Робур не имел намерения сделать на своем корабле только прогулку над чудесными странами Индии. Перелететь Гималайские горы, чтобы показать, какой удивительной машиной он обладает для воздушных сообщений, и убедить даже тех, кто не желал быть убежденным, — вот чего, без сомнения, он хотел прежде всего. Следует ли из этого, что Альбатрос представлял собой нечто совершенное, хотя совершенства в этом мире и не существует? Это будет видно.

Во всяком случае, если дядюшка Прудэнт и его коллега скрывали в глубине души свое восхищение, перед совершенством воздушного корабля, внешне они его не проявляли. Они искали лишь случая сбежать с Альбатроса. Они даже не восхищались великолепным зрелищем, открывавшимся их взорам в то время, как Альбатрос летел вдоль живописных окраин Пенджаба.

У основания Гималайского горного хребта тянется болотистая полоса земли, выделяющая очень вредные испарения, — это так называемый Терай, в котором свирепствует круглый год лихорадка. Но это не смутило Альбатрос. Корабль не спеша поднялся к тому уголку Индостана, который смыкается с Туркестаном и Китаем. 29 июня в первые утренние часы перед ним открылась ни с чем не сравнимая по красоте Кашмирская долина.

Да, она ни с чем не сравнима, эта долина между Большими и Малыми Гималаями!

Изрезанная сотней горных отрогов, тянущихся вплоть до бассейна Гидаспа, она орошается водами этой капризно извивающейся реки, свидетельницы столкновений армий Пора и Александра[40] другими словами, столкновений Индии с Грецией в Центральной Азии. Она все еще тут, эта река Гидасп, в то время как оба города, основанные Александром в память одержанной им победы, давно стерты с лица земли, и неизвестно даже, в каком месте они были.

В это утро Альбатрос парил над Сринэгаром, более известным под именем Кашмира. Дядюшка Прудэнт и его компаньон увидели великолепный город, раскинутый по обоим берегам реки. Узкие деревянные мосты, протянутые словно нити; домики, украшенные резными балконами; тенистые берега, заросшие тополями; покрытые газонами крыши; многочисленные каналы, по которым плыли лодки, сверху похожие на орехи, с лодочниками, казавшимися не больше муравьев; дворцы, храмы, павильоны и мечети; пригородные одноэтажные дачи, окруженные верандами, все это двоилось, отражаясь в воде. Наконец, глазам предстала старинная крепость Хари-Парвата, возвышающаяся на переднем склоне холма, подобно одному из самых важных фортов Парижа у горы Мон-Валерьен.

— Если бы мы были в Европе, — сказал Фил Эвэнс, — то подумали бы, что это Венеция.

— Если бы мы были в Европе, — возразил дядюшка Прудэнт, — мы знали бы, как найти дорогу в Америку!

Не задерживаясь долго над озером, через которое протекает река, Альбатрос продолжал свой полет через долину Гидасп.

Спустившись на уровень около десяти метров над рекой, он в течение получаса держался на одном месте. Посредством резинового шланга, выпущенного за борт, Том Тернер и его помощники накачали воды, которую поднимал насос, работавший от аккумуляторной батареи.

Во время этой операции дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс обменялись понимающими взглядами. Одна и та же мысль мелькнула у них в мозгу. Они были всего в нескольких метрах от поверхности реки, вблизи берегов. Оба были прекрасными пловцами. Нырнув, они, возможно, вернули бы себе свободу; исчезнув под водой, они могли удрать из плена Робура. Для работы подъемных винтов корабля было безусловно необходимо, чтобы Альбатрос держался обязательно над озером на высоте не менее двух метров.

В одно мгновение все шансы за и против представились их умственным взорам. В одно мгновение все было взвешено. Опершись на перила, они готовились спрыгнуть с палубы. Но в эту минуту несколько пар рук тяжело легли на их плечи.

За ними наблюдали. Возможность бежать исчезла. Но они не сдались без попытки оказать сопротивление и пытались оттолкнуть стражу. Однако люди из команды Альбатроса обладали недюжинной силой.

