— Ну что, Кузьма?

— А что, Максим?

— Чего стоймя

Стоим глядим?

— Да вот глядим,

Чего орут, —

Понять хотим,

Про что поют.

Куда ни глянь —

Всё голытьба,

Куда ни плюнь —

Полна изба.

И полн кабак

Нетрезвыми —

Их как собак

Нерезаных.

Кто зол — молчит,

Кто добр — поет.

И слух идет,

Что жив царь Петр!

— Ох не сносить

Им всем голов!

Пойти спросить

Побольше штоф?!

. . . . . . . . . .

— Кузьма! Андрей!

— Чего, Максим?

— Давай скорей

Сообразим!

И-и-их —

На троих!

— А ну их —

На троих!

— На троих,

Так на троих!

. . . . . . . . . .

— Ну что, Кузьма?

— А что, Максим?

— Чего стоймя

Опять стоим?

— Теперь уж вовсе

Не понять:

И там висять —

И тут висять!

Им только б здесь

Повоевать!

И главный есть —

Емелькой звать!

Так был же Петр!

— Тот был сперва.

— Нет, не пойдет

У нас стрезва!

— Кузьма!

          — Готов!

— Неси-ка штоф!

— И-и-их —

На троих!..

— Подвох!

          — Не пойдет!

На трех — не возьмет!

— Чего же ждем —

Давай вдвоем!

А ты, Кузьма,

Стрезва взглянёшь —

И, может статься,

Сам возьмешь.

. . . . . . . . . .

— Кузьма, Кузьма!

Чего ты там?

Помрешь глядеть!

Ходи-ка к нам!

— Да что ж они —

Как мухи мрут,

Друг дружку бьют,

Калечут, жгут!

Не понять ничего!

Андрей, Максим!

На одного —

Сообразим!

Такой идет

Раздор у них,

Что не возьмет

И на двоих!

— Пугач! Живи!

Давай! Дави!

— А ну его! —

На одного!

. . . . . . . . . .

— Э-эй, Кузьма!

— Э-эй, Максим!

Эх-ма, эх-ма!

— Что так, Кузьма?

— Да всех их черт

Побрал бы, что ль!

Уж третий штоф —

И хоть бы что!

Пропился весь я

До конца —

А всё трезвее

Мертвеца!

Уже поник —

Такой нарез:

Взгляну на них —

И снова трезв!

— Мы тоже так —

Не плачь, Кузьма, —

Кругом — бардак

И кутерьма!

Ведь до петли

Дойдем мы так —

Уж всё снесли

Давно в кабак!

Но не забыться —

Вот беда!

И не напиться

Никогда!

И это — жисть,

Земной наш рай?!

Нет, хоть ложись

И помирай!