Схватив артефакт, Стас ударил им бывшего друга по голове.

Давление на горло сразу ослабло, и Миха повалился набок.

С хрипом втянув воздух, Стас резко сел. Всё тело ныло, из глаз текли слёзы. Он сбросил с себя ноги бывшего друга и кое-как встал. Его шатало, колени подгибались.

«Забрать автомат… забрать автомат», - пульсировала в голове единственная мысль.

Но едва Стас наклонился и взялся за оружие, как получил мощный удар ногой.

Бывший друг пришёл в себя.

Повезло - оружие осталось у Стаса. Но вот артефакт…. От удара блестящий самородок отлетел далеко в сторону, прокатился по земле и вдруг взмыл высоко вверх, а подбросившая его невидимая аномалия разрядилась с громким хлопком. Артефакт за несколько секунд превратился в точку, а после и вовсе исчез из поля зрения.

- Нет! - Воскликнул Стас, провожая артефакт взглядом полным отчаяния.

Он пропустил момент, когда Миха поднялся и снова напал, выбив автомат. Стас понял это только оказавшись на земле и закрываясь руками от сыпавшихся на него ударов.

Внезапно, откуда-то сверху донесся тонкий свист, становившийся всё громче, пока не стал пугающе звенящим, пробирающим до костей.

Миха даже перестал бить Стаса. Тот сразу воспользовался моментом, сбросил бывшего друга с себя, вскочил и постарался занять оборонительную позицию.

Но Миха смотрел не на него, а вверх, откуда раздавался, уже даже не свист, а визг.

Стас тоже бросил короткий взгляд, и остолбенел: с высоты, куда закинула его аномалия, пламенным болидом возвращался артефакт. То, что это именно «его самородок», Стас разглядеть не мог, но почувствовал интуитивно. Похоже аномалия разогнала артефакт до такой скорости, что падая, он раскалился от трения о воздух. Или воздействовала каким-то иным способом, какого Стас представить не мог, превратив золотисто-радужный самородок в подобие метеорита.

Не прошло и пары секунд, как артефакт с диким воем, вонзился в землю точно там, где подлетел вверх.

Предвидя, что за этим последует, Стас бросился на землю, закрывая голову руками и зажмуриваясь.

Но, к его величайшему изумлению, взрыва не последовало. Артефакт будто в пустоту провалился. Ни огня, ни поднятых в воздух тонн грунта, ни оглушающего грохота. Наоборот - стало тихо. Сообразив, что «пронесло» и на этот раз, Стас быстро поднялся. Неподалёку то же самое делал Миха.

В месте падения артефакта зияла небольшая слегка дымящаяся дыра.

Мысленно простившись с артефактом, Стас повернулся к бывшему другу и их взгляды встретились.

Ненависть и презрение – явственно читались у Михи на лице.

Плевать!

Пусть хоть тошнота и омерзение. Сейчас главное – первым добраться до автомата.

Но не успел Стас пройтись взглядом по примятой траве в поисках оружия, как из-под земли вдруг раздался невероятно громкий, заставивший скривиться, словно от зубной боли, пронизавший от маковки до пяток, стон. Будто придавленный землёй гигант испытывал страшную боль.

И сразу после этого завибрировала почва. Было в этом что-то знакомое. Стас не сразу сообразил, что похожие ощущения, только в значительно меньшей степени, он испытывал, когда «срезал» артефакт.

Тогда ничего страшного не произошло. Может и сейчас обойдётся.

Из-под земли, сразу по всей деревне, с оглушающим грохотом в небо ударили столбы пыли, земли и камней.

Стас закричал, но не услышал себя. Побежал прочь, но земля качнулась, и он упал. Прямо перед ним ввысь рванул ещё один столб. Широченный, гудящий и разрастающийся.

