ворота, неся большие букеты цветов. Эти цветы они рассыпали на развалинах, под которыми погибли их боевые друзья. Над подвалом, где находился штаб обороны центральной крепости, первыми положили букеты цветов жена и сын капитана Зубачева. У крепостной стены, где гитлеровцы расстреляли полкового комиссара Фомина, бережно опустил цветы на землю Самвел Матевосян. Плача положила свой букет на место гибели Нестерчука его дочь Лида, когда-то девочкой пережившая здесь с отцом трудные дни обороны.

Два дня спустя на Брестском стадионе состоялся десятитысячный митинг жителей города. Бурными рукоплесканиями, криками «ура», бесчисленными букетами цветов, теплыми прочувствованными речами приветствовал трудовой Брест героев. А они с трибуны говорили о том, что этот город и его старая крепость, где’ пролилась их кровь, где пали их боевые друзья, навсегда останутся для них бесконечно дорогими, святыми сердцу местами.

Утром следующего дня многолюдно было на тихом зеленом участке гарнизонного кладбища, примыкающего к внешним валам крепости. Здесь на кладбище есть братская могила, где погребен прах десятков безыменных героев, чьи кости были найдены при разборке крепостных развалин.

Этой могиле приехали поклониться участники обороны. Большой венок из живых цветов медленно лег на земляной холмик, и десятки заботливых рук расправили красную ленту с короткой надписью: «Боевым братьям, павшим героям от товарищей по обороне крепости».

В тот же день брестчане тепло и радушно проводили своих гостей.

…Прошло еще несколько месяцев, и новый желанный гость прибыл в Брестскую крепость. Из далекой Сибири сюда приехал работник Кемеровского металлургического комбината Родион Семенюк, бывший младший сержант 393-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона. Это ему в дни обороны было поручено хранить боевое дивизионное знамя, и он, незадолго до падения форта, закопал его в одном из фортовых казематов. Сейчас, спустя 15 лет, Родион Семенюк приехал, чтобы найти спрятанное им знамя.

С волнением подходил он к восточному форту, с волнением, напрягая память, отыскивал заветный каземат. И когда он, топнув ногой по земле, сказал дрогнувшим голосом: «Вот тут!», у всех, кто пришел сюда с ним, часто забилось сердце.

Семенюк сам взял лопату. И как только лезвие наткнулось на что-то металлическое, он понял, что не ошибся, указывая место. Это было цинковое ведро, в которое он положил завернутое знамя.

За пятнадцать лет ведро все проржавело и прохудилось, и он, вынув его из земли, с тревогой подумал о том, что стало со знаменем. Осторожно вытащил он второе, брезентовое, ведро — и оно рассыпалось впрах в его ладонях. Разлезался и рассыпался также брезент, в который было завернуто алое полотнище. Дрожащими руками он сорвал эту обертку.

Знамя было цело, и годы ничуть не испортили его. Семенюк развернул его перед всеми, и с алого бархата ярко блеснули золотые буквы:

«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

И ниже:

«393 отдельный зенитно-артиллерийский дивизион».

Торжественно выстроились в крепостном дворе подразделения воинской части. Четко печатая шаг, проходил перед строем знаменосец со своими ассистентами, и алое полотнище вилось за ним на ветру. А следом за этим знаменем двигалось перед строем другое, но уже без древка. Его на вытянутых руках бережно нес невысокий человек в штатской одежде, и безмолвно застывшие ряды воинов отдавали почести этому славному знамени героев Брестской крепости, овеянному дымом жестоких боев за Родину, знамени, которое нес человек, сражавшийся с ним на груди и сохранивший его потомкам.

Знамя, спасенное младшим сержантом Родионом Семенюком, было передано музею героической обороны Брестской крепости. Этот музей был торжественно открыт в одном из казарменных помещений Центрального острова крепости 8 ноября 1956 года в дни празднования 39-й годовщины Великой Октябрьской Социалистической революции. В его залах собраны сотни экспонатов — оружие и документы, найденные под развалинами крепости, многочисленные фотографии участников героической обороны, картины художников, посвященные славной эпопее, всевозможные печатные материалы.

Множество посетителей проходит ежедневно через залы музея, посещает памятные места крепостных развалин. Многочисленные экскурсии из Бреста и области, из других городов приезжают сюда.

Брест — ворота нашей великой Родины, ее парадная дверь, ведущая в Западную Европу. Много поездов ежедневно проходит здесь, направляясь за границу или привозя пассажиров из-за рубежа. Десятки иностранных делегаций проезжают через этот город.

И все, кто хоть ненадолго останавливается на Брестском вокзале, торопятся посетить прославленную крепость, поклониться ее руинам, побывать в залах музея. Всемирно известным стал сейчас замечательный подвиг героев обороны Брестской крепости, входящий по праву в века, как один из величайших подвигов воинской доблести в истории человечества.

Этот подвиг получил высокую оценку советского народа и Советского Правительства. В начале 1957 года Указом Президиума Верховного Совета СССР одному из главных руководителей обороны Брестской крепости Петру Михайловичу Гаврилову присвоено звание Героя Советского Союза. Орденом Ленина посмертно награжден командир гарнизона Центральной крепости полковой комиссар Е. М. Фомин, орденами Отечественной войны I степени — погибшие герои обороны — капитан И. Н. Зубачев, капитан В. В. Шабловский, старший политрук Н. В. Нестерчук, лейтенант А. Ф. Наганов. Орденами Красного Знамени отмечены доблесть и мужество славных, защитников Брестской крепости С. М. Матевосяна, Р. И. Абакумовой, А. А. Виноградова, П. П. Кошкарова, Р. К. Семенюка и других. Значительная группа участников героической обороны награждена различными орденами и медалями Союза ССР.

Советская Родина никогда не забывает славных патриотических дел своих защитников. Об этом свидетельствует еще раз оценка народом замечательного подвига героев Брестской крепости, подробности которого в силу исторических обстоятельств стали известны нам лишь теперь, спустя пятнадцать лет после тех памятных событий. Народ воздает ныне должное героям легендарной обороны, и советская молодежь учится на их примере беззаветному мужеству и железной стойкости в борьбе за дело коммунизма, беспредельной преданности Родине и партии, верности воинской присяге.