В одной державе, с населеньем… —

Но это, впрочем, все равно, —

Других держав с опереженьем,

Всё пользовалось уваженьем —

Что может только пить вино.

Царь в той державе был без лоску —

Небрит, небрежен, как и мы;

Стрельнет, коль надо, папироску, —

Ну, словом, свой, ну, словом, в доску, —

И этим бередил умы.

Он был племянником при дяде,

Пред тем как злобный дар не пить

Порвал гнилую жизни нить —

В могилу дядю свел. Но пить

Наш царь не смел при дяде-гаде.

Когда иные чужеземцы,

Инако мыслящие нам

(Кто — исповедуя ислам,

А кто — по глупости, как немцы),

К нам приезжали по делам —

С грехом, конечно, пополам

Домой обратно уезжали, —

Их поражал не шум, не гам

И не броженье по столам,

А то, что бывший царь наш — хам

И что его не уважали.

И у него, конечно, дочка —

Уже на выданье — была

Хорошая — в нефрите почка,

Так как с рождения пила.

А царь старался, бедолага,

Добыть ей пьяницу в мужья:

Он пьянство почитал за благо, —

Нежней — отцов не знаю я.

Бутылку принесет, бывало:

«Дочурка! На, хоть ты хлебни!»

А та кричит: «С утра — ни-ни!» —

Она с утра не принимала,

Или комедию ломала, —

А что ломать — когда одни!

«Пей, вербочка моя, ракитка,

Наследная прямая дочь!

Да знала б ты, какая пытка —

С народом вместе пить не мочь!

Мне б зятя — даже не на зависть, —

Найди мне зятюшку, найди! —

Пусть он, как тот трусливый заяц,

Не похмеляется, мерзавец,

Пусть пьет с полудня, — выходи!

Пойми мои отцовы муки,

Ведь я волнуюся не зря,

<Что> эти трезвые гадюки

Всегда — тайком и втихаря!

Я нажил все, я нажил грыжу,

Неся мой груз, мое дитя.

Ох, если я тебя увижу

С одним их этих! — тáк обижу!..

Убью, быть может, не хотя! —

Во как <я> трезвых ненавижу!»

Как утро — вся держава в бане, —

Отпарка шла без выходных.

Любил наш царь всю пьянь на пьяни,

Всех наших доблестных ханыг.

От трезвых он — как от проказы:

Как встретит — так бежит от них, —

Он втайне издавал приказы,

Все — в пользу бедных и хмельных.

На стенах лозунги висели —

По центру, а не где-нибудь:

«Виват загулы и веселье!

Долой трезвеющую нудь!»

Сугубо и давно не пьющих —

Кого куда, — кого — в острог.

Особо — принципы имущих.

Сам — в силу власти — пить не мог.

Но трезвые сбирали силы,

Пока мы пили натощак, —

Но наши верные кутилы

Нам доносили — где и как.

На митинг против перегара

Сберутся, — мы их хвать в кольцо —

И ну гурьбой дышать в лицо,

А то — брандспойт, а в нем водяра!

Как хулиганили, орали —

Не произнесть в оригинале, —

Ну, трезвая шпана, — кошмар!

Но мы их все <же> разогнали

И отстояли перегар.

А в это время трезвь сплотилась

Вокруг кого-то одного, —

Уже отважились на вылаз —

Секретно, тихо, делово.

И шли они не на банкеты,

А на работу, — им на страх

У входа пьяные пикеты

Едва держались на ногах.

А вечерами — пó два, пó три —

Уже решились выползать:

Сидит, не пьет — и нагло смотрит!

…Царю был очень нужен зять.

Явился зять как по заказу —

Ну, я скажу вам, — ого-го!

Он эту трезвую заразу

Стал истреблять везде и сразу,

А при дворе — первей всего.

Ура! Их силы резко тают —

Уж к главарю мы тянем нить:

Увидят бритого — хватают

И — принудительно лечить!

Сначала — доза алкоголя,

Но — чтоб не причинить вреда.

Сопротивленье — ерунда:

Пять суток — и сломалась воля, —

Сам медсестричку кличет: «Оля!..» —

Он наш — и раз и навсегда.

Да он из ангелов из сущих, —

Кто ж он — зятек?.. Ба! Вот те на!

Он — это сам глава непьющих,

Испробовавший вкус вина.