Судорожно перебирая руками и ногами, Стас принялся отползать от исполинского клубящегося пылью чудовища. В раненой ноге, о которой он почти забыл в азарте добычи артефакта и в пылу драки с Михой, вновь запульсировала боль. Но страх подгонял, заставлял ползти, вынуждал вставать, а затем снова ползти после неизбежного падения. Потому что землю не просто трясло, её раскачивало.

Стас перестал кричать и метался из стороны в сторону, пытаясь найти укрытие. Но спрятаться было негде. Повсюду срабатывали аномалии. Дома разлетались в щепки, гравитационные вихри подхватывали куски крыш, стен, балок, отдельных досок, кружили их, перемалывали в труху, перебрасывали между собой, будто отдавали пас, швыряли другим аномалиям, чтобы те могли их сжечь, раскрошить, зашвырнуть высоко в небо. Похоже все имеющиеся в несчастной деревне порождения Зоны активировались. Они взрывались, схлопывались, разряжались, схлёстывались, поглощали друг друга. И в этой вакханалии, в этом царстве безумия, Стас повсюду мог видеть чудеса. Но сознание, поглощенное одной целью – выжить, не воспринимало ничего, что не могло поспособствовать решению главной задачи.

И почти всё – шипастые черные кристаллические ежи, остающиеся после ярчайших вспышек, изумительные жемчужные шары, проявляющиеся из слоистого дрожащего марева, маленькие и большие пламенные звезды, рождающиеся в месте столкновения искрящихся и почти невидимых гравитационных аномалий, десятки других моментов появлений артефактов – прошло мимо него.

Оглушённый и обессиливший Стас, искал спасения. Но не мог его найти. Клубы пыли закрыли небо и ранние сумерки почти превратились в ночь. Он будто очутился в аду. Вокруг, куда бы Стас ни двигался, была опасность. Впереди, сзади, по бокам… Всюду! И в какой-то момент, в очередной раз распластавшись на земле от сильнейшего толчка, он остановился, не зная, что делать дальше. Не осталось сил, темнота мешала видеть, из-за грохота слух тоже не мог помочь.

Подвывая, как побитый щенок, Стас обвёл обречённым взглядом окружающий хаос. Потом перекатился на бок, подтянул к животу ноги, скорчившись в позе эмбриона и истошно завопил.

Над ним сверкали молнии, сталкивались и осыпались гигантские комья земли, смертоносными снарядами проносились обломки домов, кирпичи, доски, вырванные с корнями деревья, а он кричал, кричал и кричал, пока не потерял сознание.

Когда он пришел в себя, занимался рассвет. Тусклое низкое небо казалось мутным куполом. На какой-то миг, Стасу почудилось, что он вдруг стал жалкой пластиковой фигуркой и оказался внутри стеклянного шара, и если снова будет тряска, то непременно пойдет снег… Наверное, он уже устал бояться, потому что эта мысль не произвела на него никакого впечатления.

Перевернувшись на спину, он какое-то время смотрел вверх, не воспринимая окружающий мир. Потом резко сел. С него посыпалась земля, щепки, листья и прочий мусор, накиданный бушевавшей прошлым вечером стихией.

Сейчас в деревне, точнее в том, что от нее осталось царило спокойствие. Немного придя в себя, Стас решил подняться и тут же охнул от боли в ноге. Скривившись, он перенес вес на здоровую ногу и прислушался к ощущениям в теле. К счастью, новых ран не прибавилось, хотя старую требовалось обработать. В общем, он не просто уцелел во всём том кошмаре, что творился, но даже остался невредим. И можно было бы радоваться, только вот не получалось. Стас оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что же вызывало глубокий диссонанс в восприятии. Прошло несколько минут прежде, чем он начал догадываться. А когда осознание начало приходить в полной мере, он сразу покрылся испариной испуга.

Стас не видел горизонта.

То есть он отчетливо различал край земли за уцелевшими домами, но вот дальше….

Дальше простиралось только небо. Паника охватила Стаса.