— Господа, — сказал инженер, — кто имеет удовольствие путешествовать в обществе Робура-Завоевателя, как вы его удачно назвали, на его замечательном Альбатросе, тот его не покидает на английский лад. Я прибавлю, что в таком случае его вообще больше не покидают!

Фил Эвэнс увлек своего вспыльчивого коллегу. Оба вернулись в свою каюту, твердо решив бежать, хотя бы рискуя жизнью.

Альбатрос продолжал свой путь на запад. В этот день, идя со средней скоростью, он пролетел через Кабульскую провинцию Афганистана, столица которой быстро промелькнула перед взорами пассажиров корабля. Затем Альбатрос перелетел границу Герата в тысяче ста километрах от Кашмира.

2 июля при первых лучах утренней зари из песчаного самума показалась гора Дамавэнд. Альбатрос был направлен к самому городу, окутанному облаком тонкой пыли.

Тем не менее около десяти часов утра можно было разглядеть широкие рвы, окружавшие городскую ограду, и в середине дворец шаха со стенами, покрытыми фаянсовыми плитками. Его бассейны, казалось, были выточены из сказочной по размерам бирюзы ослепительного ярко-голубого цвета.

Панорама пронеслась, как быстрое видение. Здесь Альбатрос изменил свой курс, направившись почти прямо на север. Спустя несколько часов он парил над маленьким городом у северной части персидской границы, на берегу обширного водного зеркала, краев которого не было видно ни на севере, ни на востоке.

То был порт Ашуртадэ, русская рыболовная станция, самая южная из всех других, а безбрежное зеркало воды — Каспийское море.

Альбатрос спустился к морю, воды которого на триста футов ниже уровня воды в океане. К вечеру он летел вдоль побережья, сначала туркестанского, потом русского, поднимаясь к Балканскому заливу. На следующий день, 3 июля, корабль шел на высоте ста метров над самым Каспийским морем.

Нигде не было видно и клочка земли, ни со стороны Азии, ни со стороны Европы. На поверхности моря белело несколько парусов, вздуваемых ветром. То были местные суда, которые легко узнавались по их внешнему виду: двухмачтовые шхуны, каюки, старинные одномачтовые лодки пиратов, простые служебные лодки и несколько рыбацких. До Альбатроса доносился дым из труб пароходов, стоявших в Ашуртадской гавани.

В это утро Том Тернер беседовал с главным поваром Франсуа Тапажем и на один из вопросов повара ответил:

— Да, мы останемся в течение сорока восьми часов над Каспийским морем.

— Прекрасно, — ответил главный повар. — Это даст нам возможность заняться рыбной ловлей.

— Вот именно!

Ответ Тома Тернера услышал Фил Эвэнс, находившийся на носу корабля. В это время Фриколин надоедал ему своим бесконечным нытьем, прося уговорить хозяина «спустить» его на землю.

Оставив эту нелепую просьбу без ответа, Фил Эвэнс отправился на корму, где находился дядюшка Прудэнт. Соблюдая крайнюю осторожность, чтобы не быть никем услышанным, он пересказал своему коллеге то, о чем говорили Том Тернер с главным поваром.

— Фил Эзэнс, — ответил дядюшка Прудэнт, — я думаю, что у нас нет никаких иллюзий насчет намерений этого негодяя.

— Никаких, — ответил Фил. — Он вернет нам свободу лишь тогда, когда это будет удобно ему, если только вообще он когда-нибудь это сделает!

— В таком случае, мы должны испробовать решительно все, чтобы покинуть Альбатрос.

— Изумительный корабль, надо в этом сознаться!

— Возможно! — воскликнул дядюшка Прудэнт. — Но он принадлежит негодяю, который держит нас, не имея к тому ни малейшего права. И в то же время его корабль представляет для нас и наших единомышленников непрестанную серьезную угрозу. Если нам не удастся его уничтожить…

— Начнем с того, чтобы спастись самим! Дальше видно будет.

