Наш Федя с детства связан был с землею —

Домой таскал и щебень и гранит…

Однажды он домой принес такое,

Что папа с мамой плакали навзрыд.

Студентом Федя очень был настроен

Поднять археологию на щит, —

Он в институт притаскивал такое,

Что мы кругом все плакали навзрыд.

     Привез он как-то с практики

     Два ржавых экспонатика

     И утверждал, что это — древний клад, —

     Потом однажды в Э́листе

     Нашел вставные челюсти

     Размером с самогонный аппарат.

Диплом писал про древние святыни,

О скифах, о языческих богах.

При этом так ругался по-латыни,

Что скифы эти корчились в гробах.

     Он древние строения

     Искал с остервенением

     И часто диким голосом кричал,

     Что есть еще пока тропа,

     Где встретишь питекáнтропа, —

     И в грудь себя при этом ударял.

Он жизнь решил закончить холостую

И стал бороться за семейный быт.

«Я, — говорил, — жену найду такую —

От зависти заплачете навзрыд!»

     Он все углы облазил — и

     В Европе был, и в Азии —

     И вскоре раскопал свой идеал.

     Но идеал связать не мог

     В археологии двух строк, —

     И Федя его снова закопал.