Что?! Что произошло?!

Такое впечатление, что куда ни глянь – везде обрыв. Непонятно насколько глубокий.

С нарастающей тревогой, Стас похромал туда, где край казался ближе всего.

И чем ближе подходил, тем сильнее колотилось сердце.

Ещё за десяток метров от края, он увидел впереди крыши домов, едва выглядывающие из-за края обрыва. На душе отлегло: скорее всего из-за землетрясения тот участок земли, на котором Стас оказался, поднялся метра на три-четыре. Не страшно.

Но когда он дошел до обрыва, то оторопел.

Стас стоял с выпученными глазами и открытым ртом. От шока, он едва не начал задыхаться. А когда оцепенение начало проходить, он закричал:

- Не-е-ет! Нет, нет, нет!

Пораженный Стас замер на краю, плавающего в двадцати или тридцати метрах над огромным котлованом, острове. Прямо перед ним, неподалёку, парил ещё один остров, где и располагались дома, крыши которых он видел чуть раньше. А между кусками деревни была непреодолимая пустота.

Стас несколько минут смотрел по сторонам, пока не понял, что деревня превратилась в десяток или больше – отсюда он не мог сосчитать - парящих в воздухе островов. Больших и маленьких, хаотично расположенных на разных высотах, где-то соприкасающихся или плывущих отдельно.

А он застрял на одном из них.

Всё это оказалось для него слишком. Он ещё не оправился от прошлого вечера, а теперь результаты этого вечера неумолимо обрушились на него. Стас пошатнулся, на подкашивающихся ногах, и едва не полетел вниз.

Отпрянув от края, он опустился на землю. Он сидел так, пока не начало припекать солнце и пока в голове не уложилась вся ситуация.

После чего поднялся и решил обойти остров. Делать что-то в любом случае нужно: воды и еды у него нет, а умирать на этом куске грязи Стас не собирался.

Теперь, когда у него появилось время, он увидел, сколько вокруг артефактов. То, что он не заметил во время катаклизма, сейчас просто бросалось в глаза. Некоторые так и остались внутри аномалий, другие прятались в грудах мусора, третьи находились в местах, показавшихся Стасу вполне доступными и безопасными.

Но по иронии судьбы, сейчас Стасу было не до артефактов.

Остров он обошел меньше чем за полчаса. И, к его радости, кажется, нашел, как ему спуститься. С одной из сторон, остров будто сломался. И одна его часть, с на удивление хорошо сохранившимся домом, повисла отвесно. А нижний край этого дома – тот, что с входной дверью и крыльцом - находился метрах в пяти-семи над другим островом, с которого можно было перебраться на следующий, с длинным пологим спуском, а там, цепляясь за корни и используя верёвку добраться до нормальной земли.

Теперь нужно было раздобыть верёвку. Пришлось пройтись по развалинам домов. Среди груд мусора и обломков, Стасу удалось отыскать пару старых диванов и содрать с них обивку. Из кусков всё ещё достаточно крепкой ткани он связал длинную веревку. Смотав её в рулон и перекинув через плечо, Стас направился к отвесно висящему дому.

По пути он собирал артефакты. Те, что легче всего было заполучить. Иных не трогал, хотя пару раз замирал на несколько минут возле особо приглянувшихся, но недоступных. А потом, вздохнув, шел дальше. Даже не смотря на такой отбор, кучка получилась внушительной. Пришлось пожертвовать куском ткани и сделать подобие вещмешка, чтобы сложить в него хабар. Мешок Стас повесил за спину, оставив руки свободными. И сразу ощутил, как прибавилось веса. К тому же, от всех этих хождений и лазаний по развалинам разболелась раненая нога, и Стас существенно замедлился.

Но всё равно хотелось взять ещё хотя бы несколько артефактов. Только понимал, что нельзя. Спуск и без того обещал быть не из легких. И каждый грамм груза будет отнимать силы.