— Пусть будет так! — ответил дядюшка Прудэнт. — Постараемся воспользоваться всеми случаями, которые нам могут представиться. Очевидно, после перелета через Каспийское море Альбатрос устремится в Европу — или в ее северную часть, в Россию, или в западные либо южные страны. Во всяком случае, где бы мы ни спустились, наше спасение будет обеспечено вплоть до самого Атлантического океана. Поэтому нужно быть готовыми всякую минуту.

— Но как же, — спросил Фил Эвэнс, — нам устроить этот побег?

— Послушайте, — ответил дядюшка Прудэнт. — Бывает, что в ночное время Альбатрос летит на высоте всего нескольких сот футов над землей. Здесь имеются канаты такой длины. Вооружившись смелостью, мы, может быть, сумеем по ним спуститься.

— Да, — ответил Фил Эвэнс, — если представится такой случай, я колебаться не буду.

— Так же, как и я, — подтвердил дядюшка Прудэнт. — Прибавлю, что по ночам на палубе никого не бывает, кроме рулевого, находящегося на корме. А один из длинных канатов лежит на носу корабля. И я думаю, что нам удастся, его размотать, не будучи никем замеченными.

— Отлично! — сказал Фил Эвэнс. — Я с удовольствием вижу, дядюшка Прудэнт, что вы стали более спокойны. Для успеха дела это гораздо лучше. Но в данный момент мы над Каспийским морем. Уже показались различные суда. Альбатрос спустится и будет неподвижен в течение всей рыбной ловли. Не воспользоваться ли этим моментом?

— За нами наблюдают даже тогда, когда мы этого не замечаем, — ответил дядюшка Прудэнт. — Припомните случай, когда мы хотели броситься в Гидасп!

— А кто может поручиться, что за нами не наблюдают и ночью? — возразил Фил Эвэнс.

— Во всяком случае, пора с этим покончить! — воскликнул дядюшка Прудэнт. — Покончим наконец с Альбатросом и с его хозяином!

Под влиянием раздражения и злобы оба они, в особенности дядюшка Прудэнт, легко могли решиться на самый смелый и безрассудный поступок, грозящий их собственной безопасности.

Сознание своей беспомощности, та презрительная ирония, с какой к ним обращался Робур, грубые ответы, которые он им давал, — все это создавало условия, становившиеся с каждым днем все более и более неприятными.

Новая сцена едва не вызвала очень нежелательную стычку между Робуром и его пленниками, причем Фриколин даже не подозревал, что именно он спровоцировал инцидент.

Увидев под собой безбрежное море, Фриколин испугался не на шутку. Как большой ребенок, негр принялся хныкать, гримасничать, протестовать, кричать.

— Я хочу отсюда уйти! Я хочу отсюда уйти! — кричал он. — Я не птица, я создан не для того, чтобы летать… Я хочу, чтобы меня спустили на землю тотчас же!..

Излишне говорить, что дядюшка Прудэнт отнюдь не старался его успокоить. Но, конечно, вопли страшно раздражали Робура. А так как Том Тернер и его помощники должны были немедленно заняться приготовлением к рыбной ловле, то инженер, чтобы избавиться на время от Фриколина, приказал запереть его в каюте.

Но негр продолжал бушевать, стучал кулаками в перегородку и вопил все громче и громче.

Наступил полдень. В это время Альбатрос находился лишь в пяти-шести метрах над водой. На нескольких лодках испугались его, и лодки обратились в бегство. Вскоре эта часть моря совсем опустела.

При таких условиях, когда для побега пленникам было бы достаточно сделать лишь удачный прыжок, за ними наблюдали особенно пристально. Если бы даже им удалось перепрыгнуть через борт, их легко изловили бы с помощью каучуковой шлюпки, имевшейся на Альбатросе. Следовательно, ни о каком бегстве во время рыбной ловли, на которой Фил Эвэнс счел нужным присутствовать, нельзя было и думать.

Известно, что Каспийское море образовалось в результате вулканического оседания почвы. В этот бассейн вливаются воды таких больших рек, как Волга, Урал, Кура, Кума, Эмба и другие. Без сильных испарений, которые берут излишки воды, этот бассейн площадью в семнадцать тысяч квадратных миль, при средней глубине от шестидесяти до четырехсот футов, залил бы все северные и восточные берега, низкие и болотистые. Хотя этот водоем не соединяется ни с Черным, ни с Аральским морями, уровень которых находится выше, в нем тем не менее водится много рыбы, из тех, разумеется, которые не брезгают горьковатой водой из-за примеси в ней нефти: она приносится источниками с южных берегов.