Стас смотрел на артефакты тоскливым взглядом. Если получится, то он обязательно вернется. Ведь никто кроме него не будет знать, как сюда забраться. И тогда он соберёт столько артефактов, сколько сможет унести. И разбогатеет! Назло всем и всему!

Стоя у обрыва, он с замиранием сердца думал о предстоящем спуске. Медлить нельзя, если хочет добраться до земли затемно.

Он сел на край, взялся за корни и заставил себя податься вперёд. Повис на руках, кое-как нашел опору для ног и начал спускаться. Влажные корни то и дело норовили выскользнуть из пальцев, из-под ботинок сыпалась земля, вещмешок с артефактами тянул назад.

Несколько раз Стас едва не сорвался. Чтобы не упасть, он цеплялся за корни мертвой хваткой, так, что потом едва получалось разжать пальцы. Пока добрался до висящего отвесно дома, Стас здорово вымотался. Намного сильнее, чем рассчитывал.

Ощутив под подошвами доски стены, он обессилено прижался спиной к земле, закрыл глаза и стоял минут пятнадцать, пытаясь отдышаться. Этого не хватило, чтобы полностью восстановиться, но впереди лежал ещё долгий путь.

Чтобы двинуться дальше Стасу потребовалось сделать над собой усилие. Отлепившись от земляной стены, он шагнул и охнул от боли в ноге. Чуть не упал.

Это было нехорошо. И очень не вовремя. Пока он находился наверху, рана ныла, но вполне терпимо. Сейчас же невольно вырвался стон. Остановиться бы, обработать, отдохнуть как следует…

Только вот других вариантов, кроме как терпеть – у него не имелось. Поэтому он стиснул зубы, подошел к окну, присел возле него и заглянул внутрь. Стёкла отсутствовали, и удалось немного рассмотреть обстановку в доме. Удивительно, но часть мебели осталась на местах, и то, что дом перевернулся на бок и висел торцом вниз никак на неё не повлияло. Будто её прибили к полу. Всё внутри покрывал настолько толстый слой пыли, что контуры предметов казались размытыми. Стасу показалось странным, что от тряски пыль не слетела, но он слишком устал, чтобы придавать этому большое значение.

На первый взгляд ничего опасного дом не таил. Брошенный внутрь кусок глины обо что-то глухо ударился внизу и больше не вызвал никаких других реакций. Ждать смысла не имело, и Стас полез в окно. Сел на край, свесил ноги и стал протискиваться через половину рамы. Почти сразу застрял. Запоздало подумал, что надо было бы окно открыть, а он этого не сделал, экономя силы. Теперь же тратил их намного больше. Ещё мешок с артефактами мешался, но, чтобы его снять и выбросить – не могло быть и речи.

Стас пыхтел, злился, матерился, даже едва не заплакал от бессилия, но в итоге сумел-таки протиснуться внутрь дома. Повис на раме, кое-как дотянулся ногой до спинки дивана, словно прилипшего к вертикальному полу и перебрался на него.

Тяжело дыша, мокрый от пота и совершенно вымотанный, он вынужден был снова остановиться на отдых. Прижался к полу, в этом странном доме выполнявшему роль стены, и почувствовал спиной будто погрузился в ковер с длинным густым ворсом. Стас не придал этому значения, только когда защекотало шею, он передернул плечами и посмотрел. Доски действительно покрывал какой-то серый мох из тонких шелковистых волосков. Стас провел по ним рукой и заметил, что ворсинки слабо цепляются за кожу. Он был слишком уставший, чтобы удивляться. Тем более прикосновения не причиняли боли, скорее наоборот – доставляли легкое удовольствие. Только спустя минуту или две Стас понял, что этот мох покрывает весь дом: стены, пол, потолок, мебель, посуду. То, что он сначала принял за толстый слой пыли – оказалось этим шелковистым ворсом.