При мысли о разнообразии, которое рыбная ловля сулила внести в обычную еду, экипаж Альбатроса работал, не скрывая своей радости.

— Внимание! — вскрикнул Том Тернер, поймав гарпуном очень крупную рыбу, имевшую сходство с акулой.

Это был превосходный осетр длиной в семь футов, из того сорта русских белуг, которые дают икру. Возможно, что речные осетры лучше морских, но и эти были очень радушно приняты персоналом Альбатроса.

Что сделало улов еще более обильным — это пойманные сетями карпы, лещи, щуки, лососи, живущие в морских водах, и главным образом большое количество осетров средних размеров. Богатые русские гурманы выписывают их живыми из Астрахани в Москву и Петербург. Осетры немедленно же поступали из родной им среды в кастрюли кухни Альбатроса, не вызвав никаких затрат на транспорт.

Люди Робура радостно вытягивали сети из воды, после того как Альбатрос тащил их по воде на расстоянии нескольких миль. Гасконец Франсуа Тапаж так шумно выражал свое удовольствие, что вполне оправдал свое имя. Часовой ловли было достаточно, чтобы наполнить кладовые, в которых хранилась провизия. Затем корабль взял курс на север.

Во время остановки Фриколин не переставал кричать и стучать кулаками в стенки своей каюты, раздражая всех своим воплем.

— Этот проклятый негр никогда, должно быть, не замолчит! — сказал Робур, окончательно выведенный из терпения.

— Мне кажется, сударь, что он имеет полное право жаловаться! — заметил Фил Эвэнс.

— Да, так же как и я имею полное право избавить свои уши от этого терзания, — возразил Робур.

— Инженер Робур!.. — проговорил дядюшка Прудэнт, появившийся в эту минуту на палубе.

— Господин председатель Уэлдонского института?..

Они близко сошлись и смотрели друг другу прямо в глаза. Потом Робур сказал, пожав плечами:

— На канат!..

Том Тернер его понял сразу.

Фриколин был вытащен из своей каюты. Как он завопил, когда Том Тернер и один из его товарищей схватили негра и посадили в люльку, к которой был прочно прикреплен конец каната!

Это был один из тех канатов, которыми, как известно, хотел воспользоваться дядюшка Прудэнт.

В первую минуту негр подумал, что его хотят повесить. Но нет, его собирались только «подвесить».

И действительно, канат был размотан на длину ста футов и спущен за борт так, что Фриколин повис в воздухе.

Он мог бы теперь кричать во всю свою силу, но ужас лишил его речи, и он не был в состоянии произнести ни звука. Дядюшка Прудэнт и Фил Эвэнс пытались было протестовать против такого наказания, но их оттолкнули.

— Это подлость!.. Это возмутительно!.. — вскричал дядюшка Прудэнт, который не в силах был больше сдерживаться.

— В самом деле? — ответил Робур.

— Это такое злоупотребление силой, против которого я буду протестовать не только одними словами.

— Протестуйте!

— Я вам отомщу, инженер Робур!

— Пожалуйста, господин председатель Уэлдонского института!

— И вам и вашим единомышленникам!..

Люди из команды Альбатроса подошли с таким видом, который мало свидетельствовал о их добрых намерениях. Робур сделал им знак удалиться.

— Да!.. Я отомщу вам и вашим… — продолжал дядюшка Прудэнт, которого Фил Эвэнс тщетно старался успокоить.

— Когда вам будет угодно! — ответил инженер.

— И всеми возможными способами…

— Довольно! — оборвал его Робур угрожающим тоном. — Здесь есть и другие канаты. Замолчите! Иначе за слугой последует его хозяин!

Дядюшка Прудэнт замолчал, но не из страха, а потому, что у него сделался такой приступ удушья, что Фил Эвэнс вынужден был отвести коллегу в каюту.

Тем временем погода резко изменилась. Появились признаки, в которых нельзя было усомниться: надвигалась гроза. Насыщенность атмосферы электричеством достигла такой степени, что около двух с половиной часов пополудни Робур сделался свидетелем явления, которого ему еще не приходилось видеть.

На севере, откуда надвигалась гроза, поднимались какие-то светящиеся испарения, что обуславливалось, повидимому, тем, что различные слои облаков были неодинаково насыщены электричеством. Отблеск таких светящихся паров зажигал на поверхности моря мириады огней, становившихся все ярче и ярче по мере того, как небо все больше темнело. Альбатросу предстояла неизбежная встреча с этим атмосферным явлением, так как они двигались навстречу один другому.

А Фриколин? Фриколин все еще висел на буксире (вполне подходящее слово), так как его люлька значительно отставала от корабля, мчавшегося теперь со скоростью ста километров в час.

Можно представить себе ужас негра, когда молнии стали рассекать нависшее над ним небо, а в глубине небесного свода все чаще и чаще слышались громовые раскаты!

Весь экипаж был занят управлением кораблем. Предстояло либо подняться выше грозы, либо уйти прочь от нее, спустившись ниже.

Альбатрос находился на средней высоте в тысячу метров, когда внезапно грянул гром совершенно исключительной силы. Разразился страшный шторм. Через несколько секунд пылающие в огне облака устремились на воздушный корабль.

Фил Эвэнс поспешил к инженеру просить, чтобы Фриколина снова подняли на палубу. Но Робур еще раньше отдал приказание, и его люди поспешно подтягивали канат на палубу. В этот момент вращательное движение подъемных винтов неожиданно резко замедлилось. Робур бросился к центральной рубке.

— Наддай! Полный ход! — крикнул он механику. — Нужно подняться как можно скорее выше грозы.

— Невозможно, сударь!

— Но что случилось?

— Неполадки в электрической батарее… Перерывы в работе…

Альбатрос заметно опускался.

Как часто случается во время грозы в работе телеграфной сети, аккумуляторы на корабле тоже Не могли работать на полную свою мощность. Но когда дело идет о телеграммах, это представляет лишь некоторое неудобство, тогда как тут кораблю грозила страшная опасность: каждую минуту он мог свалиться в море, так как управлять им становилось все труднее.

— Давай вниз! — закричал Робур. — Выйдем скорей из зоны, насыщенной электричеством. Смелее, ребята, не теряйте хладнокровия!

Инженер встал на капитанский мостик. Весь экипаж находился на своих местах, готовый исполнять приказания начальника.

Но хотя Альбатрос и спустился на несколько сот футов, он все еще оставался в облаках среди молний, которые скрещивались подобно фейерверочным ракетам. Ежеминутно можно было ожидать, что его поразит электрический разряд. Подъемные винты все замедляли свое вращение, и то, что раньше представляло только ускоренный спуск, теперь грозило превратиться в катастрофическое падение. Еще минута — и стало ясно, что воздушный корабль не замедлит коснуться поверхности моря. А если он погрузится в воду, уже никакая сила не сможет вырвать его из бездны.

Внезапно над Альбатросом показалось электрическое облако. Корабль находился теперь всего в каких-нибудь шестидесяти футах от гребня волн. Через две-три секунды они зальют всю палубу, и тогда…

Но Робур, выбрав момент, бросился к центральной рубке, схватил рубильник и пустил ток аккумулятора, который больше не нейтрализовался электрической напряженностью окружающей атмосферы. В одно мгновение он вернул винтам их нормальную скорость вращения и остановил падение, поддержав Альбатрос на незначительной высоте. В то же время поступательные винты увлекали его все дальше от грозы, которую он сумел опередить.

Излишне говорить, что Фриколин принимал нежелательную ванну в течение лишь нескольких секунд, но когда его подняли на палубу, он был так мокр, будто нырял в самую глубь моря.

Конечно, Фриколин больше уже не кричал.

На следующий день, 4 июля, Альбатрос перелетел северное побережье Каспийского